А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Предсказание" (страница 18)

   Глава 25

   Моя любимая жена может подшутить надо мной, сказав: «Я люблю кого-то другого», – а потому и я подшутил над вами.
   Помните: я учился рассказывать истории в семье, где ценят как само повествование, так и магический реализм жизни. Я знаю, как это делается. В чем-то могу показать себя увальнем, но, повествуя о своей жизни, постараюсь сделать все, чтобы не угодить головой в ведро, а когда дело дойдет до номера «Мышь в штанах», будьте уверены, я не провалюсь, зрители улюлюкать не станут.
   Другими словами, не отвлекайтесь. Трагическое, при ближайшем рассмотрении, может оказаться комическим, а от комического на глазах могут навернуться слезы. Все как в жизни.
   Итак, вернемся к той ноябрьской ночи 1994 года, когда я стоял на кухне родительского дома, привалившись к столику, чтобы уменьшить нагрузку на больную ногу, и объяснял Лорри, что смотреть на меня особой радости нет, что я болтливый зануда, лишенный авантюрной жилки. Я надеялся, что она тут же согласится стать моей женой. А она сказала: «Я люблю кого-то другого».
   Я мог бы пожелать ей счастья и повесить трубку. Мог бы на скрипящих ходунках покинуть кухню, подняться к себе, найти убежище в кровати и задушить себя подушкой.
   Сие означало, что я больше не увижу ее ни в этой жизни, ни в последующей, а на такое я пойти никак не мог.
   Опять же, я еще не съел достаточного количества пирожных, чтобы соглашаться поменять этот мир на другой, в котором существование сахара теологами еще не доказано.
   Стараясь изгнать дрожь из голоса, дабы показать, что я могу держать удар и нет у меня мыслей о самоубийстве, я переспросил:
   – Кого-то другого?
   – Он – пекарь, – ответила она. – Странно… не так ли?
   Сноу-Виллидж значительно меньше Нью-Йорка. Если она любит другого пекаря, я его, конечно же, знал.
   – Я наверняка с ним знаком.
   – Безусловно. Он очень талантливый. Создает на кухне райские творения. Он – лучший.
   Я не мог одновременно потерять любовь всей моей жизни и положенное мне по праву место в иерархии пекарей округа Сноу.
   – Я уверен, он хороший парень, но в здешних местах все знают: после моего отца лучший пекарь – я, и разрыв между нами быстро сокращается.
   – Так это он и есть.
   – Кто?
   – Тот, кого я люблю.
   – Он сейчас рядом? Передай ему трубку!
   – Зачем?
   – Хочу выяснить, что он знает о приготовлении pate sablee[40].
   – Это еще что?
   – Если он такой классный специалист, то должен знать. Послушай, Лорри, в мире полным-полно парней, которые заявляют, что могут быть пекарями при королевском дворе, но все они болтуны. Сейчас я выведу его на чистую воду. Передай ему трубку.
   – Трубка уже у него. Этот странный другой Джимми, который принижал себя, говоря, какой он недалекий, туповатый, скучный, недостойный… надеюсь, он ушел навсегда.
   Ох!
   – Мой Джимми не хвастун, – продолжала она, – но он знает себе цену. И мой Джимми никогда не остановится, пока не добьется того, чего хочет.
   – Так ты выйдешь замуж за своего Джимми? – теперь дрожь в голосе меня уже нисколько не волновала.
   – Ты спас мне жизнь, не так ли?
   – Но потом ты спасла меня.
   – Разве мы можем не пожениться, положив столько сил на спасение друг друга? – спросила она.
   Мы обвенчались за две недели до Рождества.
   Мой отец был моим шафером.
   Шилсон Строуберри прилетела с прыгательного тура из Новой Зеландии, чтобы быть подружкой невесты. Глядя на нее, я бы никогда не сказал, что она разбила лицо об устой моста.
   Отец Лорри, Бейли, оторвался от погони за ураганами, чтобы передать дочь законному мужу. По прибытии выглядел он растрепанным, таким же смотрелся во взятом напрокат смокинге и уезжал растрепанным, в полном соответствии с выбранной профессией: попробуй не быть растрепанным, постоянно имея дело с сильным ветром.
   Элайза Хикс, мать Лорри, красивая и обаятельная женщина, несколько разочаровала нас, потому что приехала без единой змеи.
   За три последующих после нашей свадьбы года я стал шеф-кондитером по пирожным. Лорри из инструктора бальных танцев переквалифицировалась в дизайнера веб-сайтов, чтобы работать в те же часы, что и пекари.
   Мы купили дом. Средненький по всем меркам. Два этажа, две спальни, две ванные. Вполне достаточный для начала совместной жизни.
   Мы простужались. Выздоравливали. Строили планы. Занимались любовью. У нас возникла проблема с енотами. Мы частенько играли в карты с мамой и папой.
   И мы забеременели.
   В полдень 12 января, в понедельник, Лорри проснулась после трех часов сна от болей в нижней части живота. Какое-то время полежала, считая схватки. Нерегулярные и редкие.
   Поскольку оставалась ровно неделя до наиболее вероятной даты родов, она предположила, что у нее ложные роды.
   То же самое случилось с ней и тремя днями раньше. Тогда мы поехали в больницу… и вернулись домой, по-прежнему с ребенком в ее чреве.
   Схватки были достаточно болезненными, чтобы помешать ей снова заснуть. Осторожно, чтобы не разбудить меня, она выскользнула из кровати, приняла ванну, оделась, спустилась на кухню.
   Проголодалась, несмотря на периодические боли в нижней части живота. Сев за кухонный стол, читая рекомендованный мною детектив, съела кусок шоколадно-вишневого торта, потом два куска kugelhopf[41]. В последующие несколько часов схватки не стали более болезненными или регулярными.
   За окнами белые облака затеняли небо. Снег неторопливо падал на деревья, двор.
   Поначалу Лорри не обратила особого внимания на снег. В обычном январе он идет чуть ли не каждый день.
   Я проснулся в начале пятого, принял душ, побрился, спустился на кухню, когда день уступал место ранним зимним сумеркам.
   Все еще за столом, дочитывая последнюю главу детектива, Лорри ответила на мой поцелуй, когда я наклонился к ней, лишь на мгновение оторвав взгляд от страницы книги.
   – Эй, бог пирожных, отрежь мне кусок srteusel[42].
   Во время беременности она пристрастилась к выпечке, но больше всего ей нравился streusel с кофейной начинкой и различные разновидности kugelhopf.
   – Ребенок родится со знанием немецкого, – предсказал я.
   Прежде чем взять торт, я посмотрел в окно в двери черного хода и увидел, что на заднем крыльце снега насыпало аж шесть дюймов.
   – Синоптики опять ошиблись, – заметил я. – На легкий снежок никак не похоже.
   Увлеченная книгой, Лорри не заметила, как повалил снег.
   – До чего красиво, – сказала она, взглянув в окно на белоснежную пелену. А через полминуты замерла на стуле. – Ах-ох.
   Начав резать streusel, я подумал, что ах-ох относится к динамичной развязке книги, которую она читала.
   Но потом она, сцепив зубы, застонала, а книга выпала у нее из рук.
   Я повернулся и увидел, что она бледная, как снег за окнами.
   – Что не так?
   – Я подумала, опять ложные роды.
   Я вернулся к столу.
   – Когда это началось?
   – Примерно в полдень.
   – Пять часов тому назад? И ты не разбудила меня?
   – Болело лишь в нижней части живота, как в прошлый раз, – объяснила Лорри. – А теперь…
   – Болит весь живот?
   – Да.
   – И спина тоже?
   – Да.
   Симптоматика однозначно указывала, что на этот раз роды настоящие.
   Я замер, но лишь на секунду. Страх уступил место радостному волнению: мне предстояло стать отцом.
   Страх остался бы со мной, если бы я знал, что наш дом находится под постоянным наблюдением, а высокочувствительный микрофон, установленный на кухне, только что передал наш разговор слушателю, который расположился в двухстах ярдах от дома.

   Глава 26

   Для женщины, рожающей впервые, начальная стадия родов в среднем длится двенадцать часов. Времени нам хватало. Больница в каких-то шести милях от нас.
   – Я уложу вещи во «внедорожник», – сказал я. – Ты дочитывай книгу.
   – Дай мне кусок srteusel.
   – Можно ли есть на первом этапе родов?
   – Что ты такое говоришь? Я умираю от голода. Буду есть, пока не рожу.
   Дав Лорри отрезанный кусок srteusel, я поднялся наверх, чтобы взять заранее собранную для нее сумку. Поднимался по лестнице осторожно, а спускался, останавливаясь на каждом шагу. Не тот был момент, чтобы упасть и сломать ногу.
   После трех лет нашей совместной жизни я уже не был таким увальнем, как прежде. Похоже, позаимствовал у Лорри толику ее энергичности, грациозности, изящества.
   Тем не менее и по пути в гараж я проявлял предельную осторожность, внимательно смотрел под ноги и облегченно вздохнул, поставив сумку в багажное отделение нашего «Форда Эксплорер».
   У нас также был и «Понтиак транс эм» модели 1986 года. Ярко-красный, с черной отделкой салона. В нем Лорри смотрелась восхитительно.
   Приподняв ворота гаража на несколько ярдов, обеспечив тем самым приток свежего воздуха, я завел двигатель «Эксплорера». Хотел, чтобы машина согрелась к тому моменту, когда в нее сядет Лорри.
   После снегопада, который был четырьмя днями раньше, пусть и не такого сильного, как сегодня, я поставил на колеса цепи. А потом решил их не снимать.
   И теперь этим очень гордился, потому что отпала необходимость надевать их на колеса сейчас, тратя на это драгоценное время. Благодаря моей прозорливости поездка в больницу не предвещала никаких сложностей.
   Под влиянием Лорри я постепенно стал неисправимым оптимистом. Что ж, в тот вечер мне пришлось расплачиваться за мой оптимизм.
   В прихожей между гаражом и кухней я скинул туфли и надел лыжные ботинки. Снял с крючка на стене куртку с капюшоном, быстро натянул на себя.
   Такую же куртку отнес на кухню для Лорри и нашел ее около холодильника. Она стонала.
   – Боль усиливается, когда я двигаюсь, и чуть отпускает, когда я стою или сажусь.
   – Тебе нужно только дойти до «Эксплорера». А в больнице тебя сразу уложат на каталку.
   Усадив ее на переднее пассажирское сиденье и закрепив ремни безопасности, я вернулся в дом. Выключил все лампы. Через прихожую прошел в гараж, запер за собой дверь.
   Про пистолет калибра 9 мм я не забыл. Просто подумал, что он мне не понадобится.
   От второго из моих «ужасных дней» меня отделяла неделя. Поскольку с первым днем дедушка Джозеф попал в десятку, у меня не было оснований подозревать, что со вторым он ошибется или что из шести ужасных дней он назвал только пять.
   Когда я сел за руль «Эксплорера», Лорри сказала:
   – Я люблю тебя больше всех пирогов и кексов.
   На что я тут же ответил:
   – Я люблю тебя больше крем-брюле и лимонного торта.
   – Ты любишь меня больше мангового заварного крема?
   – В два раза.
   – Я – счастливая женщина. – Когда ворота гаража пошли вверх, Лорри поморщилась от очередной схватки. – Думаю, это мальчик.
   Ей сделали ультразвуковое сканирование, чтобы убедиться, что ребенок здоров, но мы не хотели заранее узнавать, какого он пола. Я обеими руками за современную технику, но при условии, что она не лишает человека одного из самых приятных сюрпризов.
   Я выехал на подъездную дорожку и обнаружил, что к сильному снегопаду прибавился ветер. Не очень сильный, но достаточный, чтобы гнать снежные заряды сквозь лучи фар.
   Наш дом расположен на Хоксбилл-роуд, двухполосном шоссе, которое связывает Сноу-Вилидж с горнолыжным курортом «Снежный». Курорт, где мы с отцом работаем, находится в миле с небольшим к северу от нашего дома, окраина города – в пяти милях к югу.
   Понятное дело, в тот момент шоссе пустовало. В такую погоду в путь, дальний и не очень, могли отправиться только дорожные бригады, занимающиеся расчисткой проезжей части, беспокойные души да беременные на сносях.
   Вдоль Хоксбилл-роуд построено не так уж много домов. Шоссе проложено по гористой, малопригодной для жилья территории.
   Конечно, более-менее подходящие для строительства участки встречаются. На одном из них и стоят шесть домов, четыре, включая наш, на западной стороне шоссе, два – на восточной.
   С обитателями четырех домов у нас хорошие, дружеские отношения, а в пятом доме, построенном напротив нашего по другую сторону шоссе, жила Недра Ламм, на которую уже не одно десятилетие в городе показывали пальцем.
   На лужайке перед домом Недры высились полдесятка восьмифутовых тотемов, которые она вырезала из стволов упавших деревьев и украсила оленьими рогами. Эти гротескные скульптуры смотрели рогами на шоссе, грозя страшными карами непрошеным гостям.
   Недра Ламм была отшельницей с чувством юмора. Если кто и добирался до крыльца, то на коврике перед дверью вместо привычного «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ» видел «ПОШЕЛ ВОН».
   Сквозь пелену падающего снега я с трудом различал ее дом, бледный силуэт на еще более белом фоне.
   Когда мы уже ехали по подъездной дорожке к шоссе, мое внимание привлекло движение на участке Недры Ламм. Из черной дыры открывшихся ворот гаража выехал автомобиль, вроде бы большой пикап с потушенными фарами.
   Но Недра последние тридцать восемь лет ездила на «Плимут Вейлиэнт» модели 1960 года, по моему разумению, самом уродливом сработанном в Детройте автомобиле, который она поддерживала в идеальном состоянии, словно модель эта являла собой классику автомобильного дизайна.
   Когда приближающийся автомобиль вырулил с подъездной дорожки на шоссе, я понял, что это черный «Хаммер», гражданский вариант военного «Хамви»[43]. Большой, быстрый, с приводом на все четыре колеса, «Хаммер» не свернул ни налево, ни направо, но, по-прежнему не зажигая фар, пересек шоссе и поехал прямо на нас.
   – Что он делает? – удивилась Лорри.
   Опасаясь столкновения, я нажал на педаль тормоза, остановил «Эксплорер».
   Остановился и «Хаммер», чуть под углом, практически полностью перегородив подъездную дорожку.
   Дверца со стороны водителя открылась. Из кабины вышел мужчина. С винтовкой.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 [18] 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация