А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Предсказание" (страница 17)

   Практически с того самого момента, как я встретился с Лорри Линн Хикс в библиотеке, я понял: ей известно все, что знал Диккенс, независимо от того, читала она его книги или нет. Ее красота определялась не столько внешностью, как тем простым фактом, что она не автомат Фрейда и ни при каких обстоятельствах им не станет. Она не была ничьей жертвой, ее поступки мотивировались не тем, что другие ей сделали, не завистью, не убежденностью в собственном моральном превосходстве. Мотив у нее был только один: возможности, которые предоставляла ей жизнь.
   Я отложил роман вместе с его главным героем, детективом, напоминающем Человека-слона, с кресла перебрался в ходунки. Их колесики мерно поскрипывали.
   На кухне я закрыл за собой дверь и направился к телефонному аппарату на стене.
   Какое-то время постоял, вытирая о рубашку мокрые от пота ладони. Дрожа всем телом. Никогда в жизни я так не нервничал, даже под дулом пистолета Панчинелло.
   Меня охватила нерешительность альпиниста, который хочет покорить высочайшую вершину в рекордное время, знает, что навыки, мастерство и снаряжение позволят ему реализовать свою мечту, но боится, что природа и судьба могут ему в этом помешать. Но с другой стороны, не может он и отступить.
   За эти шесть недель после ночи клоунов мы часто беседовали по телефону. Ее номер я давно уже выучил.
   Набрал три цифры, повесил трубку.
   Во рту у меня пересохло. Я добрался до буфета, достал стакан, взял курс на раковину. Налил себе холодной воды, пропустив ее через фильтр.
   Потяжелев на восемь унций, но все равно с сухим ртом, вернулся к телефонному аппарату.
   Набрал пять цифр, повесил трубку.
   Не доверял своему голосу. Проверил его в деле:
   – Привет, это Джимми.
   Я и сам перестал называть себя Джеймсом. Когда понимаешь, что столкнулся с фундаментальным законом природы, оптимальный вариант – не пытаться его опровергнуть.
   – Привет, это Джимми. Извини, если разбудил.
   Голос дрожал и повысился как минимум на две октавы. Таким голосом я говорил лет в тринадцать.
   Я откашлялся, предпринял еще одну попытку. Теперь мог сойти за пятнадцатилетнего.
   Набрав шесть цифр, я уже поднял руку с трубкой, чтобы повесить ее. Затем в отчаянии нажал на кнопку с седьмой цифрой.
   Лорри ответила на первом звонке, словно сидела у телефона.
   – Привет, это Джимми. Извини, если разбудил.
   – Я только пятнадцать минут как зашла. Еще не ложилась.
   – Сегодня я так хорошо провел время.
   – Я тоже. Просто влюбилась в твою семью.
   – Послушай, такое не делают по телефону, но я не смогу заснуть, если не сделаю. Буду лежать без сна, волнуясь, что мое время истечет и я не использую свой шанс покорить вершину.
   – Хорошо, – ответила она, – но если ты и дальше будешь говорить так же загадочно, я лучше буду все записывать, с надеждой в конце концов разобраться, о чем ты толкуешь. Продолжай, я уже взяла ручку и бумагу.
   – Прежде всего, хочу сказать, что смотреть на меня особой радости нет.
   – Кто так говорит?
   – Зеркало, зеркало. И я – увалень.
   – Все это лишь слова, а слова, как тебе известно, зачастую расходятся с действительностью.
   – Я не смогу танцевать, пока с моей ноги не снимут пластины, которые соединяют обломки кости. Так что по части грациозности я могу конкурировать с чудовищем Франкенштейна.
   – Тебе просто требуется хороший инструктор. Однажды я научила танцевать слепую пару.
   – И потом, я пекарь, возможно, со временем получу должность шеф-кондитера, а это означает, что миллионером мне не стать никогда.
   – Ты хочешь стать миллионером? – спросила она.
   – Скорее нет, чем да. Все время буду волноваться о том, как бы не потерять деньги. Наверное, человеку необходимо стремление стать миллионером. Некоторые говорят, что мне для этого не хватает честолюбия.
   – Кто?
   – Что?
   – Кто говорит, что тебе не хватает честолюбия?
   – Наверное, все. И потом, я не люблю путешествовать. Большинство людей хотят повидать мир, а я – домосед. Думаю, что весь мир можно увидеть на одной квадратной миле, если знать, куда смотреть. Я никогда не поеду на поиски приключений в Китай или в Республику Тонга.
   – Где находится Республика Тонга?
   – Понятия не имею. Я никогда не увижу Республику Тонга. И, скорее всего, не побываю в Париже или Лондоне. Некоторые скажут, как это трагично.
   – Кто?
   Я же продолжал выкладывать собственные недостатки:
   – Я совершенно лишен воображения.
   – Насчет «совершенно» согласиться не могу.
   – Некоторые так говорят.
   – Опять ты про них.
   – Про кого? – спросил я.
   – Про некоторых.
   – Мы живем на одном из самых знаменитых горнолыжных курортов страны, а я не катаюсь на лыжах. И никогда не хотел научиться.
   – Это преступление?
   – Говорит о недостатке авантюрности.
   – Некоторым авантюрность абсолютно необходима.
   – Только не мне. Все ходят в походы, бегают марафоны, качают мышцы. Это не мое. Я люблю книги, долгие обеды под хороший разговор, долгие прогулки, и тоже под разговор. Нельзя разговаривать, мчась по горному склону со скоростью пятьдесят миль в час. Нельзя разговаривать, если бежишь марафон. Некоторые считают, что я слишком много говорю.
   – Они очень самоуверенны, не так ли?
   – Кто?
   – Некоторые. Тебя волнует, что думают о тебе другие люди, не члены твоей семьи?
   – Пожалуй, что нет. И это странно, ты согласна? Я хочу сказать, только маньякам-социопатам наплевать, что думает о них кто-то еще.
   – Ты полагаешь себя маньяком-социопатом? – спросила она.
   – Похоже, могу им стать.
   – Не думаю, что сможешь, – не согласилась она.
   – Ты, наверное, права. Хороший маньяк-социопат должен иметь авантюрную жилку. Любить опасность, идти на риск, а во мне ничего этого нет. Я – зануда.
   – И за этим ты мне и позвонил? Чтобы сказать, что ты зануда, болтун и неудавшийся социопат?
   – Нет, это все преамбула.
   – К чему?
   – К тому, о чем мне не следовало спрашивать тебя по телефону, о чем следует спрашивать при встрече, глаза в глаза, о чем я, возможно, спрашиваю слишком рано, но я, так уж вышло, убедил себя в том, что должен спросить именно сегодня. Иначе поднимется ветер, начнется буря, я потеряю возможность покорить вершину… а теперь мой вопрос… Лорри Линн Хикс, ты пойдешь за меня? Станешь моей женой?
   Я подумал, что ее молчание свидетельствует об изумлении, потом подумал, что все гораздо хуже, и наконец услышал:
   – Я люблю кого-то другого.

   Часть 3
   Добро пожаловать в этот мир, Энни Ток

   Глава 24

   События 15 сентября 1994 года (в этот день превратилась в руины немалая часть городской площади) заставили меня со всей серьезностью отнестись к предсказаниям дедушки Джозефа.
   Я пережил первый из моих пяти «ужасных дней». Но выживание далось дорогой ценой.
   Когда тебе чуть больше двадцати, нога у тебя набита металлом, и ты иной раз прихрамываешь, все это может выглядеть даже романтично, если ты таскаешь в себе шрапнель, которая попала в тебя, когда ты служил в морской пехоте. А вот тем, что тебя подстрелили, когда ты пытался отнять пистолет у клоуна, особо не погордишься.
   Даже если речь идет о клоуне-неудачнике и грабителе банков, человек этот все равно остается клоуном, так что ничего героического в твоем поступке не найдут. И мечтать об этом – абсурд.
   Люди будут говорить: «Так ты, значит, отнял у него пистолет, но ему удалось сохранить бутылку с сельтерской?»
   На протяжении восьми или десяти месяцев мы много размышляли над тем, как нам провести второй день из пяти, указанных в списке дедушки Джозефа, который отделяло от первого чуть больше трех лет: понедельник, 19 января 1998 года.
   Что касается лично меня, так я купил пистолет калибра 9 мм. Я не питаю любви к оружию, но уж больно не хотелось и в этот день остаться совершенно беззащитным.
   Я не хотел, чтобы мои ближайшие родственники подверглись угрозе, пытаясь связать свои судьбы с моей. Тем не менее мама, папа и бабушка настаивали на том, что проведут со мной все двадцать четыре часа очередного «ужасного дня».
   Их главный аргумент сводился к тому, что Панчинелло Бизо не смог бы взять меня в заложники в библиотеке, если бы ему пришлось вместе со мной брать в заложники и их троих. Они полагали, что толпа обеспечила бы мне безопасность.
   Я придерживался иного мнения: он бы просто пристрелил их всех, а меня все равно оставил бы в заложниках.
   Контраргумент они приводили крайне слабый, но им всегда казалось, что он позволял им выиграть дебаты: «Ерунда! Чепуха! Чушь! Быть такого не может! Бред! Галиматья!»
   В принципе, спорить с моей семьей бесполезно. Они – что могучая Миссисипи. Ты можешь только плыть по течению, пока в конце концов не окажешься в дельте. А уж там будешь дрейфовать, наслаждаясь солнечным светом и неторопливым движением воды.
   За многими обедами, запивая их бессчетным количеством чашечек кофе, мы обсуждали, стоит ли нам всем остаться под охраной четырех стен нашего дома, запереться на все замки и защищать родовое гнездо от всех клоунов и прочих агентов хаоса, которые могут появиться на пороге.
   Мама полагала, что мы должны провести этот день в публичном месте, в окружении большого количества людей. Поскольку в Сноу-Виллидж толпа собиралась лишь в редкие дни и на короткое время, она предложила отправиться в Лас-Вегас и все двадцать четыре часа пробыть в одном из казино.
   Папа предпочитал разбить лагерь посреди огромного поля, чтобы никто не смог приблизиться к нам незамеченным.
   Бабушка предупреждала о падающих с неба метеоритах. Они могли размазать нас по земле и в чистом поле, и в собственном доме, и в Лас-Вегасе.
   – В Лас-Вегасе ничего такого не случится, – настаивала мама, черпая убежденность в собственной правоте из кружки с кофе, размером в половину ее головы. – Помните, там по-прежнему правит мафия. А значит, ситуация под контролем.
   – Мафия! – воскликнул отец. – Мэдди, мафия не может контролировать метеориты!
   – Я уверена, что они могут, – ответила моя мать. – Они очень решительные, безжалостные, умные ребята.
   – Безусловно, – согласилась бабушка. – Я прочитала в одном журнале, что две тысячи лет тому назад на Сицилии приземлился космический корабль. Инопланетяне переспали с тамошними женщинами, вот почему сицилийцы такие крутые.
   – И в каком глупом журнале ты об этом прочитала? – спросил отец.
   – В «Ньюсуик», – ответила бабушка.
   – Никогда не поверю, что «Ньюсуик» мог опубликовать такую чушь.
   – Однако опубликовал, – заверила его бабушка.
   – Ты прочитала об этом в одном из этих безумных таблоидов.
   – В «Ньюсуик».
   Слушая их спор, я с улыбкой дрейфовал в дельте.
   Проходили дни, недели, месяцы, и всем не оставалось ничего другого, как признать очевидное: попытки изменить судьбу ни к чему не приведут.
   Ситуация осложнялась тем, что мы забеременели.
   Да, я понимаю, некоторые найдут странным, что мужчина говорит «мы», учитывая, что он разделяет наслаждение зачатия и родительскую радость, но счастливо избавлен от необходимости терпеть боль между первым и вторым. Прошлой весной, моя жена – ось моей жизни – радостно объявила всей семье: «Мы беременны». После того как Лорри использовала множественное местоимение, я счел излишним менять его на личное.
   Поскольку мы могли определить дату зачатия, наш семейный доктор назвал нам те сорок восемь часов, в течение которых вероятность рождения ребенка была максимальной: 18 или 19 января.
   Мы сразу же решили, что наш первенец войдет в мир в тот самый день, о котором мой дед давным-давно предупредил отца: в понедельник, девятнадцатого.
   Ставки внезапно поднялись так высоко, что мы захотели выйти из игры. Однако, когда играешь в покер с дьяволом, никто не встает из-за стола прежде, чем он.
   И пусть мы все старались этого не показывать, мы так перепугались, что нам не требовалось слабительное. И по мере того, как время приближало нас ко встрече с неведомым, надежда и сила, которые мы с Лорри черпали в семье, обретали все большую важность.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 [17] 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация