А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Очарованный кровью" (страница 32)

   Глава 9

   Кот очнулась от кошмарных снов об охлаждающихся в холодильниках револьверах и простреленных головах, ожидая увидеть в окно доберманов, но их не было. Она по-прежнему была в гостиной одна, и все было тихо. Никто не носился по веранде, никто не царапал когтями стекло незанавешенного окна.
   Должно быть, псы снаружи успокоились, поняв, что их час еще придет, и издалека наблюдали за окнами и дверью. Настороженные и внимательные, они ждали, пока щелкнет замок, скрипнет петля и в проеме двери покажется ее лицо.
   Тело Кот болело так сильно, что она даже удивилась – как это ей удалось прийти в себя? Еще больше поразило ее то обстоятельство, что в голове значительно прояснилось.
   Одна забота была сильнее всех остальных. В отличие от мучительной боли в мускулах и костях, с ней Кот могла смириться достаточно быстро, причем для этого ей даже не понадобилось бы совершать над собой насилие и вставать.
   – Ну уж нет! – пробормотала Кот и медленно села.
   Встать на ноги оказалось намного труднее, к тому же этот процесс разбудил в ее теле болевые ощущения, которые вели себя довольно прилично, пока она лежала неподвижно. Отзываясь на вновь появившуюся нагрузку, кости заныли, а мышцы отозвались вспышками жгучей боли. Некоторые из этих ощущений были такими сильными – по крайней мере, вначале, – что Кот невольно застыла и зашипела сквозь стиснутые зубы, однако к тому моменту, когда ей удалось выпрямиться, она уже знала, что обошлось без членовредительства и что, хотя бремя терзающей ее тело боли было внушительным, ей по силам нести его.
   И – самое главное – она сумела освободиться от стула! Разбитый и расщепленный, он кусками валялся на полу, и ни одна из цепей больше не соединяла ее с ним.
   Часы на камине показывали без трех минут восемь, и это огорчило Кот. В последний раз, когда она сверялась со временем, было всего десять минут восьмого. Она не могла сказать точно, сколько времени ушло у нее на то, чтобы освободиться от стула, однако выходило, что без сознания она провалялась около получаса, может быть, даже больше. Во всяком случае, выступивший на теле пот успел высохнуть, а волосы были лишь чуть влажными на затылке. Кот подумала, что не ошиблась, оценивая продолжительность своего обморока в тридцать минут, но при мысли об этом к ней снова вернулись слабость и неуверенность.
   Если верить Вехсу, то до его возвращения оставалось около четырех часов, а Кот предстояло сделать еще очень много, и она сомневалась, что четырех часов ей хватит.
   С великой осторожностью Кот присела на краешек софы. Освободившись от соснового стула, она могла теперь дотянуться до карабина, соединявшего ножные кандалы с цепью, которая удерживала ее прикованной к стулу и столу. Отвернув ребристую трубчатую гайку, она сдвинула ее назад и отсоединила крюк карабина вместе с цепью.
   Ее лодыжки оставались скованными, поэтому Кот могла ходить только очень маленькими шагами.
   Включив освещение над лестницей на второй этаж, она с трудом вскарабкалась по узким ступеням, поднимая левую ногу, ставя ее на ступеньку и подтягивая к ней правую. Из-за ножных кандалов она не могла подниматься по лестнице как обычно, когда каждый шаг равен пройденной ступени, поэтому весь подъем занял много времени.
   На всякий случай она держалась за перила обеими руками. Стул больше не мешал ей, однако Кот по-прежнему опасалась запутаться и споткнуться.
   Когда она миновала площадку и достигла середины второго пролета, неожиданно вернувшаяся боль, страх падения и давление в мочевом пузыре заставили ее буквально согнуться пополам, терзая ее внутренности немилосердными, похожими на электрические разряды спазмами. Не выпуская перил, Кот прислонилась спиной к стене и негромко застонала, разом покрывшись испариной. Она не сомневалась, что сейчас снова потеряет сознание и, свалившись с лестницы, сломает себе шею.
   Но судороги прошли так же внезапно, как и начались, и Кот продолжила карабкаться вверх.
   Вскоре она достигла второго этажа.
   Включив в коридоре свет, Кот увидела три двери. Те, что были слева и справа, стояли закрытыми, но третья, в конце коридора, была распахнута, и за ней виднелась ванная комната.
   В ванной, несмотря на сильную дрожь в скованных руках, ей удалось расстегнуть пояс, справиться с пуговицей и «молнией» на джинсах и спустить их вместе с трусиками. Опускаясь на стульчак, Кот почувствовала, как ее живот пронзил еще один электрический разряд, гораздо более сильный, чем те, что настигли ее на лестнице. Она удержалась от того, чтобы обмочиться за столом, – как бы ни хотел этого Крейбенст Вехс, – не желая унижаться и признать свою беспомощность, однако сейчас Кот никак не могла сделать то, зачем пришла. Она должна была помочиться, чтобы прекратить спазм, но у нее ничего не выходило, и Кот решила, что дотерпелась до того, что судорога разбухшего пузыря перекрыла мочеиспускательный канал. Подобная вещь в принципе была возможна, и, словно подтверждая ее диагноз, режущая боль в животе усилилась.
   Некоторое время Кот чувствовала себя так, словно ее кишки пропускали через мясорубку, однако вскоре судороги прекратились и наступило долгожданное облегчение.
   Когда неожиданное и обильное наводнение перестало занимать ее внимание полностью, Кот с удивлением услышала свой собственный невнятный лепет:
   – Котай Шеперд, живая и невредимая, способная пописать…
   Следующие несколько минут она то смеялась, то плакала, но не от облегчения, а от овладевшего ею ощущения победы.
   Все ее достижения – опрокинутый стол, раздробленный стул и сухие штанишки, – все вместе представлялось ей свершением, достойным титанов или героев, сравнимым разве что с первой высадкой человека на Луну, броском адмирала Пири к полюсу или штурмом побережья Нормандии, завершившимся успешно вопреки могуществу нацистской армии. Кот смеялась над собой до тех пор, пока из глаз не потекли слезы; тогда она вытерла их рукавом и слегка успокоилась, но все равно продолжала чувствовать, что это была за победа. Кот знала, каким маленьким, даже жалким ее триумф выглядит со стороны, но для нее он был величайшим.
   – Сгори в аду! – громко выкрикнула она те слова, которые надеялась когда-нибудь бросить в лицо Крею Вехсу, например, перед тем, как спустить курок и навсегда устранить его из этого мира.
   После ударов о стену у нее сильно болела спина – особенно внизу, в области почек, – так что, покончив со своим делом, Кот заглянула в унитаз, боясь обнаружить следы крови, однако, к ее огромному облегчению, все было в порядке.
   Но когда Кот машинально бросила взгляд в зеркало над раковиной, то была потрясена своим собственным видом. Ее короткие волосы перепутались, пропитались потом и теперь торчали в разные стороны, а справа по челюсти будто кто-то мазнул красными чернилами. Когда же Кот в ужасе ощупала это место пальцами, то обнаружила, что краснота – всего лишь верхняя часть нарождающегося синяка, который расползался у нее по шее. Там, где не было синяков или грязи, кожа лица казалась ноздреватой и бледной, словно она только что встала после изнурительной болезни. Правый глаз казался совершенно красным; Кот не заметила ни следа белого цвета, а темная радужка с точечкой зрачка тонула в сплошном кровавом море. Оба глаза – подбитый правый и здоровый левый – смотрели на Кот с таким тоскливым и затравленным выражением, что она в смятении и страхе поспешила отвернуться от зеркала.
   Отразившееся в зеркале лицо принадлежало женщине, которая уже проиграла какую-то битву, и нисколько не походило на портрет победительницы.
   Эту мысль, от которой сами собой опускались руки, Кот постаралась изгнать как можно быстрее, внушая себе, что лицо, которое она видела, было лицом бойца – не просто человека, которому чудом удалось выжить, а бойца, который сражался и победил. Тот, кто ведет войну, непременно терпит какой-нибудь урон – физический или моральный, – но никакая победа не может обойтись без боли и мук.
   Шаркая ногами, она вышла из ванной и наугад толкнула правую дверь в коридоре, которая, как оказалось, вела в спальню Вехса. Она сразу поняла это, хотя здесь было минимум мебели и стояла узкая, аккуратно заправленная кровать, накрытая синелевым покрывалом.
   Ни картин на стенах, ни книг на полках, ни журналов или газет, раскрытых на последней – с кроссвордом – странице. Спальня служила для Вехса местом, где он спал, отнюдь не комнатой, в которой он жил или чувствовал себя уютно.
   Потому что он жил там, где пылала чужая боль и ярился ураган муки, – в спокойном «глазе бури», в самом центре циклона, где море безмятежно и тихо, хотя со всех сторон бушуют штормы.
   Кот проверила ящики ночного столика, надеясь найти пистолет, но не нашла. Телефона здесь тоже не было.
   Большой чулан десяти футов глубиной с дверью в человеческий рост был таким же широким, как спальня, и походил скорее на полноценную комнату, чем на подсобное помещение. На первый взгляд здесь не было ничего, что могло бы пригодиться Кот. Она не сомневалась, что если поискать как следует, то здесь можно найти что-нибудь полезное – например, припрятанное оружие, однако все полки на стеллажах вдоль стен были нагружены или набиты доверху, а по углам стояли один на другом большие картонные ящики, так что на то, чтобы здесь разобраться, потребовался бы не один час. Кот не могла себе этого позволить, тем более что ее ожидали дела более срочные.
   На всякий случай она все же вывалила на пол содержимое ящиков комода, но там оказались только носки, трусы, нижние майки, сорочки и несколько свернутых ремней. Никаких револьверов.
   Дверь напротив спальни вела в такой же спартанский кабинет Вехса. Стены были голыми, а вместо занавесок окна прикрывали тонкие пластмассовые жалюзи. На двух длинных рабочих столах стояли два компьютера, каждый из которых был соединен с отдельным лазерным принтером. Здесь же оказалось еще какое-то оборудование, явно имеющее отношение к компьютерам, однако большинство приборов Кот опознать не смогла.
   Между столами стояло вертящееся конторское кресло на колесиках, и Кот обратила внимание на то, что деревянный пол здесь не застлан ковром – должно быть, для того, чтобы убийце было удобнее перемещаться от стола к столу вместе с креслом.
   Эта чисто утилитарная комната совершенно неожиданно заинтриговала Кот. Она чувствовала, что это место имеет какое-то важное значение, вот только какое? Стараясь не думать о тающем запасе драгоценного времени, Кот села в кресло с намерением разобраться в том, что заставило ее задержаться здесь.
   Но сказать оказалось гораздо легче, чем сделать. Оглядевшись по сторонам, Кот недоуменно покачала головой. Она знала, что в конце двадцатого столетия практически весь мир приобщился к современным информационным технологиям, и все же она никак не ожидала обнаружить сложную компьютерную технику в такой глуши, в этом уединенном и старом доме.
   Кот подозревала, что Вехс может даже выходить в систему Интернет; хотя поблизости не было ни телефона, ни модема, зато у подножия стола она обнаружила две телефонные розетки. Аккуратность и на этот раз не подвела убийцу. Вехс загнал ее в угол.
   Но чем же он тут занимался?
   На одном из столов лежали шесть или восемь толстых записных книжек в разноцветных обложках и со спиральными держателями страниц. Кот наугад открыла верхнюю и стала просматривать. Книжка была разделена на пять частей, и каждая была посвящена какому-нибудь государственному агентству. Первой шла Служба социального страхования; страницы в этой части записной книжки были заполнены памятками, адресованными Вехсом самому себе и отражавшими метод проб и ошибок, с помощью которого убийца взломал защиту информационного банка данных службы и научился манипулировать файлами. Вторая часть записной книжки была посвящена паспортному отделу департамента внутренних дел. Судя по оставленным Вехсом пометкам, он еще не довел до конца поиск оптимального способа, который позволил бы ему проникнуть в компьютеризованный банк регистрационных записей паспортного отдела и взять его под свой негласный контроль.
   Очевидно, эта деятельность Вехса была частью его подготовки к тому, чтобы обеспечить себя новыми документами на случай, если когда-нибудь он допустит ошибку во время одного из своих «рискованных приключений».
   Но Кот не верилось, что единственной целью убийцы было изменение записей в своей социальной карточке или желание добыть себе новое удостоверение личности. Ей не давало покоя ощущение, что в этой комнате хранится какая-то важная информация о Вехсе, которая могла бы помочь ей сохранить собственную жизнь. Если бы только она знала, где ее искать…
   Она бросила записную книжку на стол и повернулась вместе с креслом ко второму компьютеру. Одна из тумб этого стола представляла собой шкаф для хранения документов с двумя выдвижными ящиками. Кот открыла верхний и обнаружила навесную картотеку «Пендафлекс» с голубыми закладками. На каждой были нанесены фамилия и имя того или иного человека.
   Каждое гнездо картотеки содержало двухстраничное досье офицера правоохранительных органов, и после нескольких минут исследований Кот решила, что здесь собраны все сотрудники и заместители шерифской службы того самого округа, в котором располагались владения Вехса. Досье содержали все формальные данные, касающиеся служащих, к которым была добавлена более конфиденциальная информация об их семьях и об их частной жизни. К каждой папке прилагалась ксерокопия фотографии с удостоверения сотрудника шерифской службы.
   Какую же выгоду мог извлечь Вехс из этих данных? Может быть, этот подонок просто подстраховывался, готовясь к дню, когда он окажется лицом к лицу с местными представителями закона? По зрелом размышлении Кот решила, что это, пожалуй, было бы чересчур даже для такого предусмотрительного субъекта, как Крейбенст Вехс. С другой стороны, в чрезмерности заключался весь смысл его философии.
   В нижнем ящике тумбы были сложены простые картонные папки. Приклеенные к ним аккуратные ярлыки тоже содержали фамилии – как и вверху, – но без имен. Папки были разложены по порядку, и на верхней значилось крупно «Альмс». Кот взяла ее в руки, раскрыла и обнаружила увеличенную копию водительской лицензии, выданной в Калифорнии. На фотографии была изображена привлекательная молодая блондинка по имени Миа Лоринда Альмс. Судя по отменному качеству копии, это не был увеличенный ксерокс, сделанный с удостоверения водителя, а отцифрованная электронная версия документа, хранившаяся где-нибудь в банке данных департамента автомобильного транспорта, переданная с компьютера на компьютер по телефонному проводу и воспроизведенная на бумаге с помощью лазерного принтера.
   Кроме водительских прав и шести моментальных фотографий Мии Лоринды Альмс, сделанных «Полароидом», в папке больше ничего не было. Первые две были сделаны с очень близкого расстояния. Лоринда была красива. И испуганна.
   Этот ящик стола был вехсовским эквивалентом расходной книги.
   Еще четыре фотографии Мии Лоринды.
   Не смотри!
   На двух снимках она была изображена в полный рост. Без одежды. В наручниках. Котай закрыла глаза, но тотчас снова их открыла. Она должна досмотреть до конца, если действительно хочет никогда больше ни от чего не прятаться.
   На пятом и шестом снимках молодая девушка была уже мертва, причем на последнем у нее не было лица, которое как будто разворотило и сорвало с костей выстрелом в затылок.
   Папка выпала из рук Кот, и фотографии разлетелись по полу; негромко шурша, они покружились на месте и застыли.
   Кот спрятала лицо в ладонях.
   Она вовсе не старалась заслониться от страшных снимков. Просто Кот хотела изгнать из памяти воспоминание о ферме близ Нового Орлеана, которому исполнилось уже девятнадцать лет, – воспоминание о двух незнакомцах с полистироловым контейнером-холодильником, о револьвере в холодильнике и спокойной аккуратности, с которой женщина по имени Мемфис сделала два смертельных выстрела.
   Но у памяти были свои законы.
   Двое незнакомцев, которые имели дело с Заком и Мемфис и раньше, появились на ферме, чтобы купить наркотики. Их холодильник был набит пачками стодолларовых банкнот. То ли у Зака не оказалось обещанной партии, то ли им с Мемфис захотелось иметь денег больше, чем они могли выручить от этой сделки, Кот не знала. Так или иначе, парочка решила прикончить клиентов и забрать деньги просто так.
   После того как прогремели выстрелы, Кот спряталась на сеновале, уверенная, что тетя Мем сейчас убьет их всех. Когда Мемфис и Энне наконец нашли ее, она сражалась с ними до последнего, но ей было только семь лет, и сладить со взрослыми Кот было не под силу. Вспугивая сов, дремавших на стропилах, две женщины, торжествуя, выволокли девочку из загаженного мышами сеновала и отнесли в дом.
   К этому времени Зак уже куда-то исчез, забрав с собой оба тела, и Мемфис принялась замывать кровь, пока Энне пыталась влить в дочь порцию виски. Кот не хотела пить и крепко сжимала губы, но мать сказала:
   – Милочка моя, ты совсем раскисла! Ради бога, перестань реветь и выпей – одна порция тебе не повредит. Виски – это именно то, что тебе нужно; поверь своей мамочке, она знает. Глоток доброго виски всегда помогает против лихорадки, а то, что с тобой сейчас происходит, – это как раз что-то вроде того. Ну, размазня, пей, это не отравлено. Господи, какой же ты иногда бываешь плаксивой! А ну пей, иначе я зажму тебе нос, а Мемфис вольет виски прямо тебе в пасть!! Не хочешь?!! Пей!!!
   И Кот выпила это противное виски, а немного погодя проглотила еще одну порцию, запив ее несколькими унциями молока, когда Энне показалось, что ее девочке это нужно. От выпитого голова у нее закружилась, и все вокруг стало казаться каким-то странным, однако успокоиться Кот так и не смогла.
   Им – матери и Мемфис – казалось, что она немного пришла в себя, потому что Кот, как опытный рыбак, сумела поддеть свой страх на крючок и затащить его глубоко внутрь – туда, где они не могли его увидеть. Даже в семилетнем возрасте она уже понимала, что выставлять свой страх напоказ небезопасно, поскольку окружающие могли принять его за слабость. Слабым же в этом мире не было места.
   Зак вернулся домой довольно поздно, и от него тоже сильно пахло виски. Он был сильно возбужден, говорил громко и хрипло, много шутил и без повода смеялся. Подойдя к Кот, он обнял ее, чмокнул в щеку и, взяв за руки, попытался заставить танцевать.
   – Когда этот козел Боб был у нас в последний раз, – заявил Зак, – я сразу понял, что он не прочь вдарить по маленьким девочкам. Как он смотрел на нашу Котай, ну просто глаз оторвать не мог! А сегодня? Едва он вошел, как сразу раззявил пасть – язык чуть не до колен, – а зенки аж на лоб полезли! Настоящий педофил-извращенец. В него можно было впустить дюжину пуль, прежде чем он что-нибудь почувствовал бы.
   Бобом звали того самого мужчину, который сидел за кухонным столом и разговаривал с Кот. Она хорошо запомнила его красивые серые глаза и то, как он говорил: пристально глядя на Кот, он обращался прямо к ней и не сюсюкал, как все взрослые, а совершенно искренне и серьезно интересовался, кого она больше любит – котят или щенков, и кем хочет стать, когда вырастет, – знаменитой кинозвездой, сиделкой, врачом или кем-то еще. А потом Мемфис хладнокровно выстрелила ему в голову.
   – А когда Бобби увидел, как наша Кот одета, – не унимался Зак, – он вообще забыл обо всем на свете!
   Действительно, ночь была горячей и сырой, словно на болоте, и мать Кот – незадолго до прихода клиентов – заставила ее вылезти из шорт и майки и надеть желтый купальник-бикини.
   «Только трусики, деточка, иначе в этой жаре тебя хватит тепловой удар».
   Хотя Кот было всего семь, она, сама не понимая почему, стеснялась ходить с голой грудью. Она спокойно обходилась без верхней части купальника раньше – взять хотя бы прошлое лето, когда ей было шесть, – к тому же ночь действительно выдалась жаркой и какой-то липкой. Когда Зак сказал, что в том, как она одета, было что-то такое, что заставило Боба забыть об осторожности, Кот ничего не поняла. Много лет спустя, когда она наконец сообразила, в чем здесь суть, и попыталась обвинить свою мать, Энне только расхохоталась ей в ответ.
   – Ох, милочка, – сказала она, – не трать понапрасну свой праведный гнев. Мы можем пользоваться только тем, что у нас есть, а у нас, женщин, нет почти ничего, кроме нашего тела. Ты превосходно справилась со своей задачей, отвлекая его. В конце концов, бедный дурачок Бобби не тронул тебя даже пальцем, верно? Он просто поглазел на тебя немножко, только и всего, а Мем тем временем получила возможность достать пистолет. Кроме того, крошка, не забудь, что нам с тобой тоже перепал кусок того пирога, так что некоторое время мы с тобой жили хорошо.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 [32] 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация