А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Очарованный кровью" (страница 29)

   По мере того как пурпурное небо приобретало цвет сначала темного индиго, а потом китайской туши, глаза вапити блестели все явственней, все сильней. Только они были не красными, как глаза хищников, а золотыми.
   Едва видимые клубочки редкого пара вылетали из мокрых ноздрей вапити в такт ровному дыханию животного.
   Не отрывая взгляда от оленихи, Котай стиснула ладони так крепко, насколько ей это позволяли наручники на запястьях. Сразу же загремели цепи; и та, которой Кот была прикована к стулу, и та, что шла от ног к тумбе стола, и – самая толстая и длинная – цепь, что связывала ее с прошлым.
   Потом она вспомнила свое торжественное обещание покончить с собой, но не быть свидетелем полного морального уничтожения девочки, запертой в подвале. Так Кот думала утром, уверенная, что сумеет найти достаточно мужества, чтобы перегрызть себе вены на руках и истечь кровью. Боль – она знала – будет острой, но относительно недолгой… а потом она как будто уснет, перешагнет из темноты кухни в другую тьму, которая станет для нее вечной.
   Кот перестала плакать. Глаза ее были сухи, да и ритм сердечных сокращений оказался на удивление медленным – совсем как у человека, который спит тяжелым сном без сновидений, вызванным сильнодействующим успокоительным.
   Кот подняла руки к лицу, согнула их назад, насколько это было возможно, и растопырила пальцы, чтобы видеть глаза оленя.
   Потом она коснулась губами того места, где собиралась сделать первый укус. Вырывающееся изо рта дыхание обожгло холодную кожу.
   Последний свет за окном погас. Далекие горы и небо слились в одно, превратились во что-то огромное, черное, неверное, похожее на зыбь на поверхности ночного моря.
   С расстояния восьми футов Кот едва могла разглядеть белую – «сердечком» – мордочку оленихи, но глаза благородного животного продолжали сиять ей даже в чернильной мгле.
   В поцелуе смерти Кот прижалась губами к запястью и почувствовала свой странно ровный пульс.
   Сквозь тьму она и вапити-часовой продолжали пристально смотреть друг на друга, и Кот не могла бы сказать, она ли загипнотизировала животное или оно загипнотизировало ее.
   Потом она снова прижала губы к запястью. Та же прохладная кожа, то же мощное биение пульса.
   Кот слегка раздвинула губы и попробовала захватить зубами складку кожи. Похоже, ей удалось сжать между резцами достаточно собственной плоти, чтобы нанести серьезное повреждение. В крайнем случае она могла добиться своего со второго или даже с третьего раза.
   Она готова была уже сжать зубы, когда вдруг поняла, что никакого мужества это не требует. Даже наоборот: не перегрызть себе вены – вот что было бы настоящей доблестью!
   Но ей было плевать на доблесть, а за мужество она не дала бы и крысиного хвоста. Она уже уверила себя, что ей чихать на все на свете. Единственной целью, которая по-настоящему влекла Кот, было положить конец собственному одиночеству, боли и болезненному ощущению тщетности любых надежд.
   Но была еще девочка в подвале. Была Ариэль, запертая в ненавистной тьме и тишине.
   Некоторое время Кот сидела неподвижно, изготовившись к решающей атаке на свои вены и сухожилия.
   Сердце ее по-прежнему билось мерно и ровно, а в промежутках между ударами его заполняло спокойствие глубокой воды.
   Затем, сама не заметив как, она выпустила из зубов складку кожи и вдруг осознала, что опять прижимает губы к своему невредимому запястью, ощущая в нем уверенное, мощное, триумфальное биение… жизни.
   Олень за окном исчез.
   Исчез?..
   Котай даже удивилась, увидев лишь темноту на том месте, где стояло благородное животное. Она была уверена, что не закрывала глаз и даже не моргала; должно быть, она просто находилась в некоем подобии транса и у нее произошло временное выпадение зрения, поскольку статная фигура вапити растворилась в ночной темноте так же таинственно и необъяснимо, как дематериализуется внутри искусно задрапированного черного ящика помощник циркового иллюзиониста.
   Кот почувствовала, что ее сердце неожиданно забилось сильнее и чаще.
   – Нет, – прошептала она, обращаясь к темной кухне, и это слово было одновременно обещанием и молитвой.
   Сердце – этот удивительный мотор, – торопясь и захлебываясь, вывозило, вытягивало Кот из серой трясины, в которую она едва не погрузилась с головой, и ей даже показалось, что вокруг слегка посветлело.
   – Нет. – На этот раз в ее голосе прозвучал вызов. Она больше не шептала. – Нет!
   Кот с силой тряхнула цепями, словно была норовистой лошадью, вознамерившейся разорвать постромки.
   – Нет, нет, нет! Нет, черт возьми!!! – Ее голос был достаточно громким, так что она даже услышала эхо, отразившееся от стенки холодильника, от стекла духового шкафа и выложенных керамической плиткой рабочих столиков.
   Кот попыталась отодвинуться от стола и встать, но цепь, петлей охватывающая массивную центральную тумбу стола, ограничивала ее свободу.
   Даже если бы Кот уперлась каблуками в пол и попыталась отъехать назад, то скорее всего она все же не смогла бы сдвинуться с места или – дюйм за дюймом – поволокла за собой и обеденный стол. И сколько бы она ни старалась, ей не удалось бы натянуть цепь достаточно сильно, чтобы разорвать ее.
   Но решимость Кот не сдаваться все еще была тверда как алмаз.
   – Нет, черт побери, нет. Невозможно… Нет! – бормотала она, стискивая зубы.
   Она подалась вперед, туго натянув вторую цепь, что шла за ее спиной от левого наручника к правому. Сзади она была переплетена с вертикальными спицами спинки стула, скрытыми привязанной к ним мягкой подушечкой. Кот напряглась, надеясь услышать треск сухого дерева, потянула сильнее, дернула раз, другой, потом навалилась всей своей массой и вдруг почувствовала, как острая боль, словно кнутом, обожгла шею и правую сторону лица. Это были последствия сильного удара, который нанес ей Вехс, но Кот не собиралась сдаваться боли. Она рванулась изо всех сил, наверняка расцарапав эту чертову мебель, и принялась тянуть и тянуть, одновременно слегка наклоняя стул вперед на передних ножках и прижимая его к полу весом своего тела.
   Она дергалась и рвалась до тех пор, пока мускулы на руках не затряслись от неимоверного напряжения.
   Нажимай.
   Кот захрипела от напряжения и разочарования, чувствуя, как раскаленные иглы боли впиваются в затылок, в шею, плечи и руки.
   Жми давай!
   Она вложила все, что можно, в новое титаническое усилие и так стиснула зубы, что челюстные мышцы свело судорогой. Она налегала на цепь и тянула ее до тех пор, пока не почувствовала, что вздувшиеся на горле и на висках артерии вот-вот лопнут, и не увидела перед глазами бешено вращающиеся шестеренки серебристо-белого и огненно-красного цветов. Но ее усилия не были вознаграждены. Спицы в спинке стула оказались на удивление толстыми и прочными, но и соединены они были надежно.
   Сердце Кот стучало оглушительно громко, отчасти из-за напряженной борьбы, отчасти потому, что она вся буквально кипела от восхитительного предвкушения близкой свободы. Это было безумно, безумно, безумно и глупо – она же все еще была скована цепями и наручниками и не сумела пока ни на йоту приблизиться к тому, чтобы разорвать оковы, – однако отчего-то Кот чувствовала себя так, словно она уже освободилась и ожидала только того, чтобы реальность догнала ощущение и чтобы свобода, которой она для себя желала, скорее стала явью.
   Некоторое время она сидела спокойно, думая и пытаясь отдышаться.
   На лбу ее выступил пот.
   Она решила на время оставить стул в покое. Чтобы избавиться от него, ей нужно было иметь возможность вставать и ходить. Пока она не справится со столом, об этом нечего и думать.
   Но она не могла наклониться вперед, чтобы дотянуться до гайки карабина, с помощью которого длинная цепь, огибавшая стол и ножки стула, была прикреплена к более короткой цепи, соединявшей ее скованные лодыжки. Если бы не это, она уже давно освободила бы ноги от обоих предметов обстановки.
   Сумей она опрокинуть стол, длинная цепь соскользнула бы с основания тумбы. Или не соскользнула бы? Темнота мешала Кот рассмотреть, как Вехс все это устроил и выйдет ли что-нибудь путное из ее плана. Оставалось только надеяться, что ее гениальная идея сработает.
   К несчастью, стул, на котором сидел Вехс, стоял глубоко под столом прямо напротив нее и мешал осуществлению этого замысла. Чтобы стол упал, надо было каким-то образом убрать с его дороги стул, однако Кот никак не удавалось протянуть ноги достаточно далеко, чтобы оттолкнуть его пинком, – ей мешали наручники и широкая центральная тумба, похожая на бочку. Цепи не позволяли Кот даже выпрямиться и привстать настолько, чтобы перегнуться через столешницу и попробовать повалить стул руками.
   В конце концов она не придумала ничего лучшего, чем попытаться сдвинуться назад, отталкиваясь от пола ногами и таща за собой стол. Если ей удастся отодвинуться хотя бы на некоторое расстояние, второй стул не будет препятствовать ее попыткам опрокинуть стол.
   Недолго думая, Кот уперлась пятками в пол и напрягла ноги, однако стол оказался настолько тяжелым и неподатливым, что она подумала, уж не лежит ли в центральной тумбе мешок с песком, который в обычных условиях придавал бы ему большую устойчивость. Иного выхода она, однако, не видела и потому еще сильнее уперлась ногами. Наконец стол заскрипел и поддался, продвинувшись по виниловой плитке на несколько жалких дюймов. На столе зазвенел о тарелку с сандвичами стакан с водой.
   Задача оказалась гораздо труднее, чем Кот ожидала. Порой ей даже начинало казаться, что она могла бы выступать в одном из тех дурацких телевизионных шоу, где участники, демонстрируя свою силу, тянут зубами груженый железнодорожный вагон. Тем не менее стол постепенно уступал ее усилиям, и через пару минут – сделав два перерыва, чтобы перевести дух, – Кот уже начала беспокоиться, что сейчас упрется в стену между кухней и бельевой, в то время как ей необходимо было оставить для маневров хотя бы небольшое пространство. В темноте Кот было довольно трудно оценить свои достижения, но она решила, что протащила стол фута на три – вполне достаточно для того, чтобы стул Вехса не мешал его повалить.
   Стараясь щадить свой пострадавший указательный палец, Кот уперлась снизу в столешницу и попробовала приподнять. Стол явно весил намного больше ее – круглый верх его был сделан из двухдюймовой сосны, тумба тоже была набрана из толстых досок и стянута железными обручами, а внутри ее лежал какой-то дополнительный груз. К тому же Кот не могла встать, и это не позволяло ей использовать всю свою силу. Наконец она почувствовала, что край бочки приподнимается – сначала на дюйм, потом на два. Стакан опрокинулся, покатился под уклон, разбрызгивая воду, упал на пол и разбился. Тарелка с бутербродами тоже поехала по столешнице, и Кот, чувствуя, что ее план срабатывает, прошипела сквозь стиснутые зубы торжествующе: «Ага!» – но она недооценила вес стола и не рассчитала своих сил, и уже в следующее мгновение ей пришлось отступить. Стол с грохотом встал на прежнее место.
   Кот несколько раз согнула и разогнула ноющие мышцы, набрала в грудь побольше воздуха и снова пошла в атаку. Она расставила ноги настолько широко, насколько позволяли цепи, и уперлась ладонями в нижнюю поверхность столешницы, зацепившись большими пальцами за ее скругленный край. На этот раз она напрягла не только руки, но и ноги и, налегая на стол, попыталась одновременно подняться. Каждый дюйм подъема давался ей огромным трудом и напряжением всех мышц, зато стол наклонялся все сильнее и сильнее. Цепи не позволяли Кот выпрямиться полностью или хотя бы наполовину, поэтому в конце концов она оказалась стоящей в крайне неудобной и напряженной позе, задыхаясь под тяжестью стола. Колени и бедра дрожали от напряжения, однако стол уступал, поднимаясь все выше и выше, поскольку каждый выигранный дюйм увеличивал рычаг.
   Тарелка с сандвичами и пакет картофельных чипсов снова заскользили по столу и свалились. Жареный картофель рассыпался по полу с неприятным шуршанием, похожим на шорох десятков крысиных лапок.
   Боль в шее стала сокрушительной, а в правую ключицу будто вворачивали длинный шуруп. Но боль не могла остановить ее; напротив, она подстегивала Кот. Чем непереносимее становились болевые ощущения, тем лучше Кот представляла себя на месте Лауры, на месте остальных Темплтонов, распятого в стенном шкафу молодого человека, служащих с автозаправочной станции и всех тех людей, чьи могилы, возможно, находились совсем неподалеку, на лугу перед домом. И чем больше она идентифицировала себя с ними, тем сильнее ей хотелось, чтобы на Крейбенста Вехса обрушилась лавина нечеловеческих страданий. Видимо, в эти минуты Кот посетило ветхозаветное настроение, поскольку она была отнюдь не расположена немедленно подставить другую щеку. Она желала видеть, как Вехс будет корчиться на дыбе, слышать, как трещат выворачивающиеся из суставов кости и лопаются сухожилия. Меньше всего ей хотелось, чтобы он попал в специальное отделение психиатрической лечебницы для спятивших убийц, где его поселят в отдельной палате с телевизором, будут исследовать, лечить, давать советы, как наилучшим образом поднять свою самооценку, пичкать разнообразными препаратами, кормить ужином с индейкой перед Рождеством. Вместо того чтобы передать Вехса в милосердные руки психиатров и социальных работников, Кот хотела бы препоручить его воображаемому палачу и посмотреть, как долго этот грязный, вонючий сукин сын останется верен своей теории насчет того, что каждое ощущение является, по сути, нейтральным и что каждый опыт сам по себе стоит того, чтобы его пережить. Это жгучее желание, выкристаллизовавшееся из ее боли, было, конечно, не слишком благородным, но зато – чистым и искренним; как высокооктановое топливо, оно с силой сгорало в ее сердце, не давая ему остановиться и замереть.
   Ближний край бочки-тумбы тем временем оторвался от пола примерно фута на три, то есть почти на столько же, на сколько она сумела приподнять его в прошлый раз. Кот ничего этого не видела и могла только строить предположения, однако у нее оставалось еще довольно много пороха в пороховницах. Согнувшись, словно проклятый богом горбатый тролль, она толкала стол до боли в коленях, налегала на него до судорог в мышцах, до дрожи в бедрах, а ее ягодичные мышцы сжимались с такой силой, с какой кулак политика стискивает крупную взятку наличными. Одновременно она, подбадривая себя, вслух разговаривала со столом, как будто он был живым:
   – Ну давай же, давай, двигайся, ты, дерьмо собачье! Двигайся, сволочь, сукин сын, выше, выше! Пошел! Пошел, болт тебе в глаз!..
   Перед ее мысленным взором промелькнул довольно любопытный образ: Котай Шеперд в костюме ковбоя опрокидывает карточный столик прямо на профессионального салунного шулера. Картинка была в точности как в кино; вся разница заключалась в том, что Кот претворяла ее в жизнь не в таком быстром темпе, двигаясь медленно и трудно, будто под водой.
   Между тем стул, остававшийся на месте даже после того, как обтянутый джинсами зад Кот расстался с его сиденьем, оторвался от пола и повис на цепи, пропущенной через его спинку, ибо руки Кот поднимались все выше. В какой-то момент казалось, что Кот поднимает не только стол, но и стул, причем последний располагался почти что у нее на спине, давя на бедра жестким передним краем сиденья и болезненно упираясь верхней кромкой спинки чуть ниже лопаток. Но этим его воздействие, увы, не ограничивалось: вскоре стул превратился в хомут, пригибающий Кот к земле и мешающий ей поднимать стол выше.
   Кот как можно теснее прижалась к краю столешницы, выиграв таким образом немного необходимого ей пространства, и приподняла свою согбенную спину сначала еще на дюйм, потом еще. Чувствуя, что силы ее подходят к концу, она принялась ритмично и громко выкрикивать: «Раз! р-раз! рр-раз!», понемногу раскачивая стол. Лицо ее заблестело от испарины, пот разъедал глаза, но в кухне все равно было темно, и Кот не могла видеть, что она уже сделала и что ей еще предстоит. Жгучая боль в глазах не беспокоила ее; в любом случае она не могла быть долгой; Кот боялась другого: что от напряжения лопнет артерия или что тромб оторвется от стенки сосуда и ток крови загонит его прямо в мозг.
   Вместе с этими опасениями к ней впервые за последние несколько часов вернулся Большой страх, поскольку, даже сражаясь со столом, она не могла не думать о том, что и как будет проделывать с ней Крейбенст Вехс, когда вернется и обнаружит ее лежащей на полу, ничего не соображающей после апоплексического удара и невнятно что-то бормочущей. Если ее мозг превратится в пудинг, она уже не будет для него любопытной игрушкой-головоломкой, а станет просто куском мяса, неспособным доставить ему максимум удовольствия во время пытки. Тогда Вехс, возможно, вернется к грубым забавам своего детства: вытащит ее на задний двор, обольет бензином и подожжет, чтобы полюбоваться, как, очумев от боли, она будет судорожными рывками ползать по кругу, упираясь в землю обожженными, изуродованными конечностями.
   Стол упал на бок с такой силой, что в буфете зазвенела посуда, а оконное стекло мелко задребезжало.
   Кот была так удивлена своей внезапной победой, что даже не закричала от радости, хотя именно к этому результату она стремилась. Облокотившись на круглую столешницу поверженного стола, она некоторое время жадно хватала ртом воздух.
   Когда полминуты спустя Кот попыталась сдвинуться с места, она обнаружила, что цепь, туго обмотанная вокруг тумбы стола, по-прежнему ее не пускает.
   Кот попыталась высвободить ее. Безуспешно.
   Тогда она опустилась на четвереньки и, со стулом на спине, заползла под опрокинутый стол, будто это был огромный зонтик от солнца на каком-нибудь фешенебельном пляже. Там она ощупала основание бочки и поняла, что работа еще не кончена.
   Стол валялся на боку, словно гриб с большой шляпкой. Из-за неудобного положения, в котором она пребывала, Кот не сумела перевернуть его вверх ногами, поэтому тумба все еще упиралась в пол нижним краем. Цепь застряла между полом и кромкой ее утопленного основания.
   Кот кое-как встала с четверенек, но из-за стула осталась в каком-то дурацком полусогнутом положении. Обеими руками взявшись за край бочки, она собралась с силами и попробовала приподнять тумбу.
   При этом она очень старалась, чтобы ее раненый палец не принимал участия в работе, но потные ладони соскользнули с крашеного железного обода, и Кот ударилась кончиками пальцев правой руки о грубое дно тумбы. Боль, вспыхнувшая в ее распухшем пальце, была такой сильной, что Кот невольно вскрикнула, оглушенная и ослепленная ею.
   Некоторое время она стояла, скрючившись над тумбой и прижимая раненую руку к груди. Наконец боль слегка улеглась, и Кот, осторожно вытерев о джинсы влажные ладони, снова зацепилась пальцами за закраину тумбы. Чуть помедлив, она вдохнула побольше воздуха и приподняла основание тумбы сначала на полдюйма над полом, потом на дюйм. Левой ногой Кот наподдавала звякающую цепь до тех пор, пока – как ей казалось – она не освободилась, а затем снова уронила тумбу на пол.
   После этого она уже беспрепятственно отъехала вместе со стулом на значительное расстояние. Ничто больше не приковывало ее к столу, стальная цепь с лязгом тащилась по полу.
   В конце концов ее стул наткнулся на стену, отделявшую кухню от бельевой. Тогда Кот оторвала его от пола и, обогнув стол, засеменила к окну, которое в окружающем мраке представлялось ей едва различимым серым прямоугольником. Темнота, царившая снаружи, была лишь ненамного светлее темноты кухни.
   Хотя Кот оставалось еще далеко до настоящей свободы – и еще дальше до настоящей безопасности, – она испытывала небывалый подъем и гордость, поскольку все-таки сделала хоть что-то. Головная боль, похожая на морские приливы и отливы, продолжала стучаться маленькими, но злыми волнами в лоб и правый висок, шею ломило, а распухший указательный палец уже давно превратился в суверенное королевство страданий. Кот была в толстых носках, однако ей все равно казалось, что ножные кандалы успели до крови содрать ей кожу на лодыжках, а левое запястье, на котором при попытке выломать спицы из спинки стула она содрала кожу, немилосердно щипало от пота. Суставы ныли, натруженные мускулы горели от перенапряжения, а сквозь левый бок словно протягивали иглу, заправленную раскаленной проволокой, но Кот все равно ухмылялась радостно и победоносно.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 [29] 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация