А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Легенды о самураях. Традиции Старой Японии" (страница 34)

   «Дом, в котором мы живем, очень невелик и неудобен во всех отношениях. Мы приказали охране обращаться с нашим пленником со всем уважением; но наши подданные, которые поставлены на стражу, терпят неудобства из-за недостатка места; кроме того, в случае возникновения пожара либо любой другой чрезвычайной ситуации, помещение настолько мало, что оттуда будет трудно выбраться. Следовательно, мы подумываем о добавлении комнаты к изначальному зданию так, чтобы охрана могла в любое время свободно входить и выходить, и в том случае, если при возникновении пожара или чего-то иного нам придется покидать дом, мы могли бы сделать это без каких-либо затруднений. Мы просим Вашего совета по этому вопросу».
   Когда самурай должен совершить харакири по приказу своего феодального господина, церемония должна проводиться в одном из менее значительных усадеб этого клана. Давным-давно некий князь из клана Иноуэ, имея справедливый повод для обиды на своего управляющего по имени Исикава Тодзаэмон, и, желая наказать его, приказал ему убить себя в своей главной резиденции на Кандабаси в Эдо. Когда об этом сообщили сёгуну, было приказано перенести церемонию казни в менее значительную усадьбу в Асакусе, дабы не проявить неуважения к чести города.
   Хотя харакири и нельзя назвать казнью в полном смысле этого слова, все же оно отличается от обычной казни лишь тем, что честь самурая остается незатронутой, это всего лишь вопрос ранга, обряда или церемонии. Если главная усадьба ясики[127] находится далеко от замка сёгуна, тогда харакири может иметь место там, но только если не возникает никаких возражений, чтобы оно произошло в менее значимом месте. В наши дни, когда даймё приговаривает кого-либо к харакири, церемония обычно имеет место в одной из его менее значительных усадеб. Обычно выбирается открытое место рядом с площадкой для выездки лошадей, и приготовления зачастую сокращаются в соответствии с обстоятельствами.
   Когда вассалу неожиданно приказывают совершить харакири во время путешествия, для этого снимают храм или святилище. В таких случаях можно использовать грубые татами, отделанные тонкой рогожей, или обычные циновки. Если ранг преступника позволяет ему носить оружие, расстилают кожаное покрытие при возможности без труда его достать.
   При отрубании головы, в соответствии с древним обычаем, спереди на горле оставляли полоску кожи, чтобы пучок волос магэ оставался откинутым назад. В древние времена, когда церемония проходила в саду, расстилали кожаное покрытие. Раньше для совершения приговоренным харакири довольно часто снимали храм. Сомнительно, можно ли это сделать в настоящее время. Об этом следует заранее осведомиться у какого-нибудь компетентного лица, чтобы выяснить, какой вид церемонии следует принять.
   В эру Камбун (1661–1673 гг.) некий князь Сакаи, путешествуя по территории Бисю, снял храм или святилище для одного из своих подданных, чтобы он совершил там харакири, и вот таким образом дело было завершено.

   О церемониях, соблюдаемых при харакири человека, переданного под надзор даймё
   Когда человеку правительство приказывает вспороть себе живот, общественные надзиратели (цензоры), которые назначаются выступать в качестве свидетелей кайсяку, пишут даймё (князю), под надзор которого передается преступник, чтобы сообщить ему, что прибудут в его усадьбу по общественному делу. Это послание подписывает непосредственно главный надзиратель, а посылает помощник надзирателя, на него получают соответствующий ответ. Перед церемонией свидетели посылают помощника надзирателя осмотреть место, взглянуть на план дома и взять список людей, которые должны присутствовать при харакири. Он также имеет беседу с кайсяку, или секундантами, и проверяет их знание и умение проведения церемонии. Когда все приготовления закончены, он отправляется за надзирателями, и они все вместе следуют на место казни, облаченные в пеньковые церемониальные одежды. Слуг в усадьбе собирают, чтобы они почтительно поклонились надзирателям во дворе перед усадьбой, а господин, которому вверили преступника, выходит на парадное крыльцо, чтобы встретить их и сопроводить в переднюю гостиную. Затем главный надзиратель объявляет хозяину усадьбы, что он пришел, чтобы зачитать приговор тому, кто приговаривается к совершению харакири, и что прибыл надзиратель, исполняющий роль кайсяку, чтобы засвидетельствовать приведение приговора в исполнение. Владелец усадьбы спрашивает, ожидают ли от него личного присутствия при казни, а также осведомляется, будет ли выполнена просьба родственников или членов семьи преступника о возвращении им останков после казни, после чего он объявляет, что отдаст приказ, чтобы все подготовили, и покидает комнату. Перед надзирателями ставят чай, курительные принадлежности и засахаренные фрукты, но они отклоняют угощение до тех пор, пока не исполнят свой долг. Младшие чиновники следуют тому же правилу. Если надзиратели выражают желание увидеть место казни, слуги показывают им дорогу, а владелец усадьбы сопровождает их. Однако при этом его может заменить один из его каро, или советников. Затем они возвращаются и занимают свои места в гостиной. После того как все приготовления сделаны, хозяин усадьбы ведет надзирателей к месту, где будет зачитываться приговор, и по этикету им следует носить и большой и малый мечи.[128] Хозяин усадьбы занимает свое место с одной стороны на возвышении, младшие надзиратели сидят по обе стороны ниже его. Советники и остальные чиновники даймё также занимают свои места. Один из присутствующих советников, обращаясь к надзирателям, не двигаясь со своего места, спрашивает, когда следует привести заключенного.
   Перед этим слуги в усадьбе отправляются в помещение, где содержится заключенный, чтобы сообщить ему о том, что, как только прибудут надзиратели, ему следует переодеться, и охранники приносят ему смену одежды на большом подносе. Как только он заканчивает свой туалет, свидетели выходят вперед и занимают свои места в установленном порядке, после чего вводят заключенного. Впереди него идет один человек – вассал четвертого ранга в чине моногасира (капитан), который носит только короткий (малый) меч, но не длинный. Шесть человек исполняют функцию охраны, они должны быть пятого или шестого ранга. Они идут по обе стороны от приговоренного. За ними следует один человек, который должен быть в чине ёнина (советник ранга кайсяку). Когда они доходят до места, возглавляющий процессию сворачивает в сторону и садится там, а шесть охранников садятся по обе стороны от заключенного. Офицер, который следовал за ним, садится позади него, а главный надзиратель зачитывает приговор.
   Когда приговор зачитан, приговоренный покидает помещение и снова переодевается, а главный надзиратель немедленно покидает усадьбу. Но хозяин усадьбы не провожает его до дверей. Надзиратель, выступающий в роли кайсяку, возвращается в гостиную, пока приговоренный переодевается. Как только приговоренный занял свое место, советники даймё сообщают надзирателю-кайсяку, что все готово. Он проходит к месту казни при большом и малом мечах. Хозяин усадьбы, который также носит большой и малый мечи, занимает свое место с одной стороны. Младшие надзиратели и советники сидят напротив главного надзирателя, они носят только малый меч. Помощник кайсяку приносит на подносе кинжал кусунгобу или малый меч вакидзаси и, положив его перед приговоренным, отходит в сторону. Когда приговоренный наклоняет голову, его главный секундант отрубает ему голову, которую сразу же показывают надзирателю. Тот опознает ее и сообщает хозяину усадьбы, что удовлетворен, и благодарит его за беспокойство. Тело, как оно лежит, закрывают белой ширмой, которую устанавливают вокруг него, а затем возжигают благовония. Свидетель покидает место казни.
   Даймё сопровождает его до крыльца, а подданные кланяются ему во дворе, как и прежде. Слуги, которым следует присутствовать на месте казни, это: один или два советника (каро), два или три советника кайсяку (ёнинов), два или три моногасира, один главный капитан моногасира в усадьбе (русуи), шесть охранников, один главный секундант, два помощника кайсяку, один человек, несущий благовония, которому не нужно иметь чина, – любой самурай подойдет. Они помогают устанавливать белую ширму.
   Обязанности захоронения тел и приведения усадьбы в порядок возлагаются на четырех человек, их выбирают из самураев среднего или низшего ранга. Во время исполнения своих обязанностей они подворачивают свои нагаба-кама и не носят ни большого, ни малого меча. Их имена предварительно посылаются надзирателю, который выполняет обязанности свидетеля, и младшим надзирателям, если они того пожелают. Перед прибытием главного надзирателя подготавливаются необходимые принадлежности для гашения огня, привлекают пожарных,[129] а офицеры постоянно совершают обход, чтобы вовремя заметить и предотвратить пожар. Начиная с того момента, когда главный надзиратель входит в дом и до того времени, когда он из него выходит, никому постороннему не дозволяется входить в усадьбу. Слуги, стоящие на страже у парадного крыльца, должны быть одеты в пеньковые церемониальные платья. Все действия в усадьбе должны проводиться в соответствии с этикетом, и всему уделяется пристальнейшее внимание.
   Когда кого-то приговаривают к совершению харакири, неплохо было бы отправить людей в усадьбу правителя провинции Хиго и узнать, что стало известно о казни ронинов Асано Такуми-но Ками. Мое намерение – приложить план этого события. Сад перед гостиной завешивают тканью, кладут три татами, а на них расстилают белое полотно. Приговоренные находились в гостиной, и их вызывали по одному. Приговоренных сопровождают два человека – по одному с каждой стороны. Кайсяку следуют за ними. И все они вместе направляются к месту казни. Когда казнь заканчивается, тело прячут от взгляда главного свидетеля за белой ширмой, обернутой в белую ткань, кладут на циновку, и два пехотинца относят за дом, затем кладут в гроб. Забрызганную кровью землю посыпают песком и чисто подметают, кладут свежие татами, и место приготавливают заново, после чего вызывают следующего приговоренного.

   Что следует иметь в виду свидетелям
   Когда феодальный господин приказывает своему вассалу совершить харакири, приговор должен читать надзиратель из того же клана, который исполняет обязанности свидетеля. Он должен занять место напротив преступника на расстоянии двенадцать футов от него. Судя по некоторым книгам, расстояние должно быть восемнадцать футов, а ему следует сесть наискось, не лицом к преступнику. Он должен положить свой меч рядом с собой сбоку, но, если пожелает, может оставить его за поясом. Приговор он должен читать отчетливо.
   Если приговор оказывается длинным, то начать читать его очень громким голосом и закончить чтение шепотом есть проявление малодушия, но читать его от начала и до конца тихим голосом еще хуже. Приговор следует зачитывать четко от начала и до конца. Долг главного свидетеля – служить примером стойкости духа для других принимающих участие в казни. Кайсяку, выполнив свою миссию, относит голову главному свидетелю, который после осмотра должен объявить, что опознал ее. Затем он должен взять свой меч и покинуть свое место. Однако достаточно того, чтобы голову отрубали, но не подносили главному свидетелю, в этом случае кайсяку получает такие инструкции заранее. Вставая, главный свидетель должен пойти с левой ноги и повернуться налево. Если церемония происходит вне дома, главный свидетель с большим и малым мечами должен сидеть на специальном возвышении в форме ящика, он должен быть одет в пеньковое церемониальное платье. Он может слегка подогнуть свои нагабакама. В зависимости от ранга он может облачаться в полное церемониальное платье, то есть церемониальное платье с надетой поверх пеньковой безрукавкой с широкими наплечниками – катагину. Обязанностью главного свидетеля является проинструктировать кайсяку и остальных относительно обязанностей, которые им придется исполнять, а также принимать меры в случае возникновения какой-нибудь заминки.
   Если в тот момент, когда люди, которые будут участвовать в церемонии, оттачивают свои воинские знания и готовятся к событию, входит кто-то еще, им следует немедленно сменить тему разговора. Людям ранга самурая должны быть известны все детали харакири, поэтому им неподобает быть застигнутым при обсуждении того, что делать в случае, если что-то пойдет не так, создавая впечатление недостаточной осведомленности. Если, однако, к ним придет близкий друг приговоренного, его можно осведомить обо всей процедуре.
   Когда приговор зачитан, есть вероятность, что приговоренный захочет сказать несколько слов главному свидетелю. В зависимости от того, что именно он хочет сказать, ему будет позволено или не позволено это сделать. Если он говорит смущенно или путано, то на его слова не обращают внимания: кайсяку должен его увести, когда сам сочтет уместным либо по знаку главного свидетеля.
   Если приговоренный является человеком, переданным под надзор даймё правительством, то князь после зачитывания приговора должен послать своих вассалов к преступнику, чтобы те передали ему, что правительственного указа избежать невозможно, но если у него есть какое-нибудь последнее желание, то он может передать его им. Если преступник – человек высокого ранга, хозяин усадьбы должен пойти и лично выслушать его последние желание.
   Приговоренный должен отвечать следующим образом: «Господин, я благодарю вас за заботу и почтение, но мне нечего сказать. Я в большом долгу перед вами за огромную доброту, которую вы оказываете мне с тех пор, как я был передан вам под надзор. Прошу вас передать мое почтение вашему господину и господам из вашего клана, которые так хорошо со мной обращались». Или же он может сказать: «Господа, мне нечего сказать, однако, так как вы были столь добры, что подумали обо мне, я буду вам обязан, если вы передадите то-то и то-то тому-то и тому-то». Вот какова надлежащая и подходящая речь для такого случая.
   Если приговоренный поручает им что-то передать кому-либо, вассалам следует выслушать поручение и сделать все, чтобы он об этом не волновался. Если он попросит письменные принадлежности, чтобы написать письмо, но, так как это запрещено законом, они должны сообщить ему об этом и отклонить его просьбу. И все же, сознавая, что отказывать в просьбе умирающего человека тягостно, они должны как можно лучше обслуживать его. Должны оказывать любезность и проявлять доброжелательность, как это было сделано в период Гэнроку в деле ронинов Асано Такуми-но Ками. Правитель Хиго после зачтения приговора велел принести в их комнату бумагу и принадлежности для письма. Если приговоренный пребывает в состоянии умственного расстройства от возбуждения, какой толк снабжать его письменными принадлежностями? Все зависит от обстоятельств, но если человек убил другого, приняв решение смириться с неизбежным, то казнь этого человека следует обставлять со всеми почестями. Если человек убивает другого непреднамеренно, в припадке неуправляемой страсти, а затем удивляется, как такое могло случиться, и не может смириться с собственным поступком, не стоит стараться, чтобы скрупулезно соблюдать все детали. Если приговоренный человек предусмотрительный, после того как его передадут под надзор, он воспользуется первой же возможностью выразить свои желания. Простирать свою доброту до такой степени, чтобы обеспечивать его письменными принадлежностями, вовсе не обязательно. Если по этому поводу возникнут какие-либо сомнения, следует посоветоваться с главным свидетелем.
   После того как ронины Асано Такуми-но Ками услышали свой приговор в усадьбе Мацудайры Оки-но Ками, даймё лично пришел с ними попрощаться и, призвав Оиси Тикару,[130] сына их предводителя, сказал: «Слышал я, что твоя мать сейчас находится дома, в другой провинции. Я могу представить, как она будет горевать, когда узнает о твоей смерти и о смерти твоего отца. Если ты хочешь что-нибудь передать ей, скажи мне, и независимо от порядка церемонии я передам это ей незамедлительно». Некоторое время Тикара стоял, низко склонив голову, но в конце концов, приподняв голову, сказал: «Я покорно благодарю господина за то, что он соизволил мне сказать. Отец предупреждал меня с самого начала: наше преступление столь велико, что даже если и найдется один пункт этого дела, по которому судебный приговор нас помилует, я не должен забывать, что против нас сто миллионов пунктов, из-за чего мы должны покончить жизнь самоубийством, и, что если я пренебрегу его словами, его ненависть будет преследовать меня после смерти.
   Мой отец внушил мне это в храме Сэнгакудзи. Теперь мы с отцом приговорены к совершению харакири, в соответствии с велением наших сердец. И все же я никак не могу не думать о своей матери. Когда мы расставались в Киото, она сказала мне, что мы расстаемся навсегда, и просила меня не терять храбрости при мысли о ней. Так как я попрощался с ней навсегда, сейчас я не стану ей ничего передавать». Когда он говорил это, Оки-но Ками и все его вассалы, которые собрались вокруг него, были тронуты до слез, восхищаясь его храбростью.
   Хотя верно, что приговоренный должен принять ванну, выпить вина и отведать еды, эти детали можно опустить. Даже если он желает, чтобы ему оказали такие почести, будут ли они ему оказаны или нет, зависит от его поведения. Его могут заставить умереть как можно скорее. Если он пожелает испить воды, в этом ему не откажут. Если в своем разговоре он будет вести себя как благородный самурай, все усилия будут приложены для того, чтобы казнь прошла надлежащим образом. И все-таки, какую бы осторожность ни проявлял человек, по мере приближения смерти его обычная манера поведения меняется. Если казнь откладывается, весьма вероятно, что это станет причиной того, что храбрость может покинуть приговоренного, следовательно, после зачтения приговора казнь должна завершиться как можно скорее. Об этом опять же следует помнить главному свидетелю.

   Что касается секундантов (кайсяку)
   Когда приговоренный передается под надзор для казни, в церемонии участвуют шесть надзирателей. Если казнь происходит в рамках одного клана, тогда достаточно двух или трех надзирателей. Их число, однако, должно зависеть от ранга приговоренного. Для этой функции выбирают людей большого мужества и физической силы, они должны быть одеты в пеньковые церемониальные одежды, а нагабакама должны быть подвернуты. Они ни в коем случае не должны носить свои длинные или малые мечи вакидзаси или кинжалы кусунгобу, но им следует иметь небольшой кинжал, спрятанный на груди. Именно эти офицеры помогают приговоренному, когда он переодевается, и сидят на страже справа и слева от него, пока зачитывается приговор. В случае если преступник совершает попытку бежать, они сбивают его с ног, а если он не в состоянии стоять или идти, помогают поддерживать его. Из надзирателей, сопровождающих приговоренного к месту казни, если их шесть, четверо занимают места чуть в отдалении и заступают в караул, в то время как остальные двое должны сидеть сразу позади приговоренного. Они должны понимать, что при возникновении любой заминки им предстоит броситься на приговоренного и, повалив и держа его, отрезать ему голову своими кинжалами кусунгобу или вонзить кинжал и нанести смертельный удар.
   Если кайсяку промахивается, когда отрубает голову, и приговоренный пытается подняться, долгом надзирателей является довести начатое до конца. Также они должны помогать ему снять одежду и обнажить тело. Однако в недавние времена были случаи, когда верхняя одежда не снималась, – это зависит от обстоятельств. Установка белой ширмы и положение тела в гроб являются обязанностями, которые хотя и могут осуществляться другими помощниками, изначально возлагались на этих шестерых надзирателей. Когда казнят обыкновенного человека, он связан веревками, и в таком виде его ведут на место казни. Самурай же надевает свое церемониальное платье, ему подносят кинжал кусунгобу или малый меч вакидзаси, и так он принимает свою смерть. Не стоит понапрасну тревожиться о том, что приговоренный предпримет попытку сбежать, и все-таки, поскольку неизвестно, что придется делать этим шестерым надзирателям, следует выбирать тех, кто имеет обо всем основательное представление.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 [34] 35 36 37 38 39 40

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация