А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "До рая подать рукой" (страница 65)

* * *
   Устойчивый ветер сменился резкими порывами, которые налетали со всех сторон, отчего дверь то отрывалась от стенки «Превоста», то с силой ударяла о нее, но по-прежнему никто не появлялся в дверном проеме, чтобы закрыть ее.
   Вымокнув до нитки за те несколько секунд, которые потребовались, чтобы добраться от «Мазды» до двери дома на колесах, Ной Фаррел поднялся по ступенькам, предварительно постучав в распахнутую дверь, остановился за сиденьем второго пилота. Прислушался к хлопанью двери о стенку за его спиной, к бешеной барабанной дроби дождя по крыше, пытаясь вычленить из шумового фона другие звуки, чтобы они помогли ему проанализировать ситуацию, но ничего не услышал.
   Разложенный диван занимал большую часть гостиной. Лампа освещала трех хула-герлс, стоявших на столике, две обездвиженные, третья покачивала бедрами, и занимающее центр потолка нарисованное сонное улыбающееся лицо.
   Если не считать сочащегося в окна дневного света, серого, как зола, единственным светлым пятном в дальней части дома на колесах была открытая дверь спальни. Оттуда лился приглушенный красный свет.
   В субботу, во второй половине дня, когда он ушел от Дженевы Дэвис, чтобы собрать дополнительную информацию по Мэддоку и запаковать вещи, утром, на борту самолета, летящего к Кер-д’Ален, и в автомобиле, по пути в Нанз-Лейк, Ной рассматривал различные варианты действий, в зависимости от обстоятельств, с которыми ему предстояло столкнуться. Реальность разошлась со всеми сценариями, так что пришлось импровизировать на ходу.
   Прежде всего следовало решить, молчать или громогласно объявить о своем присутствии. Остановившись на втором, изображая соседа по кемпингу, он весело закричал:
   – Привет! Есть кто-нибудь дома?
   Не получив ответа, двинулся дальше, мимо разложенного дивана к камбузу.
   – Увидел, что у вас открыта дверь. Подумал, что-то случилось.
   Хула-герлс на обеденном столе. На разделочном столике камбуза.
   Он бросил взгляд на кабину «Превоста». Никто не вошел следом за ним.
   Постоянно сверкали молнии, и каждое окно мерцало, словно экран телевизора, антенна которого не обеспечивала устойчивый прием изображения. Призраки, сотканные из теней, копошились у дома на колесах, заглядывали в него, словно надеялись, используя энергию грозы, перебраться из своей реальности в эту. Каждый раскат грома отдавался вибрацией в металлических стенах дома на колесах.
   Ной приближался к спальне.
   – Соседи, у вас все в порядке? Никому не нужна помощь?
   В ванной хула-герлс стояли на раковине, одна танцевала.
   У открытой двери спальни Ной остановился. Позвал, вновь не получил ответа.
   Переступил через порог, из сумрака ванной шагнул в алый свет: настольные лампы были накрыты красными шелковыми блузками.
   Она ждала позади кровати со смятыми простынями, вытянувшись во весь рост, высоко вскинув голову на грациозной шее, титулованная особа, соблаговолившая принять жалкого смерда. В саронге яркой раскраски. Волосы словно растрепало ветром, но из дома на колесах она не выходила, потому что была совершенно сухая.
   Обнаженные руки, висящие по бокам как плети, лицо спокойно-безмятежное, будто у медитирующего буддистского монаха, да только глаза поблескивали, словно у бешеного животного. Он и раньше встречался с таким сочетанием, особенно часто в юности. И хотя, возможно, она не сидела на мете, субстанции, которые эта женщина принимала, были более действенными, чем кофеин.
   – Ты гаваец? – спросила она.
   – Нет, мэм.
   – Тогда почему эта рубашка?
   – Для удобства.
   – Ты Лукипела?
   – Нет, мэм.
   – Они поднимали тебя на луче?
   Добираясь до Нанз-Лейк, обдумывая свои дальнейшие действия, Ной не предполагал, что ему придется говорить с этой женщиной или с Престоном Мэддоком. Но Синсемилла – Дженева достаточно подробно описала ее – напомнила ему Уэнди Куайл, медицинскую сестру, которая убила Лауру. Внешне у женщин не было ничего общего, но в безмятежности лица и блеске птичьих глазок он уловил самодовольство и нарциссизм, которые окутывали и медицинскую сестру, словно нимб – голову святого. Выражение ее лица, царящая в трейлере атмосфера, стук распахнутой двери о стену, интуиция детектива подсказывали ему, что Микки и Лайлани грозит нешуточная опасность.
   – Где ваша дочь? – резко спросил он.
   Она шагнула к нему, покачнулась, остановилась.
   – Луки, беби, твоя мамочка рада, что тебя полностью исцелили и ты вернулся в новом теле, побывав на звездах и насмотревшись чудес. Мамочка рада, но ты напугал ее столь неожиданным появлением.
   – Где Лайлани? – настаивал он.
   – Видишь, мамочка выращивает новых детей, красивых детей, у которых другими будут только мозги, а не тело, как у тебя, с вывернутыми суставами. Мамочка развивается, Луки, беби, мамочка развивается и не хочет, чтобы ее новые красивые детки тусовались со старыми, уродливыми.
   – Мэддок куда-то ее увез?
   – Может, ты побывал на Юпитере и исцелился, но внутри ты все равно уродлив. Маленький калека, каким ты был раньше, все еще живет в твоей душе, словно червь, и мои новые красивые детки смогут увидеть все твое уродство, потому что они будут чудо-детьми, настоящими эсперами[113].
   До того свободно висящие пальцы правой руки сжались в кулак, и Ной понял, что она держит оружие.
   Когда он отступил на шаг, она бросилась к нему. Вскинула правую руку и попыталась полоснуть его по лицу, скорее всего, скальпелем.
   Лезвие, блеснув в красном свете, по дуге прошло лишь в двух дюймах от глаз.
   Он рывком ушел в сторону, затем, шагнув вперед, схватил ее за правое запястье.
   Скальпель в левой руке, о котором он не подозревал, вонзился в его правое плечо. В этом ему повезло. Крупно повезло. Она могла не ткнуть скальпелем, как ножом, а полоснуть по горлу, вскрыв одну или обе сонные артерии.
   На рану он внимания не обратил. Вместо того чтобы пытаться разоружить ее, когда внезапно она начала плеваться и визжать, как тасманский дьявол, подсек ей ноги и одновременно оттолкнул от себя.
   Падая, она не выпустила скальпель, потащив его за собой. Плечо пронзила острая боль.
   Ной выхватил короткоствольный револьвер 38-го калибра, который держал в кобуре на пояснице под гавайской рубашкой. Конечно, пускать в ход оружие не хотелось, но еще меньше его увлекала перспектива превращения в исполосованную скальпелями рождественскую индейку.
   Он ожидал, что Синсемилла тут же прыгнет на него, чтобы вновь добраться до лица или тела, но она удивила его: отбросила скальпели и отвернулась. Потом направилась к комоду, он же попятился к двери, опасаясь, что она достанет из ящика пистолет или револьвер. Достала она пузырьки с таблетками, начала что-то бормотать. Некоторые выскользнули между пальцами на пол, другие она сердито отбросила, полезла в ящик за новыми пузырьками, наконец нашла нужный.
   Словно забыв про Ноя, залезла на кровать, устроилась на мятых простынях, среди вырванных из книги страниц, скрестила ноги, напоминая девушку, ждущую подружек, чтобы поболтать перед сном, откинула голову, весело рассмеялась. Открывая пузырек с таблетками, напевно заговорила: «Я – озорная кошечка, я – летний ветерок, я – птичка в полете, я – солнце, я – море, я – это я!» Одну таблетку оставила на ладони, остальные сбросила на простыню. Наконец посмотрела на Ноя.
   – Иди, иди, Луки, беби, тебе здесь больше нет места. – И, словно и не пускала ему кровь, замотала головой из стороны в сторону, отчего волосы упали на лицо, и запела вновь: «Я – озорная кошечка, я – летний ветерок, я – птичка в полете…»
   Пятясь, Ной ретировался в ванную, не отрывая глаз от двери, выставив перед собой револьвер, который держал в правой руке, левой проверяя рану на плече. Болело сильно, но терпимо, рубашка окрасилась кровью, но последняя не хлестала струей, а следовательно, артерию скальпель Синсемиллы не задел. Значит, в худшем случае ему грозило нагноение раны, при условии, что он сможет выйти из дома на колесах живым.
   Ной уже добрался до камбуза, а женщина все продолжала нараспев повторять одно и то же, восхваляя свою исключительность, из чего он сделал логичный вывод, что она так и сидит на кровати.
   В столовой Ной развернулся, собираясь бежать со всех ног, забыв про гордость.
   Мальчик, фигуристая блондинка и собака стояли в гостиной. По лицу мальчика рассыпались веснушки, блондинка держала в руке пистолет калибра 9 миллиметров, а у собаки был мохнатый хвост, которым через мгновение она завиляла с такой силой, что скопившаяся на нем вода оросила противоположные стены дома на колесах.
* * *
   Навек застывшие индейцы, деревянные охранники, наблюдали, как Престон внес Руку в дом. Бросил на пол в холле, у входа в лабиринт.
   Дверь распахнулась, хотя он пнул ее ногой, пытаясь закрыть. Вернулся к ней, запер на замок.
   Провел руками по мокрым волосам, чтобы стереть с них хоть часть грязи.
   Девочка лежала, как тряпичная кукла. Из этой груды тряпок только торчала забранная в блестящий металл нога. Маленькая говнючка еще не пришла в сознание. Что-то бормотала, вздыхала, потом вдруг рыгнула. От отвращения Престона едва не вывернуло наизнанку. С тем же успехом она могла и обдуться.
   Он чувствовал, как микроскопическая грязь этой мерзкой калеки ползет по его рукам, забирается между пальцами.
   Вытаскивая ее из «Дуранго», он пришел к нерадостному для себя выводу: ему не удастся провести с ней все запланированное время. Женщины и мальчик из «Флитвуда» внесли в расклад сил фактор неопределенности. Он уже не мог рассчитывать на то, что в Безумное королевство Тилроу не заявятся незваные гости.
   Теперь он не мог отвести душу с Королевой Шлюх. Не мог насладиться ее долгой и мучительной смертью. Оставалось только одно: быстро убить подругу на глазах девочки, словно крысе, снести ей голову лопатой.
   Говнючка, возможно, не захотела бы на это смотреть. Следовательно, предстояло не только привязать ее к креслу, но и закрепить голову и липкой лентой зафиксировать веки, чтобы она не сумела закрыть глаза.
   Престон мог уделить несколько минут, лишь несколько, на пытку девочки. После чего собирался оставить ее привязанной в кресле и ретироваться, запалив лабиринт. Пусть подыхает с выключенным телевизором. Не придется ей в последние минуты наслаждаться кадрами «Прикосновения ангела».
   Уходя, он собирался рассказать говнючке, как страдал ее брат. Собирался спросить, куда подевался любимый ею Бог, когда Он ей так необходим? Спросить, возможно, Бог в этот самый момент играет в гольф с ангелами или почивает? А потом оставить наедине с дымом и пламенем. Оставить там, где ее крики смогут услышать только деревянные индейцы, предлагающие купить сигары.
   За долгие годы, помогая уйти из жизни людям с суицидальными тенденциями и без оных, Престон открыл для себя, что, во-первых, дикий зверь, живущий в нем, обожает насилие, а во-вторых, убивать молодых куда приятнее, чем отделываться от стариков. Так что дома престарелых не шли ни в какое сравнение с палатами новорожденных. Он не мог это объяснить, знал только, что с ним дело обстояло именно так. Для себя он полагал сие истиной. В конце концов, объективных истин не существует, истины есть только субъективные. И, с чем соглашается большинство специалистов по этике, ни одна философская система не является главенствующей для другой. Мораль не есть понятие относительное. Морали просто нет. Жизненный опыт относителен, и ты не можешь судить жизненный опыт других, если сам решил пройти по жизни другой тропой. Ты одобряешь удовольствие, которое я получаю, убивая молодых, я с пониманием отношусь к твоей страсти к боулингу.
   Он не мог провести с Рукой несколько приятных во всех отношениях часов, на что очень рассчитывал, испытывал по этому поводу горькое разочарование, но знал, что переживет эту неудачу, учитывая беременность Черной Дыры и большую вероятность того, что она носит под сердцем двух, трех, а то и больше младенцев, еще более покалеченных, чем Рука или Дохляк, которые потребуют от мира гораздо больше, чем могут дать ему сами. На ближайший год ему будет чем заняться, чем поразвлечься, он еще доберет то, чего лишался сейчас.
   Рука моргнула. Медленно, но верно к ней возвращалось сознание. Пока девочка еще не могла сообразить, что к чему, Престон, собрав волю в кулак, заставил себя отнести ее в середину устроенного в гостиной лабиринта. Коснулся говнючки, пусть его и затрясло от отвращения, поднял на руки и понес по черным тоннелям, воняющим гнилью, плесенью и мышиной мочой.
   В комнате, где стояли телевизор и кресло, на полу словно совершили ритуал вуду. Везде валялись птичьи кости, состриженные человеческие ногти, с пальцев и рук, и ног, и волосы.
   А вот Королева Шлюх исчезла.
   Крепко связанная, без сознания, оставленная на двадцать минут (всего на двадцать минут!), которые понадобились Престону, чтобы съездить в Нанз-Лейк и вернуться с девочкой, эта спившаяся дрянь умудрилась все испортить. Но, с другой стороны, подобные ей ничтожества и обладали только одним талантом – все портить.
   Далеко уйти она не могла. Ее автомобиль по-прежнему стоял около дома, ключи лежали в кармане Престона. Должно быть, она, по-прежнему связанная, уползла в лабиринт. Что ж, поиски не могли занять много времени.
   Он положил Руку в кресло. Кривясь от отвращения, расстегнул ортопедический аппарат, снял с ноги. Если бы она и пришла в себя за время его отсутствия, то передвигаться смогла бы не быстрее Королевы Шлюх.
   Престон взял ортопедический аппарат с собой. Хорошая дубинка.
* * *
   Индеец в красно-белом головном уборе, гордо стоявший между колоннами из стопок «Сэтедей ивнинг пост», не предлагал сигары, но замахивался томагавком.
   Ухватившись за индейца, Микки сумела подняться. Крепко связанная в лодыжках, она могла переставлять ноги лишь на долю дюйма. Правда, путь ей предстоял недлинный.
   Напротив индейца, по другую сторону прохода, в нише в стене на круглом, в два фута, столике стояла лампа под желтым стеклянным абажуром в виде колокола. Бронзовая защелка в виде головы улыбающегося херувима крепила абажур к центральной стойке лампы. Поскольку из-за провода, стягивающего путы рук и ног, Микки не могла разогнуться, поначалу она собиралась осторожно поставить лампу на пол. А потом резким движением рук просто сбросила ее со стола.
   Абажур разбился вместе с лампочкой, отчего сумрак в этой части лабиринта сгустился еще больше. Осколки стекла звенели, прыгая по полу.
   На мгновение Микки замерла, напряженно прислушиваясь. В доме-могиле падение лампы отозвалось грохотом разорвавшейся бомбы. Она ожидала услышать тяжелые, зловещие шаги, увидеть хранителя лабиринта, прибывшего в дом Тилроу прямиком из фильма «Байки из склепа», одетого в изодранный саван, недовольного тем, что его оторвали от обеда из дохлых жуков. Но если бы хранитель и прибыл, своей мерзостью он бы превосходил все то, что могла создать фантазия авторов, написавших сценарий «Склепа», потому что это был бы Престон Мэддок, чудовище, какого еще не носила земля.
   Нагнувшись к самому полу, она подобрала несколько самых крупных осколков, большим пальцем все их проверила, выбрала самый острый.
   Сначала принялась за провод, который стягивал путы запястий и лодыжек. Пластмассовая изоляция резалась легко, с медью, металлом мягким, тоже не возникло проблем.
   В тюрьме она поддерживала хорошую физическую форму, регулярно посещая тренажерный зал, так что теперь, улегшись на пол, легко забросила ноги на столик и занялась проводами, опутавшими ее лодыжки. Чтобы освободить ноги, ей потребовалась лишь пара минут.
   Примериваясь, как резать провода, стягивающие запястья, она услышала какой-то шум. Потом что-то с грохотом упало на пол и хлопнула дверь.
   Мэддок вернулся.
* * *
   Скрючившись в грязном кресле, Лайлани не знала, где находится и как сюда попала, но, еще плохо соображая, что к чему, уже поняла, что едва ли рядом появится служанка с чашкой крепкого чая и тарелкой пирожных.
   Где бы она ни была, со здешней вонью не могла сравниться даже самая противная из выводящих токсины горячих ванн Синсемиллы. Более того, запах стоял такой, будто сюда свозились те самые токсины, которые дорогая маман долгие годы выводила из своего тела. Может, именно так и пахло бы от инкубатора чудо-детей, если бы она регулярно не вымачивала свои грехи.
   Лайлани соскользнула на край кресла, встала… и упала. На уровне пола вонь усилилась многократно, и только невероятным усилием воли ей удалось вновь не лишиться чувств.
   У нее отняли ортопедический аппарат. Она находилась в нескольких шагах от свободы, от «Флитвуда», набитого инопланетянами. Мальчик, собака, амазонки, перспектива захватывающих дух приключений без злобных свинолюдей. И теперь эта вонь. Определенно, не обошлось без доктора Дума. Крошечные птичьи черепа смотрели на нее пустыми глазницами.
* * *
   Никчемность Руки, ее жалкость, ее глубокие генетические нарушения копошились на всех плоских, закругленных, изогнутых поверхностях стального ортопедического аппарата, точно так же, как множество бактерий копошатся на поверхностях общественного туалета.
   Прекрасно образованный человек, Престон знал, что ее бесполезность и зависимость от других – абстрактные понятия, которые не оставляют выделений на вещах, к которым она прикасалась. Он знал, что ее генетические нарушения не передаются как заразная болезнь. И тем не менее, когда его правая рука, в которой он держал ортопедический аппарат, стала липкой от пота, пока он рыскал по лабиринту в поисках Королевы Шлюх, он не сомневался, что мерзкие выделения Руки растворяются в его поте и через предательски открывшиеся поры могут проникнуть в тело. И в лучшие-то времена пот доставлял ему не меньше огорчений, чем моча, сопли и другие вторичные продукты, результат обмена веществ организма, но сейчас, когда его рука с каждым мгновением становилась все грязнее, антипатия к девочке переросла в отвращение, отвращение – в черную ярость, хотя такой мыслитель, как он, должен был ощущать себя выше этого. Но с каждым шагом, уводящим Престона в зловонное чрево лабиринта, знания имели все меньшее значение в сравнении с его чувствами.
* * *
   По-прежнему со связанными руками, выставив перед собой острый осколок абажура, словно алебарду, Микки добралась до перекрестка коридоров, прижимаясь спиной к стене, прислушиваясь к малейшим звукам. Она двигалась бесшумно, как лягушка, воспользовавшись освоенной с детства технологией «стелс»[114]. Только так, превращаясь в призрака, молчаливого и невидимого, ей удавалось избежать внимания очередного плохиша, которых мать – одного за другим – приводила в дом.
   На путы она больше не смотрела, понимая, что на освобождение от них уйдет время, как минимум несколько минут, и это занятие отвлечет ее от главного. Она, словно святой Георгий, попала в логово дракона, а пробудившийся дракон уже выслеживал ее.
   У самого угла Микки остановилась. Следующий коридор, пересекающийся с ее под прямым углом, уходил направо и налево. И не хотелось, высунув голову, обнаружить там поджидающего ее Мэддока. Она помнила, как ловко, с какой смелостью совсем недавно он проник в дом Дженевы и обследовал его, пока она спала. Так что недооценивать врага она не собиралась.
   И ее предположения тут же подтвердились, потому что он вдруг выругался, буквально в нескольких футах от нее, по левую руку, где, должно быть, стоял, вслушиваясь в тишину. Но потом, в приступе неконтролируемой ярости, что-то бросил, это «что-то» ударилось об пол, покатилось по нему и замерло аккурат на пересечении с коридором, в котором пряталась Микки, в нескольких дюймах от ее ног: ортопедический аппарат, коленный протез Лайлани.
   Если бы Мэддок последовал за стальным ортопедическим аппаратом, они бы оказались лицом к лицу, и она смогла бы выжить, лишь полоснув его осколком по глазам, используя элемент внезапности. Если бы она промахнулась, порезав щеку или бровь, он бы просто прикончил ее, потому что со связанными руками она не смогла бы оказать сопротивление.
   Микки затаила дыхание. Переместила тело, не шевельнув ногами, повернулась лицом к перекрестку, держа осколок наготове.
   На левой руке она носила дешевый классический «Таймекс». Без электронных компонентов. Старомодные механические часы. Она могла поклясться, что слышит, как щелкают шестеренки, зацепляя друг друга зубчиками. Раньше она никогда этого не замечала, но теперь улавливала и этот звук, настолько обострился ее слух.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 [65] 66 67 68 69 70

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация