А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "До рая подать рукой" (страница 30)

   Впервые после инцидента в ресторане на стоянке грузовиков мальчик теряет уверенность в том, что может перевоплотиться в Кертиса Хэммонда. А без уверенности в своих силах ни один беглец не сможет создать убедительный образ-ширму, за которой его никто не заметит. Уверенность в себе – ключ к выживанию. Устами матери глаголет истина.
   Гэбби опять что-то вещает, «Меркурий Маунтинир» трясется и стонет, как выходящий на орбиту космический челнок, и, несмотря на рев двигателя, что-то из только что сказанного сторожем вдруг соотнеслось в голове мальчика со словами Гэбби, услышанными раньше. Кертис в отчаянии хватается за возможность изменить направление разговора и предпринимает попытку вернуть более дружескую тональность, от которой они, к его великому сожалению, ушли.
   Согласно фильмам, большинство американцев всегда стремится не только улучшить свою жизнь, но и постоянно работают над собой, повышают свой интеллектуальный уровень. А поскольку фильмы доказали свое право считаться надежным источником информации, Кертис прерывает монолог Гэбби с намерением преподать ему урок лингвистики, за который сторож не может не поблагодарить его.
   – Сэр, причина, по которой я вас не понял, состояла в том, что вы неправильно произнесли слово. Вы имели в виду яички.
   Если раньше на очень подвижном лице Гэбби отражалось удивление, то теперь он, должно быть, поражен до крайности, потому что брови не просто поднимаются, но сходятся на середине лба, глаза вылезают из орбит, морщинки растягиваются, борода топорщится. Выразить большего изумления его лицо просто не способно.
   Кертис понимает, что Гэбби вот-вот разразится гневной тирадой, и спешит докончить свою мысль:
   – Сэр, вы сказали «ко-джонес», тогда как имели в виду «ко-хо-найс». Cojones[52]. Вы произнесли по-английски испанское слово, которое должно звучать иначе, потому что одинаковые буквы в этих двух языках произносятся по-разному. Если бы вы…
   – Будь прокляты все дьяволы от ада до Абилина[53]! – ревет Гэбби и в отвращении отворачивается от Кертиса, что, с одной стороны, хорошо, а с другой – плохо. Хорошо, потому что он наконец-то смотрит на расстилающееся перед ними соляное озеро. Плохо, потому что рано или поздно, вне себя от нанесенного ему оскорбления, он вновь посмотрит на Кертиса, и вот тогда сырость точно отделится от воды.
   Как сырость на воде.
   Кертис вспоминает еще что-то, пусть незначительное, но важное, однако не решается поделиться своим открытием с разозленным сторожем. Он полностью потерял веру в свои способности наладить отношения с другим человеком. Теперь он убежден, что любое сказанное им слово, даже произнесенное самым дружелюбным тоном, будет неправильно истолковано и вызовет яростное ругательство Гэбби, такое громкое, что окна «Маунтинира» разлетятся вдребезги.
   Неудача мальчика в попытках поддержать разговор выливается в короткую паузу. Сторож, который, выкрикнув «Абилин», какое-то время мог лишь шумно дышать, атакует уже не государство, а Кертиса.
   – Наглый, плюющий в глаза, неблагодарный, самодовольный маленький панк! Может, я не заканчивал гарвардского колледжа, может, у меня не было возможностей тех, кто рождается с серебряной ложечкой во рту, но с того времени, как я обхожусь без ползунков, я знаю, что критиковать старших нехорошо. Не тебе учить меня, как произносить ко-джонес, если твоя жалкая пара ко-джонес размерами не превосходит двух горошин!
   Продолжая орать, Гэбби наконец отпускает педаль газа, и «Маунтинир» сбрасывает скорость. Может, он решил остановиться, чтобы высадить Кертиса и собаку и дальше ехать одному.
   В данный момент, даже если бы они были в лодке посреди бушующего моря, мальчик беспрекословно прыгнул бы за борт. Поэтому он не собирается спорить, если его высадят посреди соляного озера. Более того, он бы только приветствовал такой вариант. У него уже нет сил для того, чтобы одновременно подавлять отчаяние беглеца, изображать из себя человека, успокаивать маленькую собачку и при этом общаться на непонятном ему диалекте. Он чувствует, что голова у него вот-вот разорвется или произойдет что-то еще более худшее и неприятное.
   Вероятно, выпустив достаточно злости, чтобы не получить инфаркт от одного взгляда на своего малолетнего, но наглого пассажира, Гэбби наконец отвлекается от лицезрения соляного озера. Может, старик удивлен, что Кертис до сих пор не выпрыгнул из «Маунтинира», может, удивлен слезами мальчика, а может, тем, что этот дерзкий панк решается смотреть ему в глаза. Так или иначе, но вместо презрения, которое ожидает увидеть Кертис, на лице сторожа вновь отражается изумление, да еще такое, какого видеть на лице Гэбби ему не доводилось, изумление, которое больше уместно карикатурному персонажу, а не человеку.
   И Гэбби с силой жмет на педаль тормоза.
   К счастью, скорость уже упала с более чем ста миль в час до неполных пятидесяти. Скрип тормозов и визг заблокированных колес одинаковы что на асфальте, что на твердой поверхности соляного озера. Правда, запаха жженой резины и расплавленной соли на дороге не почувствовать.
   Если бы Кертис не прижимался спиной к сиденью и изо всех сил не упирался ногами в щиток, он и Желтый Бок могли бы действительно размазаться по ветровому стеклу, совсем как москиты, только изнутри. Но при этом вся жизнь собаки, от щенячьих воспоминаний до сосисок в доме на колесах, мелькает в его мозгу, и вся жизнь Кертиса мелькает в ее, что сильно сбивает с толку их обоих. Наконец «Маунтинир», которого тащит юзом несколько десятков ярдов, останавливается, и мальчик и собака чувствуют, что они оба целы и невредимы.
   Гэбби, тоже пережив эту внезапную остановку без единой царапины, доказал, что эти несчастные толстозадые, бородавчатые, пожирающие мух, жабьерожие политиканы знают далеко не все. Кертис думает, что этот триумф индивидуализма над государством и законами физики может изменить настроение сторожа к лучшему. Но, наоборот, с потоком слов о физиологических отправлениях и сексуальных отношениях сторож ставит ручку переключения скоростей в нейтральное положение, распахивает дверцу и покидает внедорожник в таком возбуждении, что заплетает одну ногу другой и падает, пропадая из вида.
   – Иудины пилы в аду! – восклицает Кертис.
   Выскальзывает из-под Желтого Бока, перелезает через консоль, оставляя собаку на пассажирском сиденье, садится за руль.
   За открытой дверцей, освещенный лампой, расположенной под потолком кабины внедорожника, Гэбби лежит на спине. Его мятая, с пятнами пота шляпа валяется рядом, словно он сейчас возьмет банджо и будет играть, собирая четвертаки. Седые завитки волос стоят дыбом, словно успели сильно наэлектризоваться, в них блестят кристаллики соли. Вид у него ошеломленный, возможно, причина кроется в том, что твердость поверхности соляного озера он проверил не только спиной, но и головой.
   – Святые дьяволы! – восклицает Кертис. – Сэр, вы в порядке?
   Этот вопрос так пугает сторожа, что можно подумать, будто ему пригрозили обезглавливанием. Он отползает назад, подальше от «Маунтинира», вымазывая штаны в соли, и поднимается на ноги, лишь оказавшись, как ему представляется, на безопасном расстоянии от внедорожника.
   Ранее Кертис полагал, что в странностях, отмеченных им в поведении сторожа, нет ничего особенного. Они – результат проблем в общении, которые привели к нескольким недоразумениям. Теперь он в этом не уверен. Он исходил из того, что Гэбби с-причудами-но-лапочка, с-причудами-но-с-нежным-сердцем, с-причудами-но-с-добрыми-намерениями, а не просто с причудами. Может, у него даже не все в порядке с психикой. Может, он жует астрагал. Он, возможно, не серийный убийца вроде зубных фетишистов из дома на колесах, если только серийные убийцы не составляют большую долю населения, чем та, что приводится в фильмах, и эта мысль пугает.
   На поверхности соляного озера, между Гэбби и «Маунтиниром» лежат два предмета: шляпа и пистолет калибра 9 миллиметров. Только что Гэбби пятился назад, а теперь вот осторожно приближается к внедорожнику. И хотя Кертис по-прежнему верит, что Гэбби – настоящий амиго, вздорный, но сострадательный, внимание сторожа сфокусировано не на шляпе.
   Пистолет ближе к Кертису. Он выпрыгивает из внедорожника, чтобы схватить его.
   Непредсказуемый сторож не пытается первым добраться до пистолета. Не останавливается и не пятится, но поворачивается и бежит прочь, как обычно, подпрыгивая, с максимально возможной скоростью.
   В недоумении Кертис смотрит вслед удаляющейся фигуре, пока ему не становится ясно, что мужчина не вернется. Гэбби ни разу не оборачивается, спешит к восточной стене долины, словно верит, что все дьяволы между адом и Абилином, о которых он не так давно упоминал, теперь в полном составе гонятся за ним. Он растворяется в темноте и флуоресценции, превращаясь в мираж.
   Как странно. Позже общение с Гэбби и поведение последнего определенно потребуют серьезного анализа, но лишь когда Кертис оторвется от врагов и у него появится время для раздумий.
   Когда он оторвется от врагов, не если. Теперь на какое-то время у него нет необходимости общаться, и Кертис чувствует, как к нему возвращается уверенность.
   В нескольких милях к северу, где в свое время стрелки-одиночки решали свои проблемы, стоя лицом к лицу на пустынной улице, идет более шумное и яростное сражение. Конечно, это еще не Армагеддон и не Война миров, но уровень боевых действий все равно впечатляет. Кертис ожидал, что развязка наступит значительно раньше. Он не предполагал, что неравные силы будут столь долго выяснять, кто сильнее.
   А кроме того, скорее рано, чем поздно, у конфликтующих сторон должны возникнуть подозрения, что мальчик, из-за которого они схлестнулись, выскользнул из города под прикрытием боя и теперь убегает все дальше. Вот тогда армии разойдутся, вместо того чтобы доводить сражение до победного конца, и просто выродки и худшие выродки вновь начнут поиски мальчика – собаки, которые уже одновременно привели их в одно и то же место, в город-призрак.
   Пора двигаться.
   Оставив пистолет на земле, поскольку теперь нет нужды волноваться, что он попадет в руки психически неуравновешенного Гэбби, Кертис вновь забирается в «Маунтинир». Он никогда не водил такой автомобиль, но принцип управления у машин один и тот же, и он уверен, что справится, пусть и не с тем мастерством, какое показывал Стив Маккуин в «Буллитте», и не с шиком Берта Рейнольдса в «Смоки» и «Бандите».
   Он намерен перейти от мелких краж к тяжкому преступлению. Так, во всяком случае, расценят его действия власти.
   Но, с его точки зрения, он хочет всего лишь воспользоваться автомобилем без разрешения владельца, потому что не собирается оставлять «Маунтинир» у себя. А если он только попользуется внедорожником, а потом полиция, найдя автомобиль, вернет его хозяину в таком же хорошем состоянии, тогда его моральные обязательства будут состоять лишь в извинениях перед Гэбби и компенсации за использованный бензин, время и доставленные неудобства. Не собираясь более встречаться со сторожем лицом к лицу, он надеется задобрить свою совесть, извинившись в письме и расплатившись почтовым переводом.
   Одна проблема, правда, возникает: рост. Десятилетний мальчик – не взрослый мужчина, поэтому Кертис Хэммонд может или все видеть перед собой, или ловко управляться с педалями газа и тормоза, но не первое и второе одновременно. Правда, вытянув до предела правую стопу, так, что она образовывает с голенью чуть ли не прямую линию, и устроившись на самом краешке сиденья, он может хоть что-то видеть перед собой и при этом нажимать на педали.
   Конечно, это сказывается на скорости внедорожника, которая теперь более приличествует похоронной процессии, а не забегу к свободе.
   И хотя ему хочется уехать как можно дальше от своих преследователей, мальчик помнит, что его главный союзник – время, а не расстояние. Только час за часом, день за днем оставаясь Кертисом Хэммондом, он сможет укрыться от преследователей. Есть, конечно, методы, которые могут облегчить ему управление «Маунтиниром», но, прибегнув к ним, он превратится в мишень для своих врагов, как только те начнут вновь сканировать местность. А произойдет это очень скоро.
   Мудрость матери. Чем дольше ты носишь чужой облик, тем полнее ты с ним сживаешься. Чтобы выдавать себя за другого, беглец не должен выходить из образа, ни на одно мгновение. Новая личность – не просто приобретение надежных документов. Тебя могут выдать внешность, разговор, походка, манера поведения. Чтобы успешно реализовать свои замыслы, нужно каждой клеткой своего существа стать этой новой личностью и оставаться ею двадцать четыре часа в сутки, независимо от того, следят за тобой или нет.
   Даже после смерти в этом вопросе мама остается истиной в последней инстанции, как и всеобщим символом храбрости и свободы. Ее будут чтить еще очень и очень долго. Даже если бы она не была его матерью, он бы все равно руководствовался ее советами. Но он – ее сын, и с него спрос особый. Он должен не просто выжить, но и далее во всем следовать ее учению и передавать его другим.
   Горе вновь охватывает мальчика, и какое-то время он едет с ним в обнимку.
   Юго-западное направление его не устраивает, он опасается, что долина в какой-то момент выведет его к автостраде, которая наверняка патрулируется. Он прибыл с востока. Город-призрак лежит на севере. Таким образом, выбор у него небогат: ехать можно только на запад, поперек долины.
   Рекорд скорости он ставить не собирается, внедорожник едет то быстрее, то медленнее, в зависимости от того, сильнее ли он жмет на педаль газа или заглядывает над рулем в ветровое стекло. Как выясняется, на соляном озере этот метод управления достаточно эффективен. А вот когда они добираются до западного склона, становится ясно, что придется искать что-нибудь новенькое.
   В почве слишком мало соли, чтобы рассчитывать на естественную флуоресценцию. Видимость, и без того ограниченная ростом мальчика, стремительно ухудшается до состояния, которое можно охарактеризовать как езда вслепую. Включить фары внедорожника – не решение проблемы, если, конечно, он не хочет привлечь к себе внимание и таким образом покончить с собой.
   Склон каменистый и неровный. Кертису необходимо быстрее реагировать на изменения, манипулируя педалями и тормоза, и газа, чего не требовалось при движении по соляному озеру.
   Он переводит ручку переключения скоростей в нейтральное положение, смотрит на уходящий вверх склон, не зная, что и делать.
   Становящаяся ему сестрой предлагает решение. Пока они пересекали соляное озеро, Желтый Бок притихла на пассажирском сиденье, разукрашивая боковое стекло отпечатками носа. Теперь поднялась на лапы и многозначительно смотрит на Кертиса.
   Может, из-за горя, которое так тяготит его, может, еще не придя в себя от общения с этим странным сторожем, Кертис не сразу соображает, что к чему. Поначалу думает, что она хочет, чтобы ее почесали за ухом.
   Поскольку собаке нравится, когда ее чешут за ухом или где-то еще, Желтый Бок с минуту получает удовольствие, а потом, упираясь задними лапами в сиденье, передние кладет на приборный щиток. Эта позиция обеспечивает ей прекрасный обзор.
   Телепатический канал мальчик – собака потерял бы всякий смысл, если бы Кертис и теперь не понял, к чему она клонит. Но ему, разумеется, все ясно. Он будет вести внедорожник, она – служить ему глазами.
   Хорошая собачка!
   Он сползает ниже, правую ногу полностью ставит на педаль газа. Теперь при необходимости ему не составит труда перенести ее на педаль тормоза. Не будет никаких проблем и с переключением скоростей. Просто он не может выглянуть в ветровое стекло.
   Связь их еще не полная. Она только становится ему сестрой, еще ею не стала. Однако их особые отношения значительно упрочились в тот пугающий момент, когда каждый увидел промелькнувшую перед глазами жизнь другого.
   Кертис включает первую передачу, нажимает на педаль газа, и внедорожник начинает движение по пологому западному склону, который мальчик видит глазами собаки. Во время подъема обоим прибавляется уверенности, и еще до вершины им удается достичь полной гармонии.
   Преодолев гребень, он останавливает «Меркурий», садится, чтобы собственными глазами взглянуть на северо-восток. Сражение в городе-призраке, похоже, завершилось. Выродки и самые плохие выродки поняли, что остались с носом: добыча ускользнула от них. Потеряв всяческий интерес друг к другу, они вновь сосредоточили внимание на поиске мальчика и собаки.
   В небе светились сигнальные огни двух вертолетов. Третий приближался с востока. Подкрепление.
   Вновь соскользнув вниз, Кертис ведет внедорожник на запад, по незнакомой территории, которую видит глазами верной собаки.
   Едут они достаточно быстро, но Кертис постоянно помнит о том, что при резком торможении становящаяся ему сестрой может сильно удариться о ветровое стекло.
   Однако он хочет по максимуму использовать время, имеющееся в их распоряжении. Понимает, что собака не сможет служить его глазами так долго, как ему хотелось бы. Кертису отдыха не требуется, за свою жизнь он не спал ни минуты, а вот Желтому Боку без сна не обойтись.
   В конце концов, мальчик не должен забывать, что он и становящаяся ему сестрой не просто принадлежат к разным биологическим видам с различными физическими способностями и ограничениями, они еще и родились на разных планетах.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 [30] 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация