А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Мертвый и живой" (страница 7)

   Глава 15

   На застекленном крыльце висели подвешенные к потолку корзины с папоротниками. Листья напоминали пауков, изготовившихся к броску на жертву.
   Не боясь тролля, но и не собираясь сидеть с ним в темноте, Эрика зажгла свечу в граненом подсвечнике из красного стекла. Из-за геометрии огранки огонек раскрасил лицо тролля в разные оттенки красного, и оно стало напоминать кубистский портрет Красной смерти из одноименного рассказа Эдгара По, будь это рассказ о забавном карлике с круглым подбородком, безгубой полоской рта, бородавчатой кожей и огромными, выразительными, прекрасными (и странными) глазами.
   Эрике как жене Виктора полагалось демонстрировать остроумие и умение поддержать разговор в тех случаях, когда Виктор принимал гостей у себя дома и ей отводилась роль хозяйки, или шел с нею в гости или на какие-нибудь публичные мероприятия. Поэтому в ее программе содержалась целая энциклопедия литературных аллюзий, и Эрика без труда находила среди них наиболее подходящую к случаю, хотя не читала ни одной книги, из которых эти аллюзии вошли в человеческий лексикон.
   Если на то пошло, ей строго-настрого запретили читать книги. Эрика Четвертая, ее предшественница, проводила много времени в превосходной библиотеке Виктора, возможно, чтобы самосовершенствоваться и быть лучшей женой. Но книги испортили ее, и Виктор отделался от Эрики Четвертой, как отделываются от больной лошади.
   Эрике Пятой однозначно дали понять, что книги опасны, что в мире нет ничего более опасного, во всяком случае, для жены Виктора Гелиоса. Эрика не знала, правда ли это, но не сомневалась: начни она читать книги, ее жестоко накажут, а то и уничтожат.
   Какое-то время, сидя за столом, она и тролль с интересом разглядывали друг друга. Она пила коньяк, он – белое вино, бутылку которого Эрика ему дала. По веской причине она молчала, а он, казалось, с пониманием и сочувствием относился к тому положению, в которое он поставил ее несколькими словами, произнесенными ранее.
   В первый раз подойдя к окну, прижавшись к стеклу лбом, глядя на нее, сидящую на крыльце (до того, как Эрика собрала ему корзинку), тролль представился: Харкер.
   – Эрика, – ответила она, указав на себя.
   Его улыбка тогда показалась ей отвратительной раной. Эрика не сомневалась, что ничего бы не изменилось, если бы он вновь улыбнулся, потому что от более близкого знакомства такие лица красивее не становились.
   Идеальной хозяйке полагалось радушно принимать любого гостя, каким бы он ни был уродом, вот Эрика и продолжала смотреть на него сквозь стекло, пока тролль не произнес: «Ненавижу его».
   Они оба не коснулись первого визита тролля. Время шло, но молчание нисколько не мешало им при их второй встрече наедине.
   Эрика не решалась спросить, кого он ненавидит, потому что, если бы он произнес имя ее создателя, ей бы пришлось, следуя заложенной в нее программе, самой задержать его и посадить под замок или предупредить кого положено об опасности, которую он из себя представлял.
   Из-за того, что она сразу не выдала тролля, ее могли избить. С другой стороны, если бы она его выдала, ее все равно могли избить. В этой игре четких правил не было. А кроме того, все правила касались только ее, никак не связывая Виктора.
   В этот час все слуги находились в общежитии, расположенном в глубине поместья, скорее всего, предавались энергичному, зачастую и жестокому сексу: только таким способом Новым людям дозволялось снимать напряжение.
   Виктор любил проводить ночи в одиночестве. Эрика подозревала, что спал он мало, если вообще спал, но не знала, почему с такой серьезностью муж относился к ночному уединению. Наверное, и не хотела знать.
   Барабанная дробь дождя по крыше и окнам придавала молчанию на застекленном крыльце оттенок уюта, даже интимности.
   – У меня очень хороший слух, – наконец заговорила Эрика. – Если я услышу чьи-то шаги, то задую свечку, и ты сможешь тут же выскользнуть за дверь.
   Тролль согласно кивнул.
   – Харкер, – произнес он.
   Не прошло и двадцати четырех часов с того момента, как Эрика Пятая вышла из резервуара сотворения, но она уже все знала о жизни мужа и его достижениях. События каждого его дня загружались в мозг пребывающей в резервуаре жены, чтобы она могла в полной мере понимать его величие и осознавать, какое раздражение вызывает у величайшего гения несовершенство окружающего мира.
   Эрика, как и другие ключевые Альфы, также знала имена всех Альф, Бет, Гамм и Эпсилонов, выращенных в «Руках милосердия», и характер работы, которую они выполняли для своего создателя. Следовательно, фамилию Харкер ей уже доводилось слышать.
   Несколькими днями раньше, до того, как с ним что-то начало происходить, Альфа, которого звали Джонатан Харкер, служил детективом отдела расследования убийств Управления полиции Нового Орлеана. В столкновении с двумя другими детективами этого отдела, Старыми людьми О’Коннор и Мэддисоном, клон настоящего Харкера погиб: сначала в него несколько раз выстрелили из помповика, а потом он упал с крыши.
   Но правда была куда более странной, чем официальная ложь.
   Прошлым днем, между двумя избиениями Эрики, Виктор провел вскрытие Харкера и обнаружил, что большей части торса Альфы нет. Мышцы, внутренние органы, некоторые кости отсутствовали. Исчезло порядка пятидесяти фунтов массы Альфы. Плюс к этому из тела торчала обрезанная пуповина, предполагающая, что внутри Харкера кто-то жил, кормился его телом, а потом отделился от своего хозяина после падения с крыши.
   Теперь же Эрика маленькими глотками пила коньяк. А тролль – вино.
   – Ты вырос в Харкере? – спросила она.
   Отражаясь от граней подсвечника, свет делился на квадраты, прямоугольники, треугольники, которые превращали лицо тролля в мозаику красных оттенков.
   – Да, – проскрипел он. – Я – из того, кем был.
   – Харкер мертв?
   – Кем он был, мертв, но я – кто он был.
   – Ты – Джонатан Харкер?
   – Да.
   – Не просто существо, которое выросло в нем, как раковая опухоль?
   – Нет.
   – Он понимал, что ты растешь в нем?
   – Он, кто был, знал обо мне, который есть.
   По десяткам тысяч литературных аллюзий (по ним Эрика могла пробежаться в мгновение ока, чтобы подобрать наиболее подходящую) она знала: если в сказках тролли, или карлики, или другие подобные существа начинали говорить загадками или как-то витиевато – жди от них беды. Тем не менее она чувствовала какую-то близость с этим существом и доверяла ему.
   – Могу я называть тебя Джонатан?
   – Нет. Зови меня Джонни. Нет. Зови меня Джон-Джон. Нет. Не так.
   – Так как же мне тебя называть?
   – Ты узнаешь мое имя, когда мое имя станет известно мне.
   – У тебя остались все воспоминания и знания Джонатана?
   – Да.
   – Изменения, через которые ты прошел, были неконтролируемыми или намеренными?
   Тролль на мгновение еще сильнее сжал безгубый рот.
   – Он, кто был, думал, что-то происходит с ним. Я, кто есть, осознаю, он сделал так, чтобы это случилось.
   – Подсознательно ты отчаянно хотел стать кем-то другим, не Джонатаном Харкером.
   – Джонатан, который был… он хотел быть самим собой, стать не таким, как Альфа.
   – Он хотел оставаться человеком, но выйти из-под контроля своего создателя, – истолковала слова тролля Эрика.
   – Да.
   – В итоге ты покинул тело Альфы и стал… какой ты теперь.
   Тролль пожал плечами.
   – Как видишь.

   Глава 16

   Из-за декоративной пальмы, растущей в кадке на веранде дома Арсеню, Баки Гитро наблюдал, как его обнаженная жена легонько стучит в окно семейной гостиной. Переминался с ноги на ногу, такой возбужденный, что не мог устоять на месте.
   Вероятно, Джанет не услышали. Она постучала громче.
   Мгновением позже юный Чарльз Арсеню, потенциальный интернет-предприниматель, появился у окна. Удивлению, отразившемуся на его лице при виде обнаженной соседки, мог бы позавидовать и мультяшный персонаж.
   Старый человек подумал бы, что Чарльз выглядит комично, и, наверное, рассмеялся. Баки принадлежал к Новой расе, а потому не нашел в происходящем ничего комичного. Удивление, написанное на лице Арсеню, только усилило желание Баки увидеть, как Чарльза рвут на части, калечат, убивают. Но ненависть Баки к Старым людям была столь велика, что желание убивать усилилось бы, независимо от того, какая из эмоций отразилась на лице молодого парня.
   Сквозь крону пальмы Баки увидел, что Чарльз заговорил. Слов, конечно, не разобрал, но смог прочесть по губам: «Миссис Гитро? Это вы?»
   Со своей стороны окна Джанет ответила:
   – Ох, Чарли, ох, случилось что-то ужасное.
   Чарльз таращился на Джанет и молчал. А по наклону головы парня Баки понял, что смотрит он не на лицо.
   – Случилось что-то ужасное, – повторила Джанет, чтобы разрушить гипнотический транс, в который загнали беднягу ее полные, но стоящие торчком груди. – Только ты можешь мне помочь, Чарли.
   Как только Чарли отошел от окна, Баки выскочил из-за пальмы, метнулся к дому, прижался к стене у двери из семейной гостиной на веранду.
   Когда Джанет шла к высокой стеклянной двери, выглядела она такой же ненасытной, как богиня смерти какого-нибудь первобытного племени. Губы разошлись в злобной усмешке, ноздри раздувались, глаза, безжалостные и гневные, пылали жаждой крови.
   Баки обеспокоился, что Чарльз, увидев такую Джанет, догадается о ее истинных намерениях, не откроет дверь, поднимет тревогу.
   Но, когда она подошла к двери и повернулась к ней лицом, Баки увидел уже совсем другую Джанет: испуганную и беспомощную женщину, которая пытается найти сильного мужчину, чтобы опереться на него полными, но стоящими торчком грудями.
   Чарльз не распахнул дверь сразу только потому, что руки очень уж сильно тряслись и не могли справиться с замком. Когда же дверь все-таки открылась, Джанет прошептала:
   – Ох, Чарли, я не знала, куда пойти, а потом… я вспомнила… тебя.
   Баки подумал, что услышал какой-то шум на веранде у себя за спиной. Оглянулся, но никого не увидел.
   – Случилось что-то ужасное, – Джанет подалась вперед, на Чарльза, грудью заталкивая его в комнату, оставив дверь открытой.
   Баки очень уж хотелось ничего не упустить, но он не решался показаться в дверном проеме и войти в дом до того, как Джанет полностью возьмет ситуацию под контроль. Поэтому он лишь чуть наклонился и заглянул в открытую дверь.
   Именно в этот момент Джанет укусила Чарльза (Баки никогда бы не подумал, что за это место можно укусить) и одновременно ребром ладони раздробила ему кадык, предотвращая крик.
   Баки поспешил внутрь, чтобы понаблюдать за происходящим, забыв закрыть за собой дверь.
   И хотя сольное выступление Джанет длилось меньше минуты, Баки сумел много чего увидеть, получил наглядный урок лютости и жестокости, который пошел бы на пользу даже заплечных дел мастерам Третьего Рейха. Он стоял, восторгаясь ее изобретательностью.
   Учитывая жуткость зрелища, которое являла собой семейная гостиная после того, как Джанет покончила с Чарльзом, оставалось только удивляться, что проделала она все это практически бесшумно, во всяком случае, не разбудив никого в доме.
   На плазменном экране парень в оранжевом парике и клоунском раскрасе по-прежнему занимался с девицей, прикованной к статуе Джорджа С. Паттона. Творил что-то настолько невероятное, что зрители, должно быть, кричали от ужаса или восторга, чтобы подавить рвотный рефлекс. Но в сравнении с Джанет режиссеру определенно не хватало воображения. Он тянул лишь на ребенка-социопата, отрывающего крылышки мухам.
   – Я не ошиблась, – прошептала Джанет. – Убивать голой лучше всего.
   – Ты думаешь, это одна из твоих базовых личностных ценностей?
   – Да. Это абсолютно моя Бэ-эл-це.
   Хотя они знали Арсеню не столь хорошо, как Беннетов, им было известно, что в доме живут еще четверо: шестнадцатилетний Престон, который задирал малолеток, Антуан и Евангелина, а также мать Евангелины, Марселла. Бабушка занимала спальню на первом этаже, комнаты остальных находились на втором.
   – Я готов разобраться с кем-нибудь из них точно так же, как ты разобралась с Чарли, – возвестил Баки.
   – Займись Марселлой.
   – Хорошо. А потом мы пойдем наверх.
   – Разденься. Почувствуй свою силу.
   – С нею я хочу разобраться одетым, – ответил Баки. – Чтобы потом, когда я разберусь с кем-то еще уже будучи голым, мне было что сравнивать.
   – Это хорошая идея.
   Джанет вышла из семейной гостиной грациозно и неслышно, как пантера. Баки последовал за ней, в превосходном настроении, оставив дверь на веранду открытой в ночь.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 [7] 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация