А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Мертвый и живой" (страница 2)

   Глава 3

   В огромной кухне «Рук милосердия» Рипли в одиночестве сидел на табуретке у одной из центральных стоек, изготовленных из нержавеющей стали. Руками отрывал куски от трехфунтового окорока и заталкивал в рот.
   Среднему Новому человеку требовались пять тысяч калорий в день, чтобы поддерживать жизнедеятельность организма, в два с половиной раза больше, чем обычному. Но в последнее время Рипли предавался обжорству, в один присест отправляя в желудок десять тысяч калорий, а то и больше.
   Рвать мясо ему нравилось куда больше, чем есть. В эти дни желание что-то рвать, особенно мясо, появлялось у Рипли все чаще. Приготовленное мясо служило заменителем для мяса сырого, плоти Старых людей. Вот уж кого ему хотелось рвать больше всего.
   Никому из них не разрешалось убивать или выказывать желание убить… до получения соответствующего приказа от Пасечника.
   Именно так Рипли прозвал Виктора Гелиоса. Многие называли его Отцом, но мистер Гелиос страшно злился, если слышал, что кто-то так его называет.
   Они были не детьми своего создателя, а его собственностью. Он не считал, что чем-то им обязан, зато они были обязаны ему всем.
   Рипли съел весь окорок, напоминая себе, что Пасечник придумал блестящий план для нового мира.
   Семья – не просто отживший свое атрибут, но еще и опасный, потому что ставит себя выше благополучия расы. Отношения родитель – ребенок необходимо искоренить. И Новые люди, рождающиеся взрослыми из резервуаров сотворения, должны хранить верность не друг другу, а исключительно новому обществу, создаваемому Гелиосом, даже не обществу, а идее общества.
   Из холодильника размером с небольшую комнату Рипли достал кусок копченой говяжьей грудинки весом в два фунта. Вновь сел на табурет у центральной стойки.
   Семьи воспитывали индивидуумов. Из резервуаров сотворения появлялись «рабочие пчелы», каждая предназначалась для выполнения определенной функции. Зная свое место и предназначение в жизни, ты мог испытывать удовлетворенность, недоступную Старой расе. Свободная воля – проклятье Старых людей. Запрограммированная цель – триумф Новых.
   Рой – семья, улей – дом, и будущее станет принадлежать орде.
   Пальцами он принялся рвать грудинку. Мясо на ощупь было жирным. И хотя грудинку хорошо прокоптили, он ощущал запах крови.
   Как бы много ни съедал Рипли, он не поправлялся ни на фунт. Великолепно отлаженный механизм обмена веществ обеспечивал сохранение идеального веса.
   Обжорство, однако, не являлось потаканием собственным слабостям. И, увы, не отвлекало от тревожных мыслей. Он не мог не думать об Уэрнере, начальнике службы безопасности «Рук милосердия».
   Несколькими часами ранее у Уэрнера случилась, по словам Пасечника, «глобальная трансформация на клеточном уровне». Он перестал быть Уэрнером, перестал внешне напоминать человека, превратился… во что-то еще.
   При создании (его проектировали для выполнения обязанностей начальника службы безопасности) Уэрнеру ввели генетический материал пантеры, с тем чтобы повысить его ловкость и скорость, паука, чтобы увеличить эластичность сухожилий, и таракана, для большей прочности соединительных тканей… Когда Уэрнер стал аморфным, эти кошачьи, паучьи и тараканьи гены начали проявлять себя, сначала по очереди, потом одновременно.
   Мистер Гелиос назвал Уэрнера уникальным случаем. Такое никогда не происходило ранее. И, по словам Пасечника, более не могло повториться.
   Вот насчет этого у Рипли уверенности и не было. Возможно, то, что произошло с Уэрнером, в точности повториться и не могло, но сколько других «уникальных случаев» ожидало их впереди?
   Будучи главным заместителем Пасечника по лаборатории, Рипли располагал слишком обширными знаниями, чтобы подавить озабоченность. В резервуаре созидания, благодаря методу прямой информационной загрузки, он получил блестящее образование, узнав все, как о физиологии человеческих существ, созданных природой, так и о сверхчеловеках, сотворенных Виктором.
   Никто из Старых людей не мог трансформироваться в пантеро-пауко-тараканье чудовище. И такая судьба казалась полным нонсенсом для представителя Новой расы.
   Трансформация Уэрнера указывала, что и Пасечник может допускать ошибки. Удивление Пасечника при виде изменений, происходящих с Уэрнером, это только подтверждало.
   Покончив с грудинкой, но не утолив аппетит и не избавившись от озабоченности, Рипли покинул кухню, чтобы побродить по коридорам «Рук милосердия». Мистер Гелиос уехал домой. Однако даже в эти предрассветные часы в лабиринте лабораторий Альфы проводили эксперименты и выполняли различные работы в полном соответствии с указаниями своего создателя.
   Держась коридоров, впервые опасаясь того, что он может увидеть, войдя в лаборатории, Рипли в конце концов добрался до комнаты наблюдения, обслуживающей все три изолятора. Согласно индикаторным лампочкам на контрольной панели, в настоящий момент по назначению использовался только изолятор номер два. В нем находился бедолага Уэрнер.
   В каждом изоляторе были установлены шесть камер наблюдения, которые полностью контролировали все пространство. Шесть экранов могли одновременно показывать все три изолятора или только один с шести ракурсов. Светящиеся таблички под экранами указывали, что сейчас на все выведена «картинка» изолятора номер два.
   Пол, стены, потолок помещения размером двадцать на пятнадцать футов сделали из монолитного железобетона толщиной в восемнадцать дюймов. Изнутри их облицевали тремя слоями перехлестывающихся стальных листов, к которым поворотом рубильника подавался разряд электрического тока, убойный для обитателя изолятора.
   Пасечник иногда создавал экзотических представителей Новой расы, воинов, живые машины смерти, которым предстояло участвовать в эффективном уничтожении Старых людей, когда наступит долгожданный день революции. Бывало, что из-за проблем с программированием эти существа не подчинялись приказам, даже бунтовали. В таких случаях их обездвиживали сильнодействующими лекарственными препаратами, доставляли в изолятор для изучения, а потом уничтожали.
   Но того, кто был Уэрнером, Рипли на экранах не увидел. Камеры полностью перекрывали все пространство изолятора, спрятаться это существо нигде не могло.
   По полу были разбросаны останки Патрика Дюшена, одного из созданий Пасечника, которого отправили в изолятор, чтобы проверить возможности трансформированного Уэрнера.
   Переходной отсек соединял камеру наблюдения с изолятором номер два. Вход и выход из переходного отсека закрывался массивной круглой стальной дверью, какие используются в банковских хранилищах. Обе двери не могли открыться одновременно.
   Рипли посмотрел на дверь, обращенную к комнате наблюдения. Ничто живое на Земле, рожденное естественным способом или созданное Гелиосом, не могло преодолеть этот стальной барьер толщиной в два фута.
   Камера в изоляторе показывала, что закрыта и внутренняя дверь в переходной отсек.
   Рипли сомневался, что трансформированный Уэрнер бродит по зданию. Любой, кто увидел его, поднял бы тревогу.
   Имелось только одно объяснение. По каким-то причинам внутренняя дверь оставалась открытой достаточно долго, чтобы обитатель изолятора проник в переходной отсек. И теперь его отделял от комнаты наблюдения только один стальной барьер, а не два.

   Глава 4

   Баки и Джанет Гитро вымокли насквозь, пока под проливным дождем добирались до переднего крыльца дома Беннетов.
   – Нам следовало взять зонтики, – слишком поздно спохватился Баки. – Мы очень уж странно выглядим.
   Им так не терпелось убить Беннетов, что они и не подумали о капризах погоды.
   – Возможно, мы выглядим так странно, что они не впустят нас в дом, – тревожился Баки. – Особенно в такой час.
   – Они – совы. Для них время совсем и не позднее. Они нас впустят, – заверила его Джанет. – Мы скажем, что произошло что-то ужасное и нам нужно с ними поговорить. Именно так и ведут себя соседи, успокаивают друг друга, когда происходит что-то ужасное.
   За стеклянными дверьми и шелковыми занавесками комнаты заполнял мягкий янтарный свет.
   – А что произошло ужасного? – спросил Баки, когда они поднимались по ступенькам.
   – Я убила посыльного, который принес пиццу.
   – Не думаю, что они нас впустят, если ты скажешь им такое.
   – Мы не станем им это говорить. Только скажем, что произошло что-то ужасное.
   – Неожиданно ужасное, – уточнил Баки.
   – Да, именно.
   – Если это сработает, они на удивление доверчивые люди.
   – Баки, мы же не полные незнакомцы. Мы – соседи. А кроме того, они нас любят.
   – Они нас любят?
   У двери Джанет понизила голос.
   – Тремя днями раньше мы приходили сюда на барбекю. Элен сказала: «Мы так вас любим». Помнишь?
   – Но они ведь пили. Элен сказала это уже после того, как прилично набралась.
   – Тем не менее она говорила искренне. Они нас любят и позволят нам войти.
   Баки вдруг охватила подозрительность.
   – Как же они могут нас любить? Мы даже не те, за кого они нас принимают.
   – Они не знают, что мы – не те, за кого они нас принимают. Они не будут этого знать, даже когда я начну их убивать.
   – Ты серьезно?
   – Абсолютно, – и Джанет нажала на кнопку звонка.
   – Старые люди – действительно такая легкая добыча?
   – Они – котята, – уверенно заявила Джанет.
   – Котята?
   – Слепые котята, – на крыльце зажегся свет, и Джанет добавила: – Ты захватил камеру?
   Когда Баки доставал камеру, за окном слева от двери появилась Элен Беннет, при виде соседей на ее лице отразилось удивление.
   Джанет повысила голос, чтобы Элен смогла услышать ее.
   – Элен, произошло что-то ужасное.
   – Джанет убила посыльного, который принес пиццу. – Слова эти Баки произнес слишком тихо, чтобы Элен могла их расслышать. Предназначались они исключительно для ушей его жены и показались ему очень уместными, раз уж их развлечения только набирали ход.
   Удивление на лице Элен сменилось озабоченностью. Она отошла от окна.
   Услышав, как Элен открывает первый из двух врезных замков, Баки шепнул Джанет:
   – Сделай с ней что-то особенное!
   – Я так ее ненавижу, – ответила Джанет.
   – Я тоже ненавижу ее, – кивнул Баки. – Я ненавижу его. Я их всех ненавижу. Сделай с ней что-то действительно из ряда вон выходящее.
   Элен открыла второй врезной замок, распахнула дверь, отступила, давая им войти в дом. Симпатичная блондинка с ямочкой на правой щеке, которая, правда, появлялась лишь при улыбке. Но сейчас Элен не улыбалась.
   – Джанет, Баки, вы такие подавленные. Я даже боюсь спросить, что случилось.
   – Случилось что-то ужасное, – повторила Джанет. – Где Янси?
   – Он на заднем крыльце. Мы решили пропустить по стаканчику перед сном, слушаем Этту Джеймс[1]. Что случилось, дорогая, что не так?
   – Случилось что-то ужасное, – ответил Баки, закрывая за собой входную дверь.
   – Ох, нет, – в голосе Элен слышалась тревога. – Мы вас так любим. А вы, похоже, очень опечалены. И промокли насквозь, вода капает на паркет. Что случилось?
   – Случилось нечто ужасное, – повторил Баки.
   – Камеру приготовил? – спросила Джанет.
   – Так точно, – ответил Баки.
   – Камеру? – переспросила Элен.
   – Эта фотография нам нужна для нашего альбома, – ответила Джанет и сделала с Элен что-то куда более особенное, чем Баки даже мог себе представить.
   Настолько особенное, что он застыл как громом пораженный, забыв про камеру, и упустил шанс запечатлеть самое-самое.
   Джанет превратилась в мчащийся локомотив ярости, циркулярную пилу ненависти, отбойный молоток жестокости, вскормленной завистью. К счастью, Элен она убила не мгновенно, и кое-что из проделанного ею с женщиной потом, тоже особенного, но не такого шокирующего, Баки сумел сфотографировать.
   – Думаю, из моей программы стерлись еще какие-то разделы, – заметила Джанет, покончив с Элен.
   – Судя по всему, да, – кивнул Баки. – Помнишь, я говорил, что мне понравится только наблюдать? И да, действительно понравилось.
   – Хочешь заняться Янси?
   – Нет, к этому я еще не готов. Давай я лучше заманю его в дом. Если он на заднем крыльце и увидит тебя в таком виде, то убежит со всех ног.
   Одежду Джанет и ее саму теперь вымочил не только дождь.
   На просторном застекленном заднем крыльце стояла удобная плетеная мебель из ротанга. Свет приглушили, звучала тихая музыка.
   Янси Беннет в белой льняной рубашке, светло-коричневых брюках и сандалиях сидел у столика, на котором стояли два стакана, вероятно, с «Каберне», и хрустальный графин, наполовину наполненный вином.
   Когда на крыльце появился Гитро, Янси еще убавил звук.
   – Привет, сосед, что-то ты сегодня припозднился.
   – Случилось что-то ужасное, – Баки приблизился к нему. – Ужасное, ужасное.
   Янси Беннет отодвинул стул от стола, поднялся.
   – Что? Что случилось?
   – Не могу даже сказать. Не знаю, как об этом сказать.
   Янси положил руку на плечо Баки.
   – Эй, дружище, что бы это ни было, мы здесь и всегда поможем.
   – Да. Знаю. Вы здесь и всегда поможете. Я хочу, чтобы тебе сказала об этом Джанет. Сам не могу. Она сможет. Она в доме. С Элен.
   Янси попытался пропустить Баки вперед, но тот предпочел войти в дом следом за хозяином.
   – Ты хоть намекни, Баки.
   – Не могу. Просто не могу. Это так ужасно. Как-то по-особенному ужасно.
   – Что бы это ни было, надеюсь, Джанет держится лучше, чем ты.
   – Лучше, – согласился Баки. – Она очень даже хорошо держится.
   Войдя на кухню следом за Янси, Баки закрыл дверь на заднее крыльцо.
   – Где они? – спросил Янси.
   – В гостиной.
   Едва Янси шагнул к темному коридору, который вел к комнатам в передней части дома, на ярко освещенную кухню вышла Джанет.
   Алая невеста дьявола.
   В ужасе Янси отпрянул.
   – Господи, что с тобой случилось?
   – Со мной ничего не случилось, – ответила Джанет. – Это я позабавилась с Элен.
   А мгновением позже она начала забавляться с Янси. Он был мужчиной крупным, она – женщиной среднего роста. Но он принадлежал к Старой расе. А она – к Новой, исход не мог вызвать сомнений, как, скажем, и в поединке топора и сурка.
   А самое удивительное заключалась в том, что Джанет ни в чем не повторилась. Ее злобная ненависть к Старым людям проявила себя в уникальных жестокостях.
   Камера в руках Баки щелкала и щелкала.
Чтение онлайн



1 [2] 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация