А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Мертвый и живой" (страница 28)

   Глава 66

   Жук не хотел умирать.
   Не хотел и Джоко. Все шло так хорошо. Мыло. Первая поездка в автомобиле. Собеседница. Первые штаны. Никто давно уже его не бил. Скоро он мог получить шутовской колпак. И на тебе, появляется гигантский жук-убийца. Ну почему Джоко всегда так не везет?
   Две режущие лапы. Одна рвущая. Шесть клещей. Пила вместо языка. Зубы. Несколько рядов зубов. Все, кроме дыры, плюющейся огнем. Или была и она? Жук, рожденный убивать.
   Джоко прыгнул на него обеими коленями. Резал, рубил, пронзал ножом. Поднял над собой, швырнул на асфальт. Вновь поднял и швырнул. Опять. Продолжил резать, рубить, пронзать. Яростно. Безжалостно. Джоко сам себя испугал.
   Жук вырывался. Пытался убежать. Но не сопротивлялся и умер.
   Удивленный пацифизмом жука, Джоко поднялся. Может, от вида Джоко жука парализовал ужас? Джоко стоял под проливным дождем, жадно хватая ртом воздух. Перед глазами все плыло.
   Дождь барабанил по его лысой голове.
   Он потерял бейсболку. Ага, вот она, под ногами.
   Эрика и Виктор, похоже, лишились дара речи.
   – Жук, – выдохнул Джоко.
   – Я его не видела, – вырвалось у Эрики. – Пока он не умер.
   Джоко – триумфатор. Герой. Его время пришло. Наконец-то его время. Слава.
   Виктор пронзил Джоко взглядом.
   – Ты его видел?
   Регулировочный ремешок бейсболки зацепился за пальцы на ноге Джоко.
   – Он собирался… – Джоко чихнул, глядя на Эрику, – …тебя убить.
   Виктор не согласился.
   – Согласно его программе, он не убивал тех, от кого пахло плотью Новых людей. Из нас троих он мог убить только меня.
   Джоко спас Виктора от неминуемой смерти.
   – Ты – из моих людей, но я тебя не знаю.
   Глупо, глупо, глупо. Джоко хотел лечь перед одной из машин, чтобы его переехали сначала передним, а потом и задним колесами.
   – Ты кто? – спросил Виктор.
   Джоко хотел побить себя ведром.
   – Ты кто? – повторил вопрос Виктор.
   Стараясь стряхнуть бейсболку с ноги, все еще тяжело дыша, Джоко ответил без должного вызова:
   – Я… дитя… Джонатана Харкера, – он поднял нож. Лезвие сломалось об жука. – Он умер… чтобы родить меня.
   – Ты – паразит, спонтанно развившийся в теле Харкера.
   – Я… жонглер.
   – Жонглер?
   – Не важно, – Джоко разжал пальцы, сжимавшие рукоятку ножа. Яростно дернул ногой. Регулировочный ремешок соскочил с пальцев.
   – Мне нужно изучить твои глаза.
   – Конечно. Почему нет?
   Джоко отвернулся. Кувырок, кувырок, кувырок вперед, один назад. Кувырок, кувырок, кувырок вперед. Один назад. Пируэт.
* * *
   Наблюдавшей, как тролль кувыркается и делает пируэты на мокром асфальте, Эрике хотелось подбежать к нему, остановить, обнять, сказать, что он настоящий храбрец.
   – Откуда он взялся? – спросил Виктор.
   – Недавно появился в доме. Я знала, что ты захочешь изучить его.
   – Что он делает?
   – Он любит кувыркаться.
   – Я найду в нем ответы на многие вопросы. Почему они меняют форму? Что происходит с плотью? Он мне очень поможет.
   – Я привезу его на ферму, – пообещала Эрика.
   – А еще глаза. Если он будет в сознании, когда я стану вскрывать его глаза, у меня появится отличный шанс понять, что и как они видят.
   Она наблюдала, как Виктор идет к открытой водительской дверце «Мерседеса S600».
   Прежде чем сесть за руль, он еще раз взглянул на кувыркающегося, вертящего пируэты тролля, потом на Эрику.
   – Только не дай ему скрыться в ночи.
   – Не дам. Я привезу его на ферму.
   Когда Виктор сел в седан и уехал с площадки отдыха, Эрика вышла на середину шоссе.
   Ветер терзал ночь, срывал дождь с черного неба, тряс деревья, словно хотел вытрясти из них жизнь. Ее окружал дикий, неистовый, странный мир.
   Тролль шел на руках по разделительной линии.
   Когда шум двигателя растворился в реве ветра, Эрика смотрела вслед «S600», пока задние фонари не исчезли в ночи.
   Ветер танцевал с ночью, помазывая землю дождем, заставляя деревья аплодировать. Ее окружал свободный, жизнерадостный, удивительный мир.
   Эрика поднялась на мыски, широко раскинула руки, набрала полную грудь ветра и замерла перед тем, как сделать первый пируэт.

   Глава 67

   Ферму окружал точно такой же забор, что и свалку. Только вместо сосен вокруг нее росли дубы с замшелыми стволами.
   Щит у ворот указывал, что за забором расположена корпорация «Gegenangriff», что на немецком означало «Контратака». Шутку эту мог оценить только сам Виктор, посвятивший свою жизнь борьбе против окружающего его мира.
   Главный корпус фермы занимал два акра, двухэтажное кирпичное здание. Поскольку в о́круге, на территории которого располагалась ферма, всех полицейских, политиков и чиновников заменили дубли, у Виктора не возникало проблем с самим строительством, техническими инспекциями, необходимыми согласованиями.
   Ворота он открыл пультом дистанционного управления, припарковался в подземном гараже. Случившееся на площадке отдыха развеяло последние сомнения в необходимости поездки на ферму. Его спас от неминуемой смерти мутант, эволюционировавший из Джонатана Харкера, представителя Новой расы. Спас, убив другое создание Виктора, Хамелеона. В результате Виктор окончательно убедился, что гениальная идея проекта «Новые Люди» и его блестящая реализация привели к возникновению системы синхронности, которая сама исправляла допущенные ошибки, корректировала себя во имя достижения максимального эффекта.
   Карл Юнг, великий швейцарский психолог и психотерапевт, выдвинул гипотезу, что синхронность (слово, которое он предложил для, казалось бы, невероятных совпадений, приводящих к существенным последствиям[18]) – беспричинный связующий принцип, который может странными способами упорядочивать нашу жизнь. Виктор наслаждался произведениями Юнга, однако хотел бы переписать многие его эссе и книги, потому что идеям великого швейцарца недоставало глубины понимания. Синхронность не являлась составной частью Вселенной, как верил Юнг, но возникала только в определенные периоды и в определенных обществах, когда люди максимально стремились к рациональности. Чем более рациональным становилось общество, тем заметнее возрастала вероятность возникновения синхронности как средства исправления тех редких ошибок, которые это общество допускало.
   Создание Виктором Новой расы и его видение объединенного мира характеризовались такой рациональностью и тщательностью проработки малейших деталей, что система синхронности просто не могла не возникнуть даже без его участия, сама по себе. Что-то произошло с резервуарами сотворения в «Руках милосердия», незамеченное им, Виктором, и, прежде чем началось массовое появление дефектных Новых людей, внезапно, два столетия спустя после их последней встречи, появляется Девкалион, чтобы сжечь лабораторный корпус… действительно невероятное совпадение! Девкалион полагал, что уничтожает Виктора, а вместо этого остановил производство дефектной продукции, заставил Виктора использовать только новейшие, усовершенствованные резервуары сотворения, установленные на ферме. Синхронность исправила ошибку. И, несомненно, синхронность разберется с Девкалионом и расчистит дорогу от мелких препятствий, вроде детективов О’Коннор или Мэддисона, чтобы обеспечить Виктору быстрое продвижение к вершине власти.
   С неуемным стремлением к могуществу, гениальностью, холодным материализмом и безжалостной практичностью, а теперь еще и со вставшей на его сторону синхронностью, Виктор стал неприкасаемым, бессмертным.
   Достиг бессмертия!
   На лифте он поднялся на первый этаж, где находились залы с резервуарами сотворения. Двери кабины открылись, Виктор вышел и обнаружил, что все сотрудники фермы, шестьдесят два Новых человека, ждут его, как во все века люди собирались на улицах, чтобы искупаться в лучах славы знаменитости или поприветствовать великих политических вождей, мужество и преданность делу которых служили примером и путеводной звездой пролетариату.
   Из-за того, что Виктору пришлось стоять под дождем, пока рожденный Харкером мутант убивал Хамелеона, выглядел он не очень. В любой другой день злился бы из-за того, что ему пришлось появиться на публике в мокром и мятом костюме, с растрепанными волосами. Но в этот великий для него час состояние одежды и волос не имело ровно никакого значения: стоящие перед ним понимали, что он стал бессмертным, и видели только сияние, которое окружало его.
   И как же они таращились на него, потрясенные его мудростью, униженные своей ничтожностью, сокрушенные его божественной силой.
   Виктор поднял руки, широко их развел.
   – Я понимаю благоговейный трепет, который вы испытываете, глядя на вашего создателя, но всегда помните: лучший способ почтить его – еще более усердно выполнять порученную вам работу, отдавать себя полностью, всеми фибрами тела, реализации его видения мира.
   И когда они надвинулись, Виктор понял, что они хотят поднять его на руки и отнести в кабинет, как на протяжении всей истории человечества восторженные толпы проносили героев по улицам и усаживали на трон. Ранее он отругал бы их за то, что они тратят попусту как свое, так и его время. Но, возможно, в этот день, учитывая знаменательность происшедших событий и его присоединение к бессмертным, их следовало простить, потому что, позволив им воздать положенные ему почести, он, конечно, вдохновлял их на новые подвиги, совершаемые ради него.

   Глава 68

   Джоко в отчаянии. Промокший под дождем. На пассажирском сиденье, с подтянутыми к груди коленями, и руками, обхватившими ноги. Козырек бейсболки повернут назад.
   Эрика за рулем. Не ведет машину. Смотрит в ночь.
   Виктор не мертв. Должен быть, но не мертв.
   Джоко не мертв. Должен быть, но не мертв. Полный облом.
   Она просто смотрела в ночь. Ничего не говорила.
   Джоко хотелось, чтобы она хоть что-то сказала.
   Может, она все сделает правильно. Забьет Джоко до смерти. Он этого заслужил. Но нет. Слишком она хорошая. Джоко, как всегда, не везет.
   Что-то он может сделать сам. Опустить стекло. Высунуть голову из окна. Поднять стекло. Отрезать себе голову.
   – Я запрограммирована на повиновение, – наконец заговорила Эрика. – Я делала что-то такое, чего он не одобрил бы… но никогда не пыталась активно не повиноваться ему.
   Джоко мог бы снять футболку. Разорвать на полоски. Засунуть полоски в нос. Скрутить бейсболку. Заткнуть себе горло. Задохнуться.
   – Что-то случилось со мной этой ночью, – продолжила она. – Я не знаю. Может, я могу проехать мимо фермы, может, просто буду ехать, ехать и ехать.
   Джоко может уйти в чащу. Наколоть большой палец. Подождать, пока дикие свиньи учуют кровь, придут и съедят его.
   – Но я боюсь снять внедорожник с тормоза и тронуться с места. Что, если я не смогу проехать мимо фермы? Что, если даже не смогу отпустить тебя на все четыре стороны?
   Джоко поднял руку.
   – Можно сказать?
   – Что?
   – Джоко интересно, есть ли у тебя пешня для колки льда?
   – Зачем тебе пешня для колки льда?
   – У тебя она есть?
   – Нет.
   – Тогда не важно.
   Она наклонилась вперед. Легла лбом на руль. Закрыла глаза, тяжело вздохнула.
   Можно ли покончить с собой с помощью монтировки? Думай об этом. Думай. Думай.
   – Можно сказать?
   – Сказать что?
   – Видишь ухо Джоко?
   – Да.
   – Ушной проход достаточно большой, чтобы он воткнул в него узкий конец твоей монтировки?
   – Да что ты такое говоришь?
   – Не важно.
   Решившись, она отпустила ручник. Перевела ручку коробки передач в положение «Драйв», выехала с площадки отдыха.
   – Куда мы едем? – спросил Джоко.
   – Куда-нибудь.
   – Мы будем проезжать высокий обрыв?
   – Нет. По этой дороге – нет.
   – Мы будем пересекать железнодорожные рельсы?
   – Не знаю. А что?
   – Не важно.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 [28] 29 30 31

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация