А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Мертвый и живой" (страница 27)

   Глава 62

   Хамелеон подозревает обман.
   Вновь ЗАГАДКА пахнет, как МИШЕНЬ и как ИСКЛЮЧЕНИЕ одновременно. Запах ИСКЛЮЧНИЯ гораздо сильнее, чем запах МИШЕНИ, но второй запах определенно присутствует.
   Автомобиль какое-то время стоит на месте. Однако ЗАГАДКА не выходит из него. Молча сидит за рулем.
   Наконец ЗАГАДКА кому-то звонит. Хамелеон слушает, не слышит ничего изобличающего.
   Но ЗАГАДКА говорит о потайных дверях и коридорах, о секретной комнате. Все это предполагает, но не доказывает ничего плохого.
   Хамелеон исходит из того, что ИСКЛЮЧЕНИЯ на что-то плохое не способны. Но его программа на сей счет прописана недостаточно четко.
   Ему разрешено действовать на основе допущений, но это должны быть первоклассные допущения, логически безупречные, подтвержденные четырьмя или пятью вескими доводами. Это допущение на первоклассное не тянет.
   Хамелеону ведомо нетерпение. Между убийствами прошло слишком много времени.
   Он хорошо помнит три убийства. Все случились на этапе тестирования.
   И какое острое он испытывал наслаждение! Хамелеон знает слово, которым обозначается наслаждение, доставляемое убийством: оргазм.
   Все его тело содрогается. При оргазме Хамелеон как никогда ощущает все свое тело, и при этом, что странно, как бы выходит из тела на минуту или две, не чувствует тела – только наслаждение.
   После телефонного звонка ЗАГАДКА вновь сидит молча.
   Хамелеон долгое время провел в холоде. Долгое время находился в полимерном мешке.
   Теперь ему тепло.
   Под приятным запахом разъяряющий запах.
   Хамелеон жаждет оргазма. Хамелеон жаждет оргазма. Хамелеон жаждет оргазма.

   Глава 63

   В глубинах свалки Карсон, Майкл и Девкалион следовали по тоннелю за рабочими и воскрешенными Альфами. Путь их лежал к ферме резервуаров сотворения. Впереди стены тоннеля отражали свет факелов и масляных ламп. Позади, поскольку они замыкали процессию, их подпирала чернильная тьма.
   Воскреситель далеко их обогнал. Возможно, уже находился в главном корпусе фермы.
   Карсон темнота за спиной не тревожила. Она знала, что во владениях нового, такого странного союзника все они в полной безопасности.
   – Телепатически Воскреситель транслирует свою внутреннюю природу, с тем чтобы закрыть от нас истинную внешность, поскольку большинство людей, увидев его, никогда не поверят, что это мирное существо.
   Как и Карсон, Майкл и Девкалион с подозрением отнеслись к телепатически транслируемому образу и тоже увидели, каков Воскреситель на самом деле. Девкалион – дважды, один раз сияние меркло секунд на тридцать.
   Майкл, как и Карсон, лицезрел Воскресителя лишь мгновение. Но, несмотря на склонность к цинизму, не сомневался, что Существу можно полностью доверять, и оно – их верный союзник. «Иначе оно могло убить нас всех, такое оно огромное и сильное».
   – Никто из рабочих свалки не может заглянуть за этот маскировочный экран или даже заподозрить его существование, – продолжил Девкалион. – Я сомневаюсь, что и у Альф, Эрики Четвертой и остальных, есть такие подозрения. Они и Воскреситель – одной плоти, разработанной Виктором для Новых людей. Возможно, по этой причине они более восприимчивы к телепатическим сигналам Воскресителя.
   – Я тоже восприимчив, – откликнулся Майкл. – У меня такое ощущение, что я в приемной Рая дружески беседую с архангелом, ожидая вынесения решения.
   – Почему это существо… так выглядит? – спросила Карсон.
   – Едва ли Виктор хотел, чтобы оно так выглядело. Физиологически – это результат неудачного эксперимента. Но с разумом, с намерениями у него все в порядке.
   Тоннель вышел за пределы свалки. Утрамбованный мусор резко сменился землей. Но блестящий материал, формирующий периметр тоннеля, остался.
   Воскреситель удивлял своим трудолюбием.
   – Он действительно приедет? – спросила Карсон.
   – Обязательно, – заверил ее Девкалион.
   – Но Эрика Четвертая говорит, что звонила ему дважды. Он знает, что она где-то здесь, ожившая. Он знает, что происходит что-то беспрецедентное.
   Когда Девкалион посмотрел на Карсон, в его глазах пульсировали отголоски древней грозы.
   – Он все равно приедет. Он слишком много вложил в новую ферму, она должна дать первый урожай менее чем через двадцать четыре часа. «Рук милосердия» больше нет, поэтому новую лабораторию ему проще всего создавать здесь. Он высокомерен и до безумия уверен в себе. Не забывай о гордости, которая движет им. Возможно, во всей земной истории есть лишь один пример гордыни большей, чем у Виктора.
   Может, так подействовал избыток кофеина, может, недостаток сна в сочетании с таблетками «Ноу-Доз» составили гремучую смесь, стимулирующую мозг. Какой бы ни была причина, но в Карсон начала нарастать новая тревога. Она не считала себя ни ясновидящей, ни цыганкой, способной одним глазком заглянуть в будущее, но интуиция вдруг предупредила: даже если Виктор умрет в ближайшие несколько часов, мир, который он хотел создать, ничем не отличался бы от мира, о котором мечтали многие, мира, где ставился крест на исключительности индивидуума, где массы являли собой отряды автоматов, служащих неприкасаемой элите, где плоть стоила дешево. И даже если бы Виктор получил по заслугам и обрел вечный покой на свалке, им, Карсон и Майклу, предстояло жить в мире, еще более враждебном к свободе, человеческому достоинству, любви.
   Когда они добрались до дыры, пробитой в бетонной стене, и вошли в подвал главного корпуса фермы, Девкалион повернулся к ним.
   – Когда я первый раз увидел Воскресителя, до вашего прихода, он сказал мне… точнее, дал мне понять свойственным ему методом общения без слов… что этой ночью его ждет смерть, здесь или на свалке.
   Майкл покачал головой.
   – Видимо, нашей стороне сегодня не победить.
   – Или это Существо знает, что ради победы необходима жертва, – привел свою версию Девкалион.

   Глава 64

   Синий сканирующий луч прошелся по Джеймсу, дал добро и отключил подачу электричества на торчащие из стен штыри, которые могли бы изжарить незваного гостя.
   С хрустальным шаром в руке Джеймс подошел ко второй стальной двери. Положил шар на пол, вытащил пять засовов из гнезд в дверной раме.
   – Попробуй ветчину, – предложил хрустальный шар.
   – Ветчину?
   – Она сочетается.
   – С чем?
   – Я знаю путь к счастью, – ответил хрустальный шар.
   – Тогда скажи мне, – раздраженно бросил Джеймс.
   – Толщиной с папиросную бумагу.
   – Это ты про что?
   – Подается ломтиками толщиной с папиросную бумагу.
   Стальная дверь открылась. Входить в викторианскую, без окон, гостиную Джеймсу запретили. Уходя, велели оставить стальные двери открытыми.
   Он выполнил все в точности, хотя в голове у него царил сумбур.
   В любом случае, комната эта совершенно его не интересовала. Кому нужна какая-то комната, если до счастья рукой подать.
   Хрустальный шар молчал, пока они возвращались в библиотеку.
   Джеймс подошел к письменному столу, снял трубку со стоящего на нем телефонного аппарата и позвонил мистеру Гелиосу, чтобы доложить, что поручение выполнено в полном соответствии с полученными инструкциями.
   Как только Джеймс положил трубку, хрустальный шар подал голос:
   – Ты не создан для счастья.
   – Но если ты знаешь путь…
   – Я знаю путь к счастью.
   – Тогда почему не скажешь мне?
   – Также сочетается с сыром, – ответил хрустальный шар.
   – Значит, я недостоин счастья. Так?
   – Ты – всего лишь мясная машина.
   – Я – человек, – возразил Джеймс.
   – Мясная машина. Мясная машина.
   В ярости Джеймс швырнул хрустальный шар на пол, где он разлетелся, расплескав склизкие желтые семечки и обнажив оранжевую мякоть.
   Какое-то время Джеймс, ничего не понимая, смотрел на разбитую дыню.
   Когда поднял голову, увидел книгу, забытую кем-то на письменном столе. «Тролли в литературе». Взял ее с намерением поставить на место.
   – Я знаю путь к счастью, – сообщила ему книга.
   – Пожалуйста, скажи мне, – голос Джеймса переполняла возродившаяся надежда.
   – Ты заслуживаешь счастья?
   – Я уверен, что заслуживаю. Почему я не должен его заслуживать?
   – На то могут быть причины.
   – Все заслуживают счастья.
   – Не все, – возразила книга, – но давай поговорим об этом.

   Глава 65

   «GL550» мчался на север, а Джоко надеялся на новую встречу с оленями. И пока надеялся, думал о разном.
   Иногда Джоко думал о чем-то важном. Обычно с двухминутными интервалами. Между какими-то действиями.
   К примеру, думал, почему что-то уродливое, а что-то – нет. Может, если бы все было прекрасным, то и мир бы переменился.
   Люди вот смотрят на одно, восторгаются этим. Потом видят другое и избивают палками.
   А может, в жизни необходимо разнообразие. Если всем восторгаться, станет скучно. И бить все палкой – тоже скучно.
   Лично Джоко полагал, что он бы не заскучал, если бы ему пришлось всем восторгаться.
   Иногда Джоко думал о том, почему у него нет половых органов. Все, что было у Джоко, так это забавная штучка, чтобы писать. Не половые органы. Штучку эту он называл пипкой. К счастью, она утягивалась внутрь, когда не использовалась.
   Если бы оставалась на виду, безумного пьяницу вырвало бы, когда он бы ее увидел.
   Об одном Джоко старался не думать. О том, почему он такой один. Единственный. От таких мыслей становилось очень уж грустно.
   Но Джоко все равно об этом думал. Не мог избавиться от этих мыслей. Они вращались и вертели сальто, как Джоко.
   Может, поэтому у него и не было половых органов. Они же ни к чему, если таких, как ты, больше нет.
   Со всеми этими мыслями Джоко исподтишка поглядывал на Эрику.
   – Ты думаешь о чем-то важном?
   – Например?
   – Например… о том, чего у тебя нет.
   Эрика долго молчала. Джоко уже решил, что опять ляпнул что-то глупое.
   – Иногда я думаю, каково это – быть матерью, – наконец ответила она.
   Джоко сжался в комок.
   – Джоко сожалеет. Сожалеет, что спросил. Это так больно. Не думай об этом.
   – И каково это – быть матерью? Я никогда не узнаю.
   – Почему никогда?
   – Потому что такой я сделана. Чтобы меня использовали. Не для того, чтобы любили.
   – Ты была бы прекрасной матерью, – заверил ее Джоко.
   Она промолчала. Смотрела на дорогу. Дождь на дороге, дождь в глазах.
   – Была бы, – настаивал он. – Ты так хорошо заботишься о Джоко.
   Она вроде бы засмеялась. А может, смех этот больше напоминал рыдание.
   Так уж сложилось. Джоко говорит. Люди плачут.
   – Ты очень милый, – сказала она.
   И Джоко подумал: а может, не все так плохо, как кажется.
   Эрика Пятая сбросила скорость.
   – Вроде бы машина Виктора.
   Или все гораздо хуже, чем кажется.
   Он приподнялся на сиденье.
   – Где?
   – На площадке отдыха справа. Точно, его машина.
   – Проезжай мимо.
   – Я не хочу, чтобы он ехал следом. Мы должны прибыть на место после него, иначе я не смогу незаметно протащить тебя.
   Эрика свернула на площадку отдыха. Остановилась позади седана Виктора.
   – Оставайся здесь. И не высовывайся.
   – Ты выходишь? Но там дождь.
   – Мы же не хотим, чтобы он подошел к нам, правда? – и она открыла дверцу.
* * *
   Получив информацию, что Джеймс с поручением справился, Виктор посидел еще несколько минут, думая о том, как ему попасть на ферму.
   У некоторых из Новых людей, там работающих, могло в той или иной степени наблюдаться нарушение функционирования. Ему следовало соблюдать осторожность, но пугаться их он отказывался. Все они были его созданиями, продуктом его гения и могли напугать его не больше, чем произведения Моцарта могли ужаснуть композитора или картины Рембрандта – художника. Либо они подчинялись ему, либо он произносил фразу смерти.
   Он не сомневался, что еще один трансформированный Уэрнер на ферме его не встретит. Уэрнер – случай уникальный. И где он теперь? Превратился в пар вместе со всем остальным в «Руках милосердия».
   Ни одно восстание против Виктора не могло увенчаться успехом, и не только потому, что могуществом он не уступал мифическим богам. Просто даже самый умный Альфа был идиотом в сравнении со своим создателем, на котором не отражались прожитые столетия.
   Эрика Четвертая, Альфа, не могла с ним тягаться. Он убил ее с помощью обычного шелкового галстука, силой одних лишь рук, и мог убить снова, если эта сука действительно ожила. Альфа, женщина, жена… она ему в подметки не годится. И он с радостью воспользуется возможностью наказать ее за эти два возмутительных телефонных звонка. Если она думала, что в ее первой жизни с нею жестоко обращались, во второй ей предстояло узнать, что такое настоящая жестокость.
   Поездка на ферму не вызывала у него страха. Ему не терпелось попасть туда и править новым королевством железной рукой, не допуская повторения безобразий, случившихся в «Руках милосердия».
   Виктор уже протянул руку, чтобы снять седан с тормоза, когда на шоссе появился автомобиль, направляющийся на север. Вместо того чтобы проехать мимо, он свернул на площадку отдыха и припарковался позади, залив салон «Мерседеса» светом фар.
   Зеркала мало что показывали, поэтому Виктор обернулся. Эрика Пятая сидела за рулем «GL550», на котором он велел ей приехать на ферму.
   Глядя на нее, злясь, потому что она даже в мельчайших подробностях не отличалась от наглой Эрики Четвертой, Виктор ничего не разглядел на заднем сиденье, но услышал какое-то движение. И тут же понял, откуда взялось ощущение, что он не один: Хамелеон.
   Феромоны Новых людей, которые он вылил на себя, обеспечивали многие часы защиты. Да только… при тяжелой работе мог выступить пот, ярость и страх приводили к тому, что естественный запах усиливался, и Хамелеон мог его уловить.
   Виктор распахнул водительскую дверцу автомобиля и выскочил из салона. В ночь, в дождь. Вода могла заглушить запах его собственных феромонов, но еще с большим эффектом могла смыть феромоны Новых людей, жидкость с которыми он вылил на костюм.
   Ему бы сразу захлопнуть дверцу, запереть ее, не возвращаясь к седану, нажатием кнопки на брелке, бросить автомобиль, уехать на ферму с Эрикой. Но теперь он не решался подходить к распахнутой водительской дверце, потому что Хамелеон мог уже перебраться на переднее сиденье.
   Хуже того, мог выбраться из седана, на асфальт площадки отдыха. А беспрерывный танец дождя надежно скрывал рябь, выдающую передвижение Хамелеона по твердой поверхности.
   И Эрика, само собой, уже успела выйти из внедорожника, возможно, за несколько мгновений до того, как он покинул «S600». Подойдя к нему, почувствовав его напряженность, спросила:
   – Виктор? Что случилось?
* * *
   Эрика велела Джоко: «Не высовывайся».
   Велела, как строгая мать. Эрика стала бы хорошей матерью. Но матерью Джоко она не была. Никто не был.
   Джоко поднял голову. Увидел, что Эрика и Виктор стоят под дождем. Оба уже вымокли.
   Но еще больше его заинтересовал жук. Самый большой жук, которого только видел Джоко. Размером в половину Джоко.
   Этот жук вкусным не выглядел. Наоборот, издалека в нем чувствовалась горечь.
   В ливневой канаве жуки подползали к Джоко. Поймать их труда не составляло. Жуки не знали, что его большие желтые глаза видят в темноте.
   И что-то с этим жуком было не так. Помимо размера.
   Внезапно Джоко понял. По манере жука передвигаться. По манере подкрадываться. Это жук-убийца.
   Наволочка. На полу. Перед его сиденьем. Развязать шнурок. Внутри – мыло, мыло, мыло. Нож.
   Быстро, быстро, быстро, Джоко уже под дождем. Прыгает к Эрике и Виктору. Без пируэтов.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 [27] 28 29 30 31

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация