А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Мертвый и живой" (страница 26)

   Глава 60

   Джоко в большом автомобиле. Не за рулем. Этот день еще придет. Все, что ему нужно, так это ключи. И подушка под зад. И ходули, чтобы нажимать на педали в полу. И надежная карта. И место, куда поехать.
   А пока ехать пассажиром очень неплохо. Это приятно, когда тебя везут.
   – Первая автомобильная поездка Джоко, – сообщил он Эрике.
   – И как тебе?
   – Мягко. Комфортабельно. Не то что пробираться в ночи, боясь швабр и ведер.
   Дождь барабанил по крыше. Дворники сметали воду с лобового стекла.
   Джоко сидел сухим. Мчался сквозь дождь, но оставался сухим.
   В ночи ветер тряс деревья. Тряс сильно. Почти так же сильно, как безумный пьяница тряс Джоко, крича: «Убирайся из моего сна, уродище, убирайся из моего сна!»
   Ветер бился о борт автомобиля. Шипел и что-то бурчал в окно.
   Джоко улыбнулся ветру.
   Улыбка доставляла ему приятные ощущения. Выглядела, правда, не очень. Однажды он улыбнулся зеркалу, поэтому знал, как выглядит его улыбка. Но ощущения она вызывала приятные.
   – Знаешь, что? – спросил он.
   – Что?
   – Знаешь, как долго Джоко не кувыркался, не прыгал, не делал ничего такого?
   – С того момента, как сел сюда.
   – И как давно?
   – Больше получаса.
   – Удивительно.
   – Это твой рекорд?
   – Должно быть. Прошлый равнялся двадцати семи минутам.
   Может, расслабиться помогла Джоко одежда. Ему нравились штаны. Они закрывали тощий зад и колени, над которыми смеялись люди.
   Перестав трясти Джоко, безумный пьяница закричал: «Что это за колени? От таких коленей меня тошнит! Никогда не видел коленей, от которых меня тошнило бы. Ты – уродище с вывороченными коленями!»
   Потом пьяницу вырвало. В доказательство того, что колени Джоко вызвали у него тошноту.
   Эрика была дисциплинированным водителем. Вела машину, целиком сосредоточившись на дороге. Смотрела прямо перед собой.
   Она думала о дороге. Но и о чем-то еще. Джоко мог это сказать. Он уже умел немного читать ее сердце.
   В свою первую ночь он нашел несколько глянцевых журналов. В урне. Прочитал их в проулке. Под фонарным столбом, который вонял кошачьей мочой.
   Одна статья называлась «Ты можешь научиться читать ее сердце».
   И для этого не требовалось вскрывать ей грудь и вырезать сердце. Что радовало. Джоко не любил крови.
   Ему нравилось сердце внутри, где оно требовалось организму. Не снаружи, где он мог его видеть.
   В любом случае, журнал рассказал Джоко, как читать ее сердце. Поэтому теперь он знал – что-то тревожит Эрику.
   Тайком наблюдал за ней. Исподтишка бросал на нее короткие взгляды.
   Эти тонкие ноздри… Джоко хотелось бы иметь такие ноздри. Не эти конкретно. Он не хотел забирать ее ноздри. Джоко просто хотел ноздри такие же, как у нее.
   – Тебе грустно? – спросил Джоко.
   В удивлении она посмотрела на него. Потом взгляд Эрики вернулся к дороге.
   – Мир такой красивый.
   – Да. Опасный, но красивый.
   – Как бы мне хотелось принадлежать к нему.
   – Так мы здесь.
   – Быть в нем и принадлежать – не одно и то же.
   – Как быть живым и жить, – кивнул Джоко.
   Она вновь глянула на него, но промолчала. Смотрела на дорогу, дождь, движущиеся дворники.
   Джоко надеялся, что не сморозил какую-то глупость. Но он был Джоко. Джоко и глупость шагали рука об руку, как Джоко и… уродство.
   – Есть штаны, которые делают тебя умнее?
   – Как штаны могут сделать кого-то умнее?
   – В этих я красивее.
   – Я рада, что они тебе нравятся.
   Эрика убрала ногу с педали газа. Надавила на педаль тормоза. Они остановились.
   – Джоко, посмотри.
   Он приподнялся. Вытянул шею.
   Олени неторопливо пересекали шоссе. Олень, две самки, олененок.
   Ветер тряс деревья, шуршала высокая трава.
   На длинных и тонких ногах олени вышагивали, как танцоры, точно выверив каждый шаг. Вот она – врожденная грациозность.
   Золотисто-коричневая шерсть самок. Коричневая – оленя. Олененок цветом не отличался от самок, но добавлялись белые пятна. Хвосты, черные сверху, белые снизу.
   Узкие благородные морды. Глаза, обеспечивающие чуть ли не круговой обзор.
   С высоко поднятыми головами они посмотрели на «Мерседес», все только по разу. Они не боялись.
   Олененок держался рядом с одной из самок. Уйдя с дороги, более не освещенный прямыми лучами фар, в сумраке, он принялся прыгать в мокрой траве.
   Джоко наблюдал, как олененок прыгает в мокрой траве.
   Еще один олень и самка. Дождевая вода блестела на рогах оленя.
   Джоко и Эрика наблюдали в молчании. Да и что они могли сказать?
   Черное небо, льющийся дождь, темный лес по обе стороны дороги, трава, много оленей.
   Что они могли сказать?
   Когда олени ушли, Эрика вновь поехала на север.
   – Быть и принадлежать, – прошептала она какое-то время спустя.
   – Может, достаточно быть, – предположил Джоко. – Все тут такое красивое.
   Хотя она повернулась к нему, он на нее не посмотрел. Не хотел видеть ее грустной.
   – В любом случае, – добавил он, – если кто-то не принадлежит к этому миру, нет двери, через которую его могут отсюда выбросить. Никто не может забрать у него этот мир и отправить его куда-то еще. Самое худшее, что могут с ним сделать, – убить. Вот и все.
   Эрика какое-то время молчала.
   – Маленький друг, ты не перестаешь удивлять меня.
   Джоко пожал плечами.
   – Я как-то прочитал несколько журналов.

   Глава 61

   На душе у Виктора скребли кошки, но при этом он сидел в «Мерседесе S600», лучшем автомобиле мира. Его костюм стоил больше шести тысяч долларов, часы – больше ста тысяч. Он прожил 240 лет, большую их часть – в роскоши, никто в истории человечества не мог похвастать таким количеством достижений, побед, триумфов. Хватало в его жизни и приключений, и волнительных событий. Познал он и сладость власти. Оценивая сложившуюся ситуацию и отдавая себе отчет в том, что вскоре может умереть, Виктор обнаружил, что судьбоносное решение, которое ему предстояло принять, дается ему гораздо легче, чем он ожидал. Ему не оставалось ничего другого, как пойти на крайние меры, потому что если бы он умер, мир понес бы невосполнимую утрату.
   Он был слишком умен, чтобы умереть.
   Без него будущее человечества выглядело бы слишком уж тусклым. Шанс установить порядок в бессмысленной Вселенной умер бы вместе с ним, и хаос мог править и править, до скончания веков.
   Виктор воспользовался установленным в салоне телефоном, который активировался голосом. Позвонил в общежитие обслуги своего особняка в Садовом районе.
   Трубку взяла Бета по имени Этель, и Виктор велел ей немедленно позвать к телефону Джеймса. Джеймс занимал третью ступеньку в иерархии персонала особняка, после Уильяма и Кристины, которые уже умерли. Ему предстояло занять место дворецкого. Если бы не навалившиеся события последних двадцати четырех часов, Виктор еще вчера объявил бы Джеймсу о его новом назначении.
   Когда Джеймс взял трубку, Виктор сразу же сообщил ему о повышении и затем дал первое поручение новоиспеченному дворецкому.
   – И запомни, Джеймс. Все инструкции, только что полученные от меня, необходимо выполнить в точности. От дворецкого я жду совершенства во всем, что он делает, а тут – в особенности.
* * *
   Оставив зонтик на террасе и тщательно вытерев обувь тряпкой, которую он для этого и принес, Джеймс вошел в дом через дверь черного хода в конце северного коридора.
   С собой он нес таинственный предмет, от которого не мог оторваться два последних часа, – хрустальный шар.
   Пройдя в библиотеку, как и велел мистер Гелиос, он осторожно опустил шар на сиденье кресла.
   – Ты здесь счастлив? – спросил он.
   Шар не ответил.
   Нахмурившись, Джеймс перенес его в другое кресло.
   – Лучше, – сообщил ему шар.
   Когда хрустальный шар впервые заговорил с ним, двумя часами ранее, Джеймс занимался своими делами, сидел у кухонного стола на кухне, втыкал в руку вилку и наблюдал, как ранки заживают. Тот факт, что заживали ранки быстро, не оставляя шрамов, давал ему основание верить, что все у него будет хорошо, хотя большую часть дня он чувствовал себя скверно.
   – Я знаю путь к счастью, – вот что прежде всего сообщил ему хрустальный шар.
   Конечно же, Джеймс тут же выразил желание узнать этот путь.
   С того момента хрустальный шар поведал Джеймсу много всякого и разного, по большей части непонятного.
   Вот и сейчас он изрек: «Посоленный или нет, нарезанный ломтиками или кубиками, выбор за тобой».
   – Можем мы вернуться к счастью? – спросил Джеймс.
   – Воспользуйся ножом и…
   – И чем? – спросил Джеймс.
   – И вилкой.
   – Что мне делать с ножом и вилкой?
   – Если чистить.
   – Ты несешь чушь, – в голосе Джеймса слышались обвиняющие нотки.
   – Ложкой.
   – Что ложкой?
   – Если резать пополам и не чистить.
   – А где путь к счастью? – взмолился Джеймс, потому что он боялся требовать ответа, чтобы не оскорбить хрустальный шар.
   – Длинный, узкий, извилистый, темный, – сообщил шар. – Путь к счастью чертовски сложен.
   – Но я могу ступить на него, так? Даже такой, как я?
   – Ты действительно хочешь счастья? – спросил шар.
   – Не то слово. Пусть не навсегда. Пусть на какое-то время.
   – Другой твой выбор – безумие.
   – Счастье. Я выбираю счастье.
   – Йогурт подойдет. Мороженое тоже.
   – Для чего?
   Шар не ответил.
   – Мне очень плохо, – молил Джеймс.
   Молчание.
   – Подожди здесь, – раздраженно бросил Джеймс. – Сейчас вернусь. Должен кое-что сделать для мистера Гелиоса.
   Он нашел спрятанный переключатель, секция книжных полок повернулась, открыв секретный коридор.
   Джеймс взглянул на шар, который лежал на сиденье кресла. Иногда он не выглядел как хрустальный шар. Иногда он выглядел, как желтая круглая дыня. Например, сейчас.
   Шар становился хрустальным, когда обретал магическую силу. Джеймс боялся, что магия может уйти из него и больше никогда не вернуться.
   По секретному коридору Джеймс подошел к первой стальной двери, вытащил все пять засовов, как его и проинструктировали.
   Когда открыл дверь, увидел еще один коридор, каким его описал мистер Гелиос: медные штыри слева, стальные – справа. Низкое, зловещее гудение.
   Вместо того чтобы идти дальше, Джеймс побежал назад, нажал кнопку, поворачивающую секцию книжных полок, поспешил к шару.
   – Это путь к счастью? – спросил он.
   – Некоторые люди добавляют немного лимона, – ответил хрустальный шар.
   – Добавляют немного лимона куда?
   – Ты знаешь, в чем твоя проблема?
   – В чем моя проблема?
   – Ты ненавидишь себя.
   На это Джеймс ответить ничего не мог.
   Вернулся в коридор за потайной дверью, но на этот раз взял с собой хрустальный шар.
* * *
   Виктор попросил Джеймса позвонить, как только тот завершит порученное ему дело. Попеременно глядя то на дорогие наручные часы, то на часы приборного щитка своего великолепного седана, он думал о том, что его новый дворецкий мог бы все сделать и побыстрее. Несомненно, потрясенный повышением и осознавая, что теперь он будет чаще общаться со своим создателем, Джеймс, конечно же, старается все сделать в лучшем виде, осторожничает, на что уходит время.
   Ожидая звонка дворецкого, Виктор вновь почувствовал, что в «Мерседесе» он не один. На этот раз он даже посмотрел на заднее сиденье, заранее зная, что увидит его пустым.
   Он знал, почему нервничает. Пока Джеймс не справится с поручением, Виктор оставался смертным, и мир, в случае его смерти, лишался славного будущего, которое мог сотворить только он. После доклада дворецкого о выполнении порученного дела Виктор мог спокойно ехать на ферму, встретиться лицом к лицу с любой угрозой, поджидающей его там, в полной уверенности, что будущее все равно будет принадлежать ему.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 [26] 27 28 29 30 31

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация