А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Казино Смерти" (страница 32)

   Глава 61

   А вот и главная загадка: как я добрался от ворот с опускной решеткой в ливневом тоннеле к двери на кухню кафе «Синяя луна»? Об этом путешествии у меня не сохранилось никаких воспоминаний.
   Я уверен, что умер. Визиты к Оззи, Тэрри, Портерам на их кухню – не фрагменты сна.
   Позже, когда я поделился с ними своей историей и рассказал, что они делали в тот самый момент, когда я заглядывал к ним, все они подтвердили, что так оно и было.
   Билл Буртон говорит, что я появился у черного хода его кафе, едва держась на ногах, и попросил позвонить чифу Портеру. К тому времени дождь уже прекратился, а я был такой грязный, что он поставил мне стул на улице и принес бутылку пива, без которой, по его разумению, я обойтись не мог.
   Я этого тоже не помню. Мои воспоминания начинаются со следующего: я сижу на стуле, пью «Хайникен», а Билл осматривает рану у меня на груди.
   – Неглубокая, – сказал он. – Практически царапина. Кровотечение прекратилось само по себе.
   – Он умирал, когда ударил меня, – ответил я. – Сил для удара у него уже не оставалось.
   Может, то была правда. А может, мне самому требовалось именно такое объяснение.
   Вскоре в переулок въехала патрульная машина полицейского участка Пико-Мундо с выключенными сиреной и мигалками, припарковалась у кафе.
   Чиф Портер и Карла вышли из кабины, поспешили ко мне.
   – Извините, что помешал вам доесть спагетти, – сказал я.
   Они удивленно переглянулись.
   – Одди, – сказала Карла, – у тебя надорвано ухо. И футболка залита кровью. Уайат, ему нужна «Скорая».
   – Я в порядке, – заверил я ее. – Я умер, но кто-то не захотел этого, вот я и вернулся.
   – Сколько бутылок пива он уже выпил? – спросил Уайат Билла Буртона.
   – Это первая, – ответил тот.
   – Уайат, ему нужна «Скорая», – повторила Карла.
   – Мне – нет, – покачал я головой. – Но Дэнни в плохой форме, и нам понадобится пара санитаров, чтобы снести его вниз по всем этим ступеням.
   Пока Карла принесла из кафе второй стул, поставила рядом с моим, села, начала охать и ахать, Уайат воспользовался установленной в машине рацией и вызвал «Скорую».
   Когда он вернулся, я спросил:
   – Сэр, вы знаете, что не так с человечеством?
   – Много чего, – ответил он.
   – Величайший дар, который нам дали, – свободная воля, а мы так неправильно его используем.
   – Не стоит тебе сейчас об этом волноваться, – заметила Карла.
   – Вы знаете, что не так с природой, – спросил я ее, – все эти ядовитые растения, хищные животные, землетрясения, потопы?
   – Ну что ты так расстраиваешься, дорогой.
   – Когда мы завидуем, когда мы убиваем за то, чему завидуем, мы падаем. А когда мы падаем, мы ломаем все сооружение, природу.
   Подошел кухонный рабочий, которого я знал, он подрабатывал и в «Гриле», Мануэль Нунес. Принес бутылку пива.
   Беря бутылку, я спросил:
   – Мануэль, как поживаешь?
   – Похоже, лучше, чем ты.
   – Я какое-то время был мертвым, вот и все. Мануэль, ты знаешь, что не так с космическим временем, которое, как нам всем известно, крадет у нас все?
   – Ты про «весной вперед, осенью назад»? – переспросил Мануэль, думая, что я говорю о переводе часов.
   – Когда мы падаем и разбиваемся, мы разбиваем и природу, – ответил я, – а когда мы разбиваем природу, мы разбиваем время.
   – Это из «Стар трека»? – спросил Мануэль.
   – Вероятно. Но это правда.
   – Мне нравился этот сериал. Помогал мне учить английский.
   – Ты хорошо говоришь, – заверил я его.
   – Одно время я даже говорил с шотландским акцентом, потому что представлял себя Скотти, – признался Мануэль.
   – Когда-то не было ни хищников, ни дичи. Только гармония. Не было землетрясений, гроз, все находилось в равновесии. В самом начале время было одно… ни прошлого, ни настоящего, ни будущего, ни смерти. Мы все сломали.
   Чиф Портер попытался взять у меня бутылку пива.
   Я сам протянул ее ему.
   – Сэр, вы знаете, что больше всего ужасает?
   – Налоги, – вставил Билл Буртон.
   – Есть кое-что и похуже, – возразил я ему.
   – Бензин стоит слишком дорого, и низких процентов по закладной уже нет, – вздохнул Мануэль.
   – Что ужасает больше всего… этот мир нам подарили, а мы его сломали, и часть договора такова: если мы хотим, чтобы все было хорошо, мы должны все исправить сами. Мы стараемся, но не можем.
   Я заплакал. Слезы удивили меня. Я-то думал, что еще долго не смогу плакать.
   Мануэль положил руку мне на плечо.
   – Может, мы сумеем все исправить, Одд. Понимаешь? Может, и сумеем.
   Я покачал головой.
   – Нет. Мы сами сломаны. А сломанная вещь не может исправить себя.
   – Как знать, вдруг и может, – Карла положила руку на второе мое плечо.
   Я сидел, превратившись в кран. Сплошные сопли и слезы. Мне было стыдно, но я никак не мог взять себя в руки.
   – Сынок, – подал голос чиф Портер, – ты это должен делать не один, знаешь ли.
   – Знаю.
   – Так что сломанный мир лежит не на одних твоих плечах.
   – К счастью для мира.
   Чиф присел рядом со мной на корточки.
   – Я такого сказать не могу. Совершенно не могу.
   – Я тоже, – поддержала мужа Карла.
   – Я совершенно расклеился, – извинился я.
   – Я тоже, – призналась Карла.
   – Я бы выпил пива, – сказал Мануэль.
   – Ты на работе, – напомнил ему Билл Буртон. И тут же добавил: – Принеси бутылку и мне.
   Я посмотрел на чифа.
   – В «Панаминте» двое мертвых. Еще двое – в ливневом тоннеле.
   – Ты только расскажи мне, что к чему, а мы все сделаем сами.
   – Что нужно сделать… все плохо. Очень плохо. Но самое ужасное…
   Карла протянула мне несколько бумажных салфеток.
   – Самое ужасное в том, что я тоже умер, но кто-то не захотел этого, вот я и вернулся.
   – Да. Ты это уже говорил.
   У меня сдавило грудь. Перехватило горло. Я едва мог дышать.
   – Чиф, я был так близко к Сторми, так близко к службе.
   Он взял мое мокрое лицо в свои руки, повернул так, чтобы наши взгляды встретились.
   – Раньше положенного срока ничего не бывает, сынок. Всему свое время, все расписано.
   – Похоже на то.
   – Ты знаешь, что это так.
   – Это был очень тяжелый день, сэр. Мне пришлось сделать… ужасное. После такого никто не должен жить.
   – Господи, Одди, – прошептала Карла. – Милый мой, не надо. – А потом добавила, уже строже, обращаясь к мужу: – Уайат?
   – Сынок, нельзя починить сломанную вещь, сломав еще одну ее часть. Ты меня понимаешь?
   Я кивнул. Я понимал. Но понимание помогает далеко не всегда.
   – Сдаться – все равно что сломать часть себя.
   – Выживание, – пробормотал я.
   – Совершенно верно.
   В конце квартала, с включенной мигалкой, но без сирены, в переулок въехала «Скорая».
   – Я думаю, Дэнни сломал несколько костей, но не хотел, чтобы я это знал, – сказал я чифу.
   – Мы его найдем. Будем нести его на руках, как стеклянного, сынок.
   – Он не знает о смерти отца.
   – Понятно.
   – Это будет трудно. Сказать ему. Очень трудно.
   – Я скажу, сынок. Предоставь это мне.
   – Нет, сэр. Я буду вам признателен, если вы постоите рядом, но сказать ему я должен сам. Он подумает, что это его вина. Он будет в отчаянии. Ему нужно будет на кого-то опереться.
   – Он сможет опереться на тебя.
   – Я надеюсь, сэр.
   – Он сможет опереться на тебя, сынок. И более прочной опоры ему не найти.
   И мы поехали в «Панаминт», куда заглянула поиграть Смерть и, как всегда, выиграла.

   Глава 62

   Я вернулся в «Панаминт» с четырьмя патрульными машинами, одной «Скорой помощью», тремя техническими экспертами, двумя санитарами, шестью копами, одним чифом и одной Карлой.
   Я, конечно, едва держался на ногах, но не чувствовал такой усталости, как прежде. Побыв какое-то время мертвым, чуть поднабрался сил.
   Когда мы открыли двери лифта на двенадцатом этаже, Дэнни обрадовался, увидев нас. Шоколадные батончики он не съел и настоял на том, чтобы вернуть их мне.
   Воду выпил, но не от жажды. «После стрельбы из ружья мне требовалось облегчиться», – объяснил он.
   Карла на «Скорой» поехала с Дэнни в больницу. Позднее, в палате, куда его определили, она, а не чиф, была со мной, когда я рассказывал Дэнни о смерти его отца. Жены спартанцев – секретные опоры нашего мира.
   На черном от сажи, засыпанном золой втором этаже мы нашли останки Датуры. Горный лев отбыл.
   Как я и ожидал, ее злобная душа не задержалась в этом мире. Воля Датуры более не имела значения, свою свободу она отдала собирателю заблудших душ.
   В средней комнате люкса на двенадцатом этаже мы увидели пятна крови и дробь, доказывающие, что я ранил Роберта. На балконе лежал один ботинок, который зацепился за металлическую раму двери, когда Роберт пятился, и соскочил с ноги.
   Под балконом, на автостоянке, мы нашли его пистолет и второй ботинок, как будто он более не нуждался в первом и сам снял второй, чтобы не хромать при ходьбе.
   После падения с такой большой высоты и удара о твердую поверхность он должен был лежать в луже крови. Но сильный дождь кровь смыл.
   А тело, по всеобщему мнению, Датура и Андре перенесли куда-то в сухое место.
   Я этого мнения не разделял. Датура и Андре охраняли лестницы. У них не было ни времени, ни желания позаботиться о своих мертвых.
   Я оторвал глаза от ботинка, оглядел ночную пустыню Мохаве, которая окружала развлекательный комплекс, гадая, что же заставило Роберта уйти.
   Может, придет день, когда какой-нибудь турист найдет мумифицированные останки мужчины, одетого в черное и босого, свернувшегося в клубок, забившегося в щель между двух скал, мужчины, который хотел покоиться с миром, подальше от его требовательной богини.
   Исчезновение Роберта подготовило меня к тому, что нам не удастся найти тела Андре и человека-змеи.
   Ворота с опускной решеткой в конце тоннеля мы нашли, но раскрытыми, со смятыми, изогнутыми металлическими прутьями. За воротами вода сбрасывалась в подземное озеро, первое из многих. Череду озер практически никто не исследовал, и вести в них поиск тел признали занятием слишком опасным.
   По общему мнению, мусора накопилось слишком много, вот и вода, которая ранее свободно протекала через многочисленные ячейки, выдавливала ворота, разводя половинки в стороны, пока не сломался замок.
   Хотя такая версия меня не устроила, желания проводить независимое расследование у меня не было.
   Исключительно ради самообразования (Оззи Бун горячо одобрил бы мое стремление к знаниям) я разобрался со значением слов, с которыми ранее не сталкивался.
   Мундунугу встречается в языках, на которых говорят многие племена Восточной Африки. Мундунугу – колдун.
   Вудуисты верят, что человеческая душа состоит из двух частей.
   Первая – gros bon ange, «большой добрый ангел», жизненная сила, которую разделяют все живые существа, которая оживляет их. Gros bon ange входит в тело при зачатии и после смерти тут же возвращается к богу, от которого и приходил.
   Вторая часть – ti bon ange, «маленький добрый ангел». Это сущность человека, его индивидуальный портрет, совокупность его решений, действий, убеждений.
   В смерти, поскольку иногда ti bon ange может заблудиться и сбиться с прямого пути к своему вечному дому, он может быть уязвим для бокора (а это вудуист, который практикует черную, а не белую магию). Последний может захватить ti bon ange, посадить в бутылку, а потом использовать по своему усмотрению.
   Говорят, что опытному бокору с помощью особых заклинаний под силу украсть ti bon ange у живого человека.
   Украсть же ti bon ange у другого бокора или у мундунугу в этой компании пораженных коровьим бешенством считается выдающимся достижением.
   Cheval на французском означает «конь».
   Для вудуиста cheval – свежий труп, добытый из морга или другим путем, в которого он может «вживить» ti bon ange.
   Бывший труп оживает благодаря ti bon ange, который, возможно, стремится в рай (или в ад), но находится под железным контролем бокора.
   Я не делаю никаких выводов из значения этих экзотических слов и выражений. Привожу их здесь только для расширения вашего кругозора.
   Как я и указывал раньше, я – человек логики, пусть и обладаю сверхъестественными способностями. Изо дня в день я хожу по натянутой проволоке. Выживаю, находя тонкую грань между реальным и нереальным, рациональным и иррациональным.
   Уход в иррациональное – это просто безумие. Но следование только рациональному, отрицание загадочности жизни и ее значения – тоже безумие. И чтобы не задаваться всеми этими вопросами, необходима каждодневная работа, которая не дает поднять голову, будь то блюда быстрого приготовления или установка на колеса новых покрышек.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 [32] 33 34

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация