А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Казино Смерти" (страница 20)

   Глава 34

   Она держала стакан с вином в руке, проткнутой шипами, которую лизали и сосали эти двое мужчин.
   Накатила новая волна тошноты, я чуть повернул голову, чтобы прохлада стакана более не касалась моих губ.
   – Выпей со мной. – Ее обволакивающий, с легкой хрипотцой голос действовал и при таких обстоятельствах.
   – Не хочу вина, – ответил я ей.
   – Но ты хочешь, беби. Ты просто не знаешь, что хочешь. Ты сам еще этого не понимаешь.
   Она вновь поднесла стакан к моим губам, и я второй раз повернул голову.
   – Бедный Одд Томас, – проворковала она. – Так боится, что его развратят. Ты думаешь, я – грязная?
   Если б я оскорбил ее, для Дэнни это могло закончиться плачевно. После того как она заманила меня сюда, необходимость в нем отпала. Она могла наказать меня, нажав черную кнопку на пульте дистанционного управления.
   Поэтому я ответил:
   – Дело в том, что я легко простужаюсь, вот и все.
   – Но сейчас ты не простужен.
   – Как знать. Может, и простужен, только простуда еще не проявила себя.
   – Я принимаю эхинацею. И тебе советую. Сразу перестанешь простужаться.
   – Я не очень-то верю в траволечение.
   Левой рукой она обняла меня за шею.
   – Тебе промыли мозги большие фармацевтические компании, беби.
   – Вы правы. Скорее всего, промыли.
   – Большие фармацевтические компании, большие нефтяные, большие табачные, большие медиакомпании… они забрались в голову каждого. Тебе не нужны созданные человеком химикалии. У природы есть лекарства от всего.
   – Бругманзия очень эффективна, – вставил я. – Я бы с радостью воспользовался сейчас листьями бругманзии. Или цветами. Или корнями.
   – Я не знаю, что это за растение.
   Под букетом «Каберне совиньон» в ее дыхании улавливался еще один запах, терпкий, даже горький, который я не мог идентифицировать.
   Потом мне вспомнилось где-то прочитанное, что пот и дыхание психопатов имеют очень слабый, но четкий химический запах, потому что душевное расстройство сопровождается определенными физиологическими изменениями. Может, ее дыхание пахло безумием?
   – Ложка семян белой горчицы защищает от всего дурного, – заявила она.
   – С удовольствием бы проглотил целую ложку.
   – А чтобы стать богатым, нужно съесть корень чудомира.
   – Это проще, чем работать до седьмого пота.
   Она вновь прижала стакан к моим губам, а когда я попытался отвернуться, удержала мою голову на месте левой рукой, которой обвивала шею.
   Когда же я все-таки не разжал губ, она убрала стакан и удивила меня, засмеявшись:
   – Я знаю, что ты мундунугу, но ты так хорошо притворяешься церковной мышкой.
   Внезапный порыв ветра плеснул дождем в окна.
   Она поерзала задом по моим коленям, улыбнулась, поцеловала в лоб.
   – Это глупо – не пользоваться лекарственными растениями, Одд Томас. Надеюсь, ты не ешь мясо?
   – Я же повар блюд быстрого приготовления.
   – Ты можешь жарить мясо, но, пожалуйста, скажи, что ты его не ешь.
   – Даже чизбургеры с беконом.
   – Это же самоуничтожение.
   – И картофель фри, – добавил я.
   – Самоубийство!
   Она набрала полный рот вина и выплюнула мне в лицо.
   – И чего ты добился своим сопротивлением, беби? Датура всегда получает то, что хочет. Я смогу тебя сломать.
   «Нет, раз уж это не удалось моей матери», – подумал я и вытер лицо левой рукой.
   – Андре и Роберт будут тебя держать, а я зажму пальцами нос. И когда ты откроешь рот, я залью тебе в горло вино. А потом разобью стакан о зубы, и ты сможешь зажевать вино стеклом. Такой вариант тебя больше устраивает?
   – Вы хотите увидеть мертвых? – спросил я, прежде чем она вновь поднесла стакан к моим губам.
   Несомненно, некоторые мужчины увидели бы синий огонь, вспыхнувший в ее глазах, но приняли бы интерес за страсть. Взгляд-то был холодный и голодный, словно у крокодила.
   – Ты сказал мне, что никто, кроме тебя, не может увидеть мертвых.
   – У меня есть свои секреты.
   – Так ты все-таки можешь подчинять себе призраков.
   – Да, – солгал я.
   – Я знала, что можешь. Знала.
   – Мертвые здесь, как вы и предполагали.
   Она огляделась. Тени, отбрасываемые мерцающим светом, подрагивали.
   – Не в этой комнате, – уточнил я.
   – Тогда где?
   – Внизу. Я видел нескольких в казино.
   Она поднялась с моих колен.
   – Призови их сюда.
   – Они предпочитают не покидать то помещение, где находятся.
   – В твоих силах призвать их сюда.
   – Скорее нет, чем да. Исключения есть, но в большинстве своем призраки держатся того места, где умерли… или где прошли самые счастливые моменты их жизни.
   Поставив стакан на стол, Датура спросила:
   – Какой сюрприз у тебя в рукаве?
   – Я же в футболке.
   Датура сощурилась.
   – И что все это значит?
   Я поднялся.
   – Гессель, агент гестапо, он дает о себе знать где-то еще, помимо подвала в том парижском доме? Помимо кабинета, в котором умер?
   Она задумалась.
   – Хорошо. Мы пойдем в казино.

   Глава 35

   Для того чтобы облегчить себе перемещение по заброшенному отелю, они принесли с собой две лампы Коулмана[37], которые работали на сжиженном газе. Эти лампы разгоняли темноту гораздо эффективнее, чем ручные электрические фонарики.
   Андре оставил ружье на полу около окна номера 1203, чем убедил меня, что и у него, и у Роберта под пиджаком пистолет или револьвер.
   Пульт дистанционного управления остался на столе. Если бы мне не удалось показать Датуре призраков в казино, по крайней мере она бы не смогла сразу взорвать Дэнни. Для этого ей пришлось бы вернуться сюда.
   Когда мы уже выходили из номера, она вдруг вспомнила, что с прошлого дня не съела ни одного банана. И это упущение определенно ее озаботило.
   Сумки-холодильники с едой и питьем стояли в примыкающей к комнате ванной. Она вернулась оттуда с бананом.
   Очищая фрукт, объяснила, что банановая пальма («как ты знаешь, Одд Томас») и была древом запретного плода в раю.
   – Я думал, это была яблоня.
   – Тупи и дальше, если хочешь, – пожала плечами Датура.
   В полной уверенности, что мне известно и это, она тем не менее рассказала, что Змей (с большой буквы) живет вечно, потому что дважды в день ест фрукт с банановой пальмы. А каждая змея (с маленькой буквы) проживет тысячу лет, если будет следовать этой простой диетологической рекомендации.
   – Но вы же не змея, – заметил я.
   – Когда мне было девятнадцать, – призналась она, – я заставила Вангу зачаровать душу змеи и перенести в мое тело. Как, я уверена, ты видишь, она оплела мои ребра, где будет жить вечно.
   – Тысячу лет уж точно, – вырвалось у меня.
   В сравнении с ее теологической системой (несомненно, с элементами вуду, но и еще бог знает чего) откровения Джима Джонса в Гайане, Дэвида Кореша в Вако и отца-основателя культа кометы, вдохновившего последователей на массовое самоубийство около Сан-Диего, звучали, как слово божье.
   Хотя я ожидал, что поедание банана Датура превратит в эротический спектакль, она его просто съела, быстро, решительно, не выказывая удовольствия, более того, даже пару раз скорчила гримаску.
   По моим прикидкам, ей было лет двадцать пять или двадцать шесть. То есть уже семь лет она съедала по два банана в день.
   И теперь, съев более пяти тысяч бананов, определенно видеть их не могла, особенно если сделала простенький математический расчет: поскольку жить оставалось 974 года (как змее с маленькой буквы), в будущем ей предстояло съесть где-то семьсот десять тысяч бананов.
   Я нахожу, что куда легче оставаться католиком. Который к тому же не ходит в церковь каждую неделю.
   В чем-то Датура выглядела круглой дурой, в чем-то даже заслуживала жалости, но глупость и невежество нисколько не уменьшали исходившей от нее опасности. История человечества знает немало примеров, когда дураки и их последователи, абсолютно невежественные, но чрезмерно любящие себя, уничтожали миллионы.
   Съев банан и успокоив душу змеи, обвившую ее ребра, она приготовилась к визиту в казино.
   Шебуршание у промежности застало меня врасплох, и я сунул руку в карман, прежде чем понял, что включился виброзвонок сотового телефона Терри Стэмбау.
   – Что у тебя там? – спросила Датура, заметив мое движение.
   Мне не оставалось ничего другого, как признаться:
   – Телефон. Я переключил его на виброзвонок, вот он меня и удивил.
   – Он все еще вибрирует?
   – Да. – Я достал телефон, и мы смотрели на него, пока звонивший не оборвал связь. – Все.
   – Я и забыла про телефон. – Датура протянула руку. – Не думаю, что нам следует оставлять его у тебя.
   Я передал ей мобильник.
   Она отнесла его в ванную и ударила о каменную панель у раковины. Раз, другой.
   Вернувшись, улыбнулась.
   – Однажды мы пошли в кино, так один кретин дважды за фильм разговаривал по телефону. Потом мы выследили его, и Андре сломал ему обе ноги бейсбольной битой.
   Вот вам и еще одно доказательство, что даже самые плохие люди иногда способны на гражданский поступок.
   – Пошли, – бросила она.
   Я входил в номер 1203 с фонариком. И вышел вместе с ним (выключенным, зацепленным за ремень). Никто не возражал.
   С лампой Коулмана в руке Роберт направился к ближайшей лестнице и начал спускаться первым. Андре, со второй лампой, замыкал колонну.
   Датура и я спускались по широким ступеням между этими двумя суровыми, молчаливыми здоровяками, не один за другим, а, по настоянию Датуры, бок о бок.
   Уже на первом пролете к одиннадцатому этажу я услышал ровное, угрожающее шипение. Наполовину убедил себя, что это голос змеиной души, которую, по словам Датуры, она носила в себе. Потом понял, что это звук горящего в лампах газа.
   На втором пролете она взяла меня за руку. От отвращения я мог бы вырвать руку, да только подумал, что ей ничего не стоит приказать Андре оторвать у меня кисть, чтобы в дальнейшем я вел себя как джентльмен.
   Но не только страх заставил меня оставить все как есть. Она ведь не по-хозяйски схватила мою руку, а взяла осторожно, даже застенчиво, и держала крепко, словно ребенок, предчувствующий, что впереди его ждут опасные приключения.
   Я бы не стал биться об заклад, что в этой свихнувшейся и развратной женщине осталась хоть толика от невинного ребенка, каким она когда-то была. И однако, доверчивость, с которой она вложила свою руку в мою, дрожь, пробежавшая по ее телу в ожидании того, что могло лежать впереди, предполагали ее детскую уязвимость.
   В ярком белом свете, который окружал Датуру чуть ли не сверхъестественной аурой, она посмотрела на меня, и в ее глазах стояло предвкушение чуда. Куда-то подевался привычный взгляд Медузы, теперь ему недоставало характерных для него холодности и расчетливости.
   И улыбка лишилась насмешливости и угрозы. В ней читалась только радость. Еще бы, ведь маленькой девочке пообещали сладкое.
   Я предупредил себя об опасности сострадания в данном конкретном случае. Так легко представить себе, что травмы тяжелого детства превратили ее в моральное чудовище, каким она стала, а потом убедить себя, что добротой травмы эти можно исцелить (и дать ей возможность пройти обратный путь, от морального чудовища к нормальному человеческому существу).
   Ее психика формировалась не травмой. Датура, возможно, такой уже родилась, скажем, без генов сочувствия и сопереживания. В любом случае доброту она истолковала бы как слабость. А среди хищников любая демонстрация слабости есть приглашение к нападению.
   Кроме того, даже если причина всему – психологическая травма, убийство доктора Джессапа этим не оправдать.
   Я вспомнил натуралиста, у которого люди вызывали исключительно презрение. Вот он и решил написать документальную книгу о моральном превосходстве животных, особенно медведей. Он видел в них не только способность жить в тесном контакте с природой, недоступную человеку, но и умение наслаждаться жизнью, достоинство, сострадание к другим животным и даже что-то мистическое. Закончилось все тем, что его съел медведь.
   Задолго до того, как я сумел бы разогнать туман самозаблуждения, сходный с тем, что окутывал сожранного натуралиста, Датура сама помогла мне прийти в чувство: когда мы миновали три лестничных пролета, начала рассказывать еще одну из ее занимательных историй. Ей до того нравился звук собственного голоса, что она не могла позволить задерживаться надолго хорошему впечатлению, которое производила улыбкой и молчанием.
   – В Порт-о-Пренсе, если ты приезжаешь туда под защитой уважаемого знатока джуджу, есть возможность посетить церемонию одного из запрещенных тайных обществ, в которых состоит большинство вудуистов. В моем случае это были Couchon Gris, «Серые свиньи». На острове все их боятся до ужаса, а в большинстве сельских районов они правят ночью.
   Я сразу заподозрил, что у «Серых свиней» будет очень мало общего, скажем, с Армией спасения.
   – Время от времени Couchon Gris приносят человеческую жертву и пробуют плоть. Гости могут только наблюдать. Жертву приносят на массивном черном камне, подвешенном на двух толстых цепях к железной перекладине под потолком, концы которой замурованы в стену.
   Ее рука сжала мою, когда она вспомнила весь этот ужас.
   – Человека, приносимого в жертву, убивают ударом ножа в сердце, и в этот момент цепи начинают петь. Gros bon ange тут же улетает из этого мира, но ti bon ange[38] благодаря ритуалу может только перемещаться вверх-вниз вдоль цепи.
   Моя рука похолодела и вспотела.
   Слабый, тревожащий запах, который я уловил ранее, когда рассматривал возможность подняться по лестнице, появился вновь. Мускуса, грибов, парного мяса.
   Как и прежде, передо мной возникло лицо человека, на труп которого я наткнулся в ливневом тоннеле.
   – Если прислушаться к пению цепей, – продолжала Датура, – можно понять, что это не скрип трущихся между собой звеньев. Нет, это голос, вопль страха и отчаяния, бессловесная, не терпящая отлагательства мольба о спасении.
   Бессловесно, безо всякого отлагательства я молил ее: замолчи.
   – Этот голос продолжает звучать, пока Couchon Gris вкушают плоть с алтаря. Обычно это длится полчаса. Когда они насыщаются, цепи тут же перестают петь, потому что ti bon ange исчезает, распределяется равными долями среди тех, кто пробовал плоть жертвы.
   Мы добрались уже до четвертого этажа, нам осталось миновать лишь шесть пролетов, и я больше не хотел этого слышать. Однако мне представлялось, если это история правдивая (а я верил, что так оно и есть), жертва заслуживала, чтобы ее как-то идентифицировали, не говорили о ней, будто о зарезанном теленке.
   – Кто? – Мой голос сел.
   – Что кто?
   – Жертва. Кто был жертвой в ту ночь?
   – Гаитянская девушка. Лет восемнадцати. Дурнушка. Ничем не примечательная. Кто-то сказал, вроде бы она работала швеей.
   Пальцы моей правой руки ослабели настолько, что я более не мог держать Датуру за руку, вот с облегчением и отпустил ее.
   Она улыбнулась мне, удивленная, эта физически идеальная женщина, чья красота (ледяная или нет) заставляла поворачивать головы тех, мимо кого она проходила.
   Мне вспомнились строки Шекспира: «Хоть ангел с виду, а смотри, что скрывается внутри»[39].
   Маленький Оззи, мой литературный наставник, который в отчаянии от того, что я недопустимо мало читаю классику, гордился бы мною, узнав, что слова, написанные великим бардом, пришли ко мне в самый нужный момент.
   Он также отчитал бы меня за то, что я по-прежнему испытываю отвращение к оружию, вращаясь в обществе людей, для которых приятное времяпрепровождение – не поездка в Нью-Йорк на бродвейский спектакль, а присутствие на человеческом жертвоприношении на Гаити.
   Когда мы шли по последнему лестничному пролету, Датура подвела итог:
   – Это было удивительно. Голос в цепях тональностью полностью соответствовал голосу швеи, когда она еще живая лежала на черном камне.
   – У нее было имя?
   – У кого?
   – У швеи.
   – А что?
   – У нее было имя? – повторил я.
   – Я уверена, что было. Одно из этих странных гаитянских имен. Но дело в том, что ti bon ange не материализовался ни в каком виде. Я же хочу видеть. Но там ничего не увидела. Вот это меня разочаровало. Я хочу увидеть!
   Всякий раз, повторяя: «Я хочу видеть», голосом она не отличалась от обиженного ребенка.
   – Ты не разочаруешь меня, Одд Томас?
   – Нет.
   Мы добрались до первого этажа, и Роберт продолжал идти первым, разве что поднял лампу Коулмана чуть выше, чем на лестнице.
   По пути к залу казино я старался как можно лучше запомнить маршрут, петляющий между грудами мусора, кирпичей и обгорелых остовов мебели.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 [20] 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация