А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Два лебедя" (страница 20)

   Крещение

   Разбудил меня пронзительный звонок. То Борис Газалов привез Валерия Фриева на «Мерседесе». Они обзвонили по телефону самых близких знакомых, быстро собрались и решили поехать в Вырицу. Места там были красивые, и я уговорил Учителя взять меня с собой.
   Ехали мы быстро, почти не разговаривая в дороге. И тут я вспомнил, что наступило шестое июня. Это был день рождения Александра Сергеевича Пушкина. Шестого июня родился и Валерий Фриев. Поэтому меня не удивило, что именно этот день Учитель выбрал для далеко необычного крещения. Он очень вдумчиво подошел к этому событию и готовился к принятию священного обряда долго и основательно.
   Нигде в Питере не крестили так, как хотелось Учителю. А хотелось ему принять такое крещение, чтобы трижды окунуть свое могучее тело в святую воду. Именно целиком, чтобы каждый волосок на голове оказался освященным. Он знал, что только при таком крещении будет чувствовать себя сильнее, увереннее и тверже в вере. Вот зачем мы ехали теперь в Вырицу.
   Круг – это само совершенство, усиленное многократным повторением округлых волн. Особенно благодатно это повторение, когда отражается в ясной воде каждая травинка и каждый листочек. И когда во вселенской гармонии сверкает и погружается в воду нареченный Богом серебряный крест.
   Священник уже ожидал нашего приезда. В рясу торжественно облачился. Крест золотой с каменьями-самоцветами уже сверкал на его груди. Батюшка стоял возле простого деревянного распятья Иисуса, полный смирения и внутреннего достоинства. Этот священник был известен даже в Питере долгими годами безупречной службы. На него похожие старцы сохранили и уберегли то святое, что теперь с гордостью называется Православной верой.
   Погода выдалась на удивление солнечная и безветренная. Тщательно подбираемый день не обманул своих ожиданий. Обряд крещения начался тотчас же, как только Валерий Фриев вместе со своим окружением вошел в церковь.
   Я был счастлив лицезреть среди могучих сосен аккуратный храм Иконы Казанской Божьей Матери. Батюшка так органично вписался в стены и воздух храма, что стал неотъемлемой частью его, как иконостас, расписанный яркими образами купол или висящие на стенах потемневшие старинные иконы с горящими под ними лампадами. Глаза священника не буравили насквозь, но глядели приветливо и лучисто.
   Молитва к молитве ложилась, словно тончайшая кружевная вязь. Множество молитв прочитал Учителю благообразный старец. И все молитвы как бы защитные. Одна сильнее другой. Прочитав их, повел батюшка Валерия Фриева к реке.
   Прошли через чистый двор, а на дворе ласковое солнышко в одуванчиках молоденьких золотом играет, да во влажном песке в пар нисходит. До чего же чудесно прислониться к ветвистому дереву спиной, согреться в лучах золотистых и затем думами легкими уйти далеко-далеко, чтобы с новыми мыслями обратно возвратиться к Сыну Божьему, Иисусу, к старцу, Учителю и его благородному окружению.
   У берега реки, возле старого дуба, глубоко и прохладно. Река собрала ранних комаров, но они не надоедливы и не кусачи, как комары июльские.
   Батюшка подошел к реке, не спеша, и начал дивный обряд крещения. Валерий с волнением глядел на неторопливые действия отца Алексия и глубоко вдыхал чистый целебный воздух, пьянея от него, как от водки. Но вот, по окончании молитвы Старец опустил в воду тяжелый серебряный крест, освятив реку. После чего Учитель, смакуя свое погружение в святую воду, медленно опустился в нее: вначале по пояс, потом по грудь и затем весь целиком исчез под водой. Свершилось!
   Легко было после крещения на душе Валерия Фриева. Таинство, которое он наметил для себя, после долгих сомнений, колебаний и размышлений, наконец состоялось. Перед ним открылась освященная Богом дорога к свету. Астрологический прогноз, составленный на этот день, был для него самым благоприятным. Да и сам этот год обещал значительные изменения и перемены к лучшему.
   Но вот прозрачная речка, благодатная церковь и седобородый отец Алексий исчезли за поворотом. Валерий поглядел тепло на своих спутников, сидящих рядом с ним в «Мерседесе». Он говорил меньше того, что мог бы сказать. И эта мудрая недосказанность еще более возвышала его над ними.
   А в это время петербуржцы праздновали двухсотлетнюю годовщину со дня рождения Александра Сергеевича Пушкина. Какая-то особенная торжественная атмосфера витала над Петербургом уже неделю. Тучи то собирались над городом, то уносились прочь, не уронив ни капли на Северную столицу. Но в этот долгожданный июньский день погода выдалась теплая и безветренная.
   Тысячи молоденьких девушек устремились на Невский проспект, чтобы прочитать любимые стихи поэта. Тысячи молодых людей добрались до площади Искусств одновременно с ними, чтобы возложить цветы к памятнику Пушкину. Затем они устремились вместе с девушками в Царское село, чтобы посетить знаменитый лицей, где прошли самые светлые годы поэта. Дальнейшее движение молодых людей продолжалось парами, и закончилось это гуляние не одним невинным поцелуем. Но блюстители порядка, господа полицейские, воспринимали эти поцелуи с улыбкой, в которой угадывалась легкая зависть.
   А мы въехали в Петербург уже под вечер. Бирюзовое небо имело слишком нежные оттенки, чтобы на нем проступили звезды. Ни одной звезды не мерцало на подвенечном платье девственной петербургской ночи. Только прозрачная луна скромно висела над городом.
   Проехав метро «Черная речка», наш «Мерседес» свернул на Ланское шоссе, проехал между домами и остановился возле двухэтажного кирпичного здания. За железными решетками окон первого этажа здания угадывались плотные занавески, что только усиливало его загадочность.
   Но вот дверь перед нами распахнулась. Поздоровавшись с хозяином дома, Валерий Фриев прошел по ковровым дорожкам внутрь особняка и остановился в изумлении перед украшенной зеркалами лестницей. Мне невольно вспомнились сказки Шахерезады. Поэтому совершенно неприметное здание неожиданно преобразилось, не обманув наших ожиданий. А сам хозяин дома предстал перед нами вместе со своей очаровательной женой в образе Синдбада-морехо-да и Шахерезады. Но это было только началом изумительного вечера.
   В главном зале столы ломились от шашлыков, осетинских пирогов и фруктов. По зеркальной лестнице, со второго этажа начали спускаться уважаемые осетины Питера, которые съехались в этот уютный особняк, чтобы поздравить Валерия с днем рождения. Они шли нескончаемым потоком, отражаясь в зеркалах, отчего, казалось, что им не будет конца.
   Когда шампанское было разлито в хрустальные фужеры, Борис Газалов дал указание начать чествование дня рождения Валерия Фриева, и это оказалось большим сюрпризом для Учителя. Он не ожидал, что день рождения, который он редко когда отмечал в кругу друзей, соберет столько народа и в его адрес будет сказано так много теплых значительных слов.
   И тогда уважаемый юбиляр поднялся со своего почетного места, расправил широкую грудь и заговорил мужественным проникновенным голосом:
   – Шестое июня – это памятный для каждого человека день, и я считаю себя счастливейшим из людей, потому что родился шестого июня. Как вы все знаете, в этот же день родился Александр Сергеевич Пушкин, самый народный и любимый поэт. Поэтому о моем дне рождения давайте забудем, и будем праздновать Двухсотлетие со дня рождения Александра Сергеевича. – Все собравшиеся зааплодировали Валерию Фриеву.
   А затем, откуда-то сверху полилась танцевальная осетинская мелодия. Тяжелый занавес медленно раздвинулся. И на освещенном пяточке сцены появились три высокие стройные фигуры. Две девушки-горянки и между ними красавец-джигит, одетый в золотистый костюм. Девушки были хороши собой и желанны. Они то приближались к отважному юноше, то уносились от него прочь. А потом их руки и ноги переплелись с его молодым и гибким телом, образуя бутон, похожий на розу. Юноша танцевал на носках. Он был очень похож в эту минуту на мужественного алана, который танцевал на каменном утесе из-за нехватки места на носках последний в жизни танец перед тем, как ринуться в бой. Легенда эта сложилась тогда, когда аланы были почти полностью истреблены кровожадным Чингисханом и вслед за ним одноглазым Тамерланом. Их убивали, а они сохранили свою древнюю религию, которой поклоняются до сих пор.
   До утра петербургские осетины пировали в неприметном домике возле Торжковского рынка. Всех собрал в стенах зеркального гостеприимного особняка Ярослав Гоцолаев. Разве что с нами не было только знаменитого маэстро, Валерия Гергиева.
   А потом осетины так же неожиданно разъехались на своих иномарках. Дом опустел. И никто из жителей близлежащих домов не узнал, до чего славно осетины повеселились этой ночью.
   Но за чествованием дня рождения Валерия Фриева, все забыли о судьбе гостеприимного хозяина и очаровательной спутнице его жизни. Ими были Ярослав Гоцолаев и Виолетта.
   Ярослава Гоцолаева можно смело назвать талантливым учеником Махмуда Эсамбаева. Они оба прославили себя великолепными танцами народов мира. Но получилось так, что Ярослав задолжал крупную сумму денег одному, очень известному артисту. И когда недруги Ярослава узнали, что он организовал праздничный прием осетинской диаспоры Петербурга и затем согласился бесплатно обучать осетинских детей танцам народов мира, они все это передали, кому следует. И Ярославу предложили немедленно вернуть долг, что на корню подрубило небольшой бизнес Ярослава и Виолетты. Нечем стало платить за аренду дома. И вскоре они чудного дома лишились. Так жестоко судьба обошлась с этими славными артистами, подарившими осетинам такой незабываемый по красоте вечер.

   Отзвуки прошлого

   Ничто не вечно под луной. Фирма, в которой я работал, вскоре тоже обанкротилась. Моя литературная деятельность не приносила никакого дохода. Наоборот, приходилось платить нам с Валерием Фриевым за издание каждой книги. Именно для этого мне была необходима работа. И вскоре я устроился сторожем в поликлинику, расположенную недалеко от моего дома. Там платили гроши, но хоть что-то капало. Время летело незаметно, наверно, оттого, что я постоянно был занят написанием новой книги. В тот момент я работал над книгой «Матрица серебряная». В разгар работы над книгой Фриев серьезно заболел и не мог помочь мне ни советом, ни материальным вложением, потому что ему самому предстояла дорогостоящая операция.
   В отличие от меня Владимир Зайцев неплохо существовал на доходы от продажи своих книг. Сейчас он находился в зените славы. Совсем недавно он получил ученую степень доктора медицины. И квартира-то ему досталась удивительно. Она раньше принадлежала еврейской семье. Но начало этой удивительной истории следует искать в прошлом.
   Родная тетка матери Зайцева до войны перебралась в Питер. Звали ее Иванова Надежда Сергеевна. В Ленинграде же жил с женой Таерман Григорий Петрович. Но вот началась война с фашистской Германией. Григорий Петрович ушел на фронт, оставив в Питере беременную жену. Получилось так, что жена Таермана и Надежда Сергеевна попали в один родильный дом и, более того, в одну палату. У жены Таермана роды были тяжелые, она родила близнецов: девочку и мальчика, но сама от потери крови скончалась. У Надежды Сергеевны роды прошли нормально, но новорожденный родился слабеньким и на другой день помер. Иванова лежала, как уже упоминалось, в одной палате с женой Таермана и знала об ее смерти. И тогда она упросила врачей отдать ей на воспитание близнецов покойной. Времена были тяжелые, и ей пошли на встречу и отдали на воспитание близнецов. А Григорий Петрович, находясь на фронте, получил письмо от жены, что ей скоро рожать, и примчался в Ленинград. Он узнает о кончине жены от тяжелых родов и о том, что близнецов усыновила русская женщина, новорожденный которой скончался. Он находит Иванову, видит близнецов в целости и сохранности. Оставляет Надежде Сергеевне продукты, привезенные с фронта, и глаз не сводит с ее упругой молочной груди. А та показывает ему похоронку с фронта. Муж ее, стало быть, погиб геройской смертью. Покидая ее, Таерман говорит ей: «Ты обрела не только детей, но и мужа. Вернусь живым, станем жить вместе». И он действительно вернулся живым. И жили они долго и счастливо.
   А потом Алексей, внук Таермана и Надежды Сергеевны собрался ехать в Израиль и решил сдать квартиру на длительный срок. На это объявление откликнулся Володя Зайцев. Пришел он на квартиру Алексея и увидел на стене пожелтевший портрет родной тетки матери. И тут-то и всплыла эта удивительная история с близнецами. Сколько радости было в их знакомстве. Из благородства Алексей решил оставить квартиру именно Зайцеву в память о Надежде Сергеевне. Вот такую удивительную историю рассказал мне Володя Зайцев, когда я пришел к нему за помощью.
   – Ты знаешь, Валерий Фриев заболел, – сказал я ему, выпивая наш любимый коньяк.
   – А что с ним?
   – У него опухоль в мочевом пузыре. Появились сильные боли внизу живота. Но он держится мужественно.
   – У вас есть что-нибудь готовое, что можно немедленно издать?
   – Рукопись готова, но денег нет!
   – У меня есть деньги, так что будем издавать, – проникновенным голосом изрек Зайцев.
   – Фриев будет доволен, – обрадовался я – Когда у него операция?
   – На следующей неделе.
   – Надо Валеру морально поддержать. Мне все время помогали. Мою главную книгу издал Женька-антиквар, которого я вылечил. Тиражом в пятнадцать тысяч издал. В твердом переплете. И я вам помогу. Завтра пойдем к моему издателю.
   – Надо как-то книгу по-особенному назвать, – спохватился я.
   – А как вы ее назвали?
   – Не мы… Я назвал ее «Матрица».
   – Да, не впечатляет, – согласился со мной Володя Зайцев.
   – Хотя мне нравится.
   – Назовем ее. Уаларий или Матрица серебряная! – предложил Зайцев.
   – А что, Учителю понравится, – обрадовался я находке Зайцева. На том и порешили.
   На другой день, прямо с утра поехали мы в издательство «Валери». Доехали с пересадками до метро «Пушкинская» и на эскалаторе поднялись наверх. Прошли мимо «Тюза» и по Гороховой улице дошли почти до самого ее конца. Там, в тесном от машин дворике, и размещалось издательство «Валери».
   Валерий Александрович, директор издательства, оказался на месте. Он тут же нас принял. Просмотрел мою рукопись.
   – Через неделю макет книги будет готов, – вежливо сказал он. Владимир Зайцев дал ему триста долларов на макет и восемьсот на издание книги. – Каким тиражом будете издавать? – спросил Валерий Александрович, пересчитывая доллары.
   – Пятьсот экземпляров, – сказал Зайцев. – Денег хватит?
   – Думаю, что хватит, – согласился издатель.
   Зайцев был просто великолепен. Через неделю макет книги был готов. Мне пришлось активно подключиться к изданию книги. Дважды я приезжал в издательство «Валери», чтобы просмотреть рукопись после правки корректора. И вскоре книга была издана. К сожалению, в мягком переплете. Но все равно было здорово.
   Валерий Фриев согласился принять нас. Об издании книги он ничего не знал. Доехали мы с Володей Зайцевым до станции метро «Московская» и, пройдя мимо универмага и Памятника защитникам Ленинграда, дворами добрались до парадной Фриева. По домофону сообщили о нашем прибытии. В руках мы держали пахнувшие еще типографской краской книги. Валерий не мог наглядеться на книги. Он сумел по достоинству оценить щедрый подарок Володи Зайцева. Тут же извлек из серванта непочатую бутылку армянского коньяка и пригласил нас к столу.
   – Как вы себя чувствуете? – спросил я Учителя.
   – Чувствую себя, как новенький. Операция прошла успешно. Опухоль удалили. Она была размером с помидор и крепилась тонкой ножкой к стенке мочевого пузыря. Место крепления прижгли.
   Я открыл бутылку коньяка и налил в две стопки.
   – Выпейте с нами за здоровье, – предложил Зайцев.
   – Я воздержусь, – сказал Фриев.
   – За ваше здоровье! – воскликнул я, и мы с Володей Зайцевым чокнулись хрустальными стопками, и выпили до дна. Коньяк оказался высокого качества.
   Пока мы были заняты распитием коньяка, Валерий просматривал книгу и зачитывал нам места, которые ему особенно нравились. Как-никак он тоже приложил к этой книге руку и сердце.
   – Как я понимаю, это только первая книга? – сказал мне Фриев.
   – Да, вторая будет готова через полгода, – ответил я.
   – Так что будем работать! – обрадовался Учитель.
   Уходили мы от Валерия Фриева счастливыми. Да, и сам хозяин этой уютной обители благоухал от удовольствия. Мы радовались, что наша благородная миссия успешно завершилась. Теперь Валерию было, чем заняться. Будет он в течение многих дней изучать книгу и радоваться нашим находкам и тому, что наша мечта осуществилась.
   А я, недолго думая, начал работать над вторым томом. Свободного времени у меня было предостаточно, особенно когда рабочий день выпадал на субботу или воскресенье.
   Прошел, наверно, месяц после издания первой книги. Мой рабочий день выпал на выходной. Я сидел у окна и правил рукопись. День был ясный и солнечный. Боковым зрением я увидел за окном женщину. Она медленно шла мимо окна. Невольно я взглянул на нее. Ее невозможно было не узнать. Это была Капиталина Владимировна, мать Верочки Клюге. Удовлетворив свое любопытство, я вновь стал править рукопись. А Капиталина Владимировна тем временем медленно удалялась. И тут я понял, что не могу упустить такой случай. Накинув плащ, я побежал за ней вдогонку. Я нагнал ее у перехода через Новосибирскую улицу.
   – Капиталина Владимировна! – громко воскликнул я. Она обернулась на мой зов. Узнала меня, я тут же заключил ее в свои объятия. Мне было приятно обнимать эту ветхую старушку.
   – Я хотел спросить вас о Верочке, – пробормотал я.
   – А ты разве ничего не знаешь? – удивилась она.
   – А что я должен знать? – переспросил я.
   – Она умерла три года назад, – спокойно ответила К.В. -На похоронах было много ребят из техникума и института.
   – Отчего она умерла? – опешил я.
   – От быстро прогрессирующего рака желудка.
   – Надо же, а я все мечтал с ней встретиться и поговорить.
   – Значит, не судьба, – промолвила мать Веры.
   – А как Георгий Генрихович?
   – Он умер в 1993 году.
   – Надо же, а мой отец умер в 94 году.
   – Что ты еще хочешь узнать? – доброжелательно спросила К.В.
   – Мне нужно с вами о многом поговорить.
   – А ты позвони мне по телефону.
   – Как вы себя чувствуете?
   – Я сильно болею.
   – А как поживает Александра Ивановна?
   – Она тоже сильно болеет.
   – Сколько вам сейчас лет?
   – Восемьдесят четыре года.
   – Вы просто молодчина, что дожили до этого дня. Нам необходимо было встретиться! – радостно сказал я и простился с нею.
   Я пошел обратно на свой пост, думая о Верочке Клюге, которую любил до сих пор. Мне было пятьдесят девять лет. Три года назад мне было пятьдесят шесть лет, а Верочке Клюге было пятьдесят три года. Она умерла в двухтысячном году.
   В этот день я не мог больше править рукопись. Мысли мои были заняты Верочкой Клюге и ее ранней кончиной. Мне хотелось напиться, но я не позволил себе этого сделать.
   А в воскресенье должен был состояться День города. Я решил обязательно сходить на этот праздник. Мне необходимо было развеяться от грустных мыслей. В десять часов я поехал на Невский проспект – именно тогда меня сменила моя сестра, Наташа. Я был еще в метро, когда наверху разворачивалось грандиозное действие.
   Точно по расписанию на площади Восстания собрались Петры Великие в количестве двадцати пяти персонажей. Каждый император назывался по-особенному: «Бомбардир», «Артиллерист», «Оригинал». «Петр– Гулливер» передвигался на ходулях, «Петра-маленького» исполнял на сцене карлик в посеребренном цилиндре. Чтобы не испытывать судьбу, были приглашены исполнять роль Петра даже знаменитые актеры, которые за многие годы театральной службы сроднились с императорским сюртуком.
   Вслед за Петрами Великими на сцену поднялись очаровательные фрейлины в костюмах «а-ля рюс» и со свертками в руках. Они изображали из себя мамушек-нянюшек, а белый сверток символизировал собой младенца Петра или просто Петю. Следует отдать ему должное – младенец громадной шумной толпы не испугался, вел себя спокойно и даже не плакал.
   Рядом с Петрами Алексеевичами танцевали расписные красавицы в купальниках и страусовых перьях, что очень напоминало новое прочтение сказок о Жар-птицах. Не хватало разве что Иванушки-дурачка, чтобы изловить их сетями.
   Основные персонажи карнавала пребывали возле сцены в радости и веселье. Сзади – вроде арлекины, спереди – шутовские палачи. Именно так их представил главный распорядитель карнавала, пригрозив, что если кто празднику не рад, палач вмиг окатит водой.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 [20] 21 22 23 24 25

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация