А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Два лебедя" (страница 1)

   Иван Сергеев
   Два лебедя

   Непризнанные гении

   Все помнят нашумевший фильм братьев Вайчевских – «Матрица». Но никто даже не догадывается, что задолго до выхода в свет этого фильма в России работал над расшифровкой Матрицы общения главный герой романа Ивана Сергеева «Два лебедя». Начав работу над Матрицей в девятнадцатилетнем возрасте, он посвятил ее познанию всю свою жизнь. И вот теперь как бы обращается со страниц романа к вам, дорогие соотечественники. Книга читается на одном дыхании. Остросюжетный роман захватывает вас целиком. И кажется, что на страницах романа вершится судьба всего человечества.
   Я не являюсь непризнанным гением. Вот мой друг, доктор Владимир Зайцев, является таковым. Он открыл Биологические часы земли и запатентовал их, а это, доложу вам, вещь наисерьезнейшая. Тем не менее, ни в одном государственном учреждении он не числится, а занимается лишь частной практикой.
   Обо мне Зайцев говорит, что я сделал выдающееся открытие, описав в своих публикациях Матрицу общения. Но я не вижу в этом ничего выдающегося, потому что это оказалось никому не нужно.
   В 2005 году мы выпустили с ним совместную книжку. Называлась она «Лечение водородом и регуляция словом». При этом первая часть книги была написана Зайцевым, а вторая – «Регуляция словом» – мною. Именно в ней я коротко написал о Матрице. Эта книжка вышла тиражом три тысячи экземпляров и разошлась за год. Несомненный успех. Он должен был подвигнуть нас на написание новой совместной книги. Но не подвигнул.
   Следует отметить особо, что доктор Зайцев очень верит гороскопам и магии чисел. Когда наше знакомство состоялось, он первым делом определил число моего имени и число дня моего рождения. Число моего имени было 13. У Володи Зайцева оно тоже равнялось 13.
   – Это счастливое число, – похвалил меня доктор Зайцев.
   – Ты, наверно, не знаешь, что это число Иисуса Христа?
   – Как это? – удивился я.
   – У Христа было двенадцать Апостолов. Тринадцатым был он сам, – говорил Володя Зайцев, продолжая свои вычисления. Оказалось, что и числа дней рождения у нас совпадали. Выпало число 11.
   Номер квартиры у Зайцева был 38, что в сумме тоже было 11. Номер моей квартиры был 58, что в сумме было 13, что, по мнению Зайцева, было редчайшим совпадением. Кроме того, по восточному календарю мы оба были «обезьянами». Получив этот необыкновенный астрологический прогноз, мы сели за написание книги.
   – Приведи-ка мне простенький пример по Матрице? – попросил Володя Зайцев.
   – Давай визуализируем в Матрице предложение: «Я верю в себя!»
   – Я! Я! Я! – начал повторять Владимир. – Я действительно ощущаю свое «Я» на корне языка. Это физиология. – «Я верю в себя»… Ударное «верю» визуализируется на кончике языка, и это тоже понятно.
   – Ты начал понимать Матрицу! – обрадовался я.
   – У тебя все так накручено, что черт ногу сломает. Проще надо писать!
   – Куда же проще?
   – Я знаю, почему тебя никто не понимает. Ты же – писатель! Ты хорошо пишешь. А вот Матрицу преподнести не можешь.
   – И что ты от меня хочешь?
   – Я решил включить тебя в свою книгу. У меня уже готова оздоровительная программа «Свет». А ты напишешь «Регуляцию словом». Писать надо быстро. Меня торопят. У нас всего десять дней – не более. Вначале напишешь коротко – «От автора». Далее «Описание Матрицы», затем «Законы Матрицы», самое главное – «Алгоритм Матрицы» и, наконец, – «История познания Матрицы».
   – Ты думаешь, у меня получится?
   – Напишешь «Алгоритм Матрицы» и впишешь навечно свое имя в историю ее познания.
   Покидая Володю Зайцева, я уже знал, что в Матрице не должно быть много законов. У Гермеса Трисмегиста в его тайном учении о природе всего семь величайших принципов. А мне достаточно иметь четыре закона, потому что в сумме с величайшими получается опять число 11.
   Первый я назвал «Закон постоянства «Я» в пространстве». Согласно этому закону, личное местоимение «Я» (мне, меня, мною, обо мне) всегда попадают своей мыслеформой на корень языка.
   Второй закон я обозвал «Законом постоянства кода в Матрице». Согласно этому закону, повторно мыслеформы попадают в точки Матрицы, которые уже их кодировали.
   Третий закон – «Закон симметричности попадания мыслеформ в точки Матрицы». Согласно этому закону, кодирование ударных слов Левой боковой парой и Правой осуществляется поочередно.
   Четвертый закон – «Закон совпадения ударных мыслеформ». По этому закону при попадании нескольких мысле-форм в одну и ту же точку, возникает сброс мыслеформ в проекцию точки.
   И, наконец, главное – четыре этих Закона составляют Алгоритм Матрицы, или порядок работы с ней.
   Книга получилась на редкость удачная и принесла нам известность. Она сблизила нас.
   Раз в неделю мы встречались у Зайцева на Гражданском проспекте недалеко от магазина «Старой книги», где он жил. Беседовали и пили коньяк. А тут он позвонил утром и сказал, что меня ожидает приятный сюрприз. Велел прихватить наш любимый коньяк, все мои книги о Матрице и ехать к нему на квартиру.
   – Вот, знакомься. Это Лена Мясоедова, – бодрым голосом приветствовал меня доктор Зайцев. – Она специально приехала ко мне из Калининграда, чтобы встретиться с тобой. Сложная получилась комбинация, или, точнее, интрига: приехала к нему, чтобы встретиться со мной.
   Лена Мясоедова оказалась фигуристой молодой аспиранткой со щекастым румяным лицом и веселыми васильковыми глазами. Она совершила этот вояж для того, чтобы познакомится поближе с Матрицей. Я протянул тут же ей свои книги о Матрице.
   – Я готова их у вас купить, – вежливо сказала она.
   – Как вы узнали о Матрице? – первым делом спросил я.
   – По вашей совместной зеленой книжке, – просто сказала Лена.
   Володя Зайцев, познакомив нас, поставил на стол высокие хрустальные стопки и налил в них коньяк. Он пригласил нас к столу, но Лена от коньяка отказалась. Мы же с Володей выпили за Матрицу по стопке Московского коньяка. Мне все у моего друга нравилось. И наш любимый коньяк, и обильная закуска на столе, и бойкая загадочная аспирантка, приехавшая ради меня из Калининграда.
   – И что у вас думают на кафедре о Матрице? – спросил я Леночку Мясоедову. После полной стопки коньяка она стала для меня Леночкой.
   – На кафедре вас считают гением! – со значением сказала Лена, прохаживаясь вдоль стола, за которым мы сидели. Ее слова так меня порадовали, что я решил не брать с Лены денег за книги.
   – Что дает Матрица современной цивилизации? – с надеждой спросила Леночка. Как видно, этот вопрос ее очень интересовал, и, может быть, ради этого она и приехала.
   – Матрица открывает совершенно новое знание для человечества, – заговорил с воодушевлением я. – Она основана на восприятии Целостного предметного действия. А эта технология, как показали эксперименты А.И.Мещерякова на слепоглухонемых детях, приведет к невиданному духовному расцвету современную цивилизацию. К сожалению, я являюсь пока единственным носителем этого знания. Круг людей, прочитавших мои книги, очень ограничен. Необходим качественно новый подход в познании Матрицы.
   – На нашей кафедре уже разработали математическую модель Матрицы, – сказала Лена.
   – Что эта за модель? – тут же с интересом спросил я.
   – О, это очень просто! – Отвечала Лена. – Я потом объясню, как она получается. Но она так и не объяснила мне, что такое математическая модель Матрицы. Через год она написала кандидатскую диссертацию по Матрице и успешно ее защитила.
   Об этом я узнал от доктора Зайцева. В отличие от своего друга, я обрадовался этой новости. Впервые Матрица получила настоящее научное признание! Я взял телефон Лены у Володи Зайцева и вечером позвонил ей в Калининград по мобильнику.
   Я узнал ее голос – все такой же спокойный и уравновешенный. Поздравил ее с успешной защитой. Спросил ее о математической модели Матрицы…
   – Вы знаете, на кафедре мне сказали не говорить вам об этом, – холодно сказала она.
   – О чем вы говорите? – опешил я от неожиданности. – Да мы теперь с вами такую кашу заварим! Хотелось бы приехать к вам на кафедру.
   – Это лишнее, – прервала меня Леночка и отключила мобильник. Так я от нее ничего не добился. Она просто воспользовалась моими знаниями, чтобы успешно защититься. А иного ей было не надо. Хищница! Но больше всего негодовал Володя Зайцев. Он обругал себя за доверчивость, считая себя виноватым, что свел нас на своей квартире. С такой авантюристкой надо судиться – решительно заявил он. Но я наотрез отказался судиться с Леночкой Мясоедовой. Для меня ее успешная защита была в пользу Матрицы. Жаль, конечно, что Леночка оказалась пустышкой. А ведь если бы она замахнулась на докторскую диссертацию, я бы и тут не отказал ей в бескорыстной помощи.

   Любовное свидание с Верочкой Клюге

   Размышляя о вероломстве Мясоедовой, я вспомнил о своей первой любви. Давно это было, еще в прошлом веке. Но воспоминания мои настолько свежи, что я чувствую себя молодым человеком.
   Верочка Клюге, моя первая любовь, совсем не походила своей внешностью на Леночку Мясоедову. Она была невысокого роста, аккуратненькая и симпатичная. К тому же, у нее не было такой напористости и целеустремленности.
   Я – человек, создавший себя своими руками. Но, считая так, я грешу против истины: Верочка Клюге очень помогла мне в этом. Познакомились мы на Черном море и начали встречаться в Питере. До меня не сразу дошло, что она будет ожидать меня в полночь в своей двухкомнатной квартире. Мысль о том, что мне снова придется раздевать ее, обожгла мое воображение своей чудесной неповторимостью. Мне был свыше дан новый шанс, и я обязан был его использовать. Я представил, как она возникнет передо мной обнаженная, залитая золотистым лунным светом, льющимся в окно. И у меня от возбуждения перехватило дыхание. Дрожащим голосом я сказал Клюге в телефонную трубку, что обязательно буду.
   Задрожишь тут, когда такое намечается. Верочка же игривым тоном добавила, что повесит на окне белый платочек, если родители заночуют на Школьной улице, где располагалась их вторая квартира.
   Мне стыдно признать, но моя первая любовная встреча закончилась с ней безрезультатно.
   В тот день я не мог заниматься ничем. Думал только о заветном белом платке. А тут еще по радио передавали песню в исполнении Клавдии Ивановны Шульженко: «Строчи, пулеметчик, за синий платочек, что был на плечах дорогих!» Я врубил эту песню на всю катушку и стал о Верочке Клюге думать и видел в ней одни только достоинства.
   Когда питерский воздух стал прохладно-синим, отправился я на свое первое любовное свидание. Иду, стало быть, от Ланской, гляжу с восторгом на дома. В окнах хрущевских пятиэтажек зажглись приветливые огни. То на город Петра упала с поднебесья романтическая действительность. И в этой действительности совершается нечто запредельно прекрасное; происходит от новизны чувств очищение души до чистоты детской взрослоти.
   Где-то недалеко находится место дуэли Пушкина. И совсем рядом стоял дом, где меня ждали. Отчего свидание с Верочкой стало походить на смертельную дуэль, потому что я решил или умереть в ее объятьях, или уйти от нее мужчиной.
   Серый дом показался на удивление знакомым. Я тут же взглянул на угловые окна пятого этажа, но в них горел ровный свет. Тогда я уселся на детские качели, и ржавая цепь, словно расстроенная скрипка, тоскливо запела, повествуя редким прохожим о страсти, разлуке и первой любви.
   Наконец свет в окнах пятого этажа погас. Но сигнала о полной капитуляции моей возлюбленной, белого платка, никто на окно не повесил. Тогда я начал злиться на свою самоуверенность. К счастью, внутреннее обостренное чутье заставило меня осмотреть еще несколько домов, удивительно похожих. Как радостно забилось мое сердце, когда в одном из них я увидел ослепительно-белый платок. Винтом взлетел я по ступенькам до пятого этажа.
   Клюжечка встретила меня приветливо. Позволила себя раздеть. В звездных сумерках ее дивное молодое тело казалось еще прекраснее и дышало страстью и чистотой. И тогда, чтобы она не исчезла навсегда за завесой времени, я впервые занялся с ней любовью, о которой она мечтала. Ее слова: «Мне нужен парень – огонь!» – до сих пор звучат в моем сердце.
   До утра не выпускал я ее из своих объятий. С восходом солнца я понял, как хорошо быть настоящим мужчиной. Я чувствовал необыкновенную легкость во всем теле. Но возникшая тревога заставила меня спешно одеться и, не позавтракав, покинуть Веру. Неловко поцеловав ее в щеку, боясь коснуться ее зовущего прекрасного тела, я выскочил на лестничную площадку. И, прыгая через две ступеньки, устремился вниз. Я смутно помнил, что происходило со мной.
   И потому не в состоянии был понять, как оказался в Центральном парке культуры и отдыха или просто ЦПКиО. Лишь остановившись возле бронзовой статуи гимнастки – она грациозно подняла ножку и взметнула вверх руки, – пришел в себя. Взглянул на часы. Прошло уже несколько часов, как я расстался с Верой. Я сел на белую скамейку напротив отлитой в бронзе гимнастки и не мог отвести от нее глаз: в грациозном движении рук, маленькой узкой стопе, высокой девичьей груди, лебединой шее и одухотворенном повороте головы я уловил невольное сходство с Верочкой Клюге, с которой провел восхитительную ночь. Я склонился перед очаровательной гимнасткой, словно Пигмалион перед воплощенной мечтой.
   И тут в голове моей началось сверление. Жуткое ощущение близкой кончины охватило меня. Боли я не испытывал. Поэтому мне было любопытно, чем это незнакомое мне явление закончится. Вихрь воспоминаний охватил меня, а в голове было ясно и спокойно. Хладнокровие не покидало меня ни на секунду. А сверление внутри головы набирало силу. И когда оно должно было пронзить меня насквозь, обрело ясные и конкретные очертания. Затем сверление перешло на корень языка. Это было новое, доселе неизвестное мне приятнейшее ощущение, продолжающееся теперь только на корне языка с такой стремительностью и новизной, с какой падает с небес долгожданный летний ливень. Изумление, не покидавшее меня ни на секунду, соединилось со знакомой мелодией «Битлз», звучавшей в моем сознании. Они стали для меня синонимом оргазма – бешенное, злое и ненасытное сверление и в тоже время сладостное, восхитительное и родное, – оно сдавило меня со всех сторон и вдруг перешло в приятнейшее щекотание по всей поверхности языка и исчезло также внезапно, как и возникло.
   Я плотно закрыл глаза еще до начала этой свистопляски и теперь не решался приоткрыть их. Когда же я вновь с трепетом взглянул на свет Божий, почувствовал совершенно явственно, что окружающий мир расширился, став объемнее, гармоничнее и совершеннее. И тогда мне захотелось проверить это совершенство с помощью слова.
   – Я определенно стал умнее, – подумалось мне.
   – Конечно! – услышал я внутри себя чей-то восторженный голос. Этот голос был мне не знаком, но был желанным.
   – Кто ты? – спросил я с любопытством.
   – Я – твое второе «Я»! – последовал немедленный ответ.
   – Очень приятно с тобой познакомиться. Но почему ты раньше молчало? А теперь взяло и прорезалось. – Мне приходилось хитрить и анализировать одновременно, чтобы не позволить какой-нибудь хитрой бестии занять освободившееся пространство.
   – А меня просто не было. Я, кажется, только теперь народилось. – Стало быть, я жил теперь с новорожденным. Сам в себе породил ненасытного зверя и болтуна.
   – Но почему у тебя такой детский голос? – спрашиваю я хитро и тут же сам себе отвечаю. – Ах, да, ты же только появилось на свет!
   – Только не говори мне «Ты». Ведь я и есть твое настоящее «Я». Иначе, какого лешего я родилось? – не успело народиться, а уже выражается.
   – Про «яблоко и тыблоко» я начитан с детства, – умно так ввернул я, пытаясь перестроиться на ходу. А оно мне: «Вот именно!»
   – Мы теперь одно целое и будем задавать друг другу вопросы на «Да и нет!»
   – Какой ты еще глупый. Ты что, решил превратить себя в детектор лжи?
   – Совсем глупый?
   – Ну не совсем.
   – Значит, все-таки умный?
   – Очень умный! – кажется, мой авторитет растет на глазах.
   – Но я должен быть в этом совершенно уверен!
   – Да! – услышал я наивный ответ ребенка, которого мне предстояло сделать настоящим мужчиной.
   – Что ты этим хочешь сказать?
   – Не знаю.
   – Но я должен это знать!
   – Не зна-ю. – Как растянуто я стал отвечать на свои вопросы. – Но почему?
   – По-то-му что я у-ста-ло. Вот.
   – И в этом состоит моя проблема?
   – Да!
   – Спасибо тебе за очень лаконичный ответ. Бедный я, несчастный.
   – По-жа-луй-ста. – Вот в рот компот. Такая выходит аптека!
   – Прошу тебя, не умолкай! Ответь на последний вопрос: «Верочка меня любит?» – Но мой вопрос утонул в зловещей тишине рассудка. Мое второе «Я» блаженно спало. И я напрасно ожидал от него ясных ответов на поставленные вопросы.
   Удивительно, как я мог жить и не спорить с самим собой? Не спорить на протяжении двадцати четырех лет.
   – Как чудесно, что я могу спорить с собой! – радостно воскликнул я, зачарованно осматривая свои сильные мускулистые руки. Я был настолько цельной личностью, что ничего детского не могло быть во мне, кроме души ребенка – она вдруг пробудилась во мне, наивная и незащищенная, как ей и положено быть. И завела свой незамысловатый трогательный диалог. Я сразу же догадался, что со мной произошло чудо. Но именно благодаря этому чуду я мог начать новое восхождение на вершину познания. Именно на этой вершине я смогу насладиться внутренним диалогом с самим собой, когда у меня будет уже не детская, а мужественная душа. Но я еще не представлял, каких нечеловеческих усилий будет стоить мне восхождение на эту новую для меня вершину. И что, взойдя на нее, я познаю Матрицу, с помощью которой мы все общаемся.
   А пока мне предстояло пройти девять кругов Ада.
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация