А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Банды Нью-Йорка" (страница 39)

   4

   Банды, действовавшие по всей западной части Манхэттена после смерти Большого Джека Зелига, выполняли любую работу, которую требовали от них клиенты, но возможностей для обогащения у них было намного меньше, чем в старые времена. В результате разоблачений Германа Розенталя стали закрывать игорные дома, а оставшимся пришлось действовать при минимальной поддержке полиции; в глазах общества гангстеры превратились в такую проблему, что политики больше не смели нанимать их для своих целей, как прежде. Поэтому гангстерам пришлось искать новые источники дохода, и нашли они их в области промышленности, где шла постоянная борьба, особенно в швейной и смежных с ней отраслях. В конце 1911 года профсоюзы взяли за обыкновение нанимать бандитов, которые должны были убивать и избивать штрейкбрехеров, запугивать неорганизованных рабочих; в это же время работодатели нанимали других гангстеров, чтобы те громили пикеты профсоюзов и разгоняли собрания. Штрейкбрехерами сами головорезы становились редко, так как физический труд им был отвратителен, но они охраняли тех рабочих, которых набирали из толп поденщиков, осаждавших биржи труда на Бауэри и Шестой авеню. Со временем образовался отдельный класс людей, которые отказывались выполнять какую-либо другую работу, разъезжая из города в город и получая высокое жалованье, нанимаясь в штрейкбрехеры. В большинстве своем подкупом и охраной штрейкбрехеров занимались частные детективные агентства.
   Избиения и стрельба за несколько месяцев были признаны неизбежными спутниками решения проблем в промышленности в Ист-Сайде, так что большая часть профсоюзной работы легла на плечи банд, возглавляемых Сонным Бенни, Джо Гризером, Малышом Роди, Пинчи Полом и Билли Лустихом, а работодатели тем временем были вынуждены довольствоваться услугами менее эффективных группировок. Главари банд числились в платежных ведомостях местных профсоюзов и получали от 25 до 50 долларов в неделю. Кроме этого, на каждого гангстера, которому было дано задание избить штрейкбрехеров или запугать упрямых рабочих, платили сверх еженедельной оплаты еще по 10 долларов в день, из которых два с половиной доллара шли главарю, а оставшиеся семь с половиной долларов – головорезу. Профсоюзные лидеры обязывались также оплачивать все штрафы, оказывать поручительство, нанимать юристов и принимать все возможные меры по защите гангстеров, используя все связи в полиции и структурах власти. Сонный Бенни принял дополнительные меры предосторожности, наняв адвоката, и тот составлял договоры без какого-либо упоминания о характере работы, но не забыв включить в контракт пункт о том, что зарплата будет начисляться гангстеру и в том случае, если он попадет в тюрьму.
   Преступную карьеру Сонный Бенни начал в возрасте 10 лет, воруя посылки из курьерских поездов. Он обирал пьяных, затем подался в карманники и в конце концов стал чуть ли не самым удачливым бандитским главарем своего времени, хотя, может быть, и недостойным носить мантию Монаха Истмена. Сонный Бенни не был наркоманом, но заболевание лимфатических желез и носоглотки, которым он страдал с детства, придавало ему печальный и сонный вид, от которого и пошло его прозвище. В качестве руководителя он был значительно лучше своих современников, так как заблаговременно позаботился о том, чтобы заручиться верностью дюжины более мелких банд, среди которых были «щенки», остатки «гудзонских чистильщиков», несколько «гоферов», которые забрели в Ист-Сайд после того, как подразделение железнодорожной полиции Нью-Йорка прошлось по «Адской кухне», и банды под руководством Порки Флахерти и Аби Фишера. Сонный Бенни разделил остров Манхэттен на участки и каждый участок отдал одной из своих вассальных банд, которая работала на благо того, кто первым обращался к его услугам, хотя в основном бандиты выполняли заказы профсоюзов. Сонный Бенни же вполне мог руководить избиениями и резней, защищая интересы профсоюзов в одном районе и выступая против них в другом. В течение трех лет не было практически ни одной забастовки в Нью-Йорке, в которой не участвовали бы гангстеры. В это время годовой доход Бенни составлял от 15 до 20 тысяч долларов. Его все так боялись, что группа работодателей однажды предложила ему 15 тысяч долларов, лишь бы он сохранял нейтралитет во время надвигающейся забастовки. Но Сонный Бенни с негодованием отказал им со словами, что его сердце принадлежит рабочему человеку и его гангстеры будет находиться в распоряжении профсоюзных лидеров. Свои методы он описал в признании окружному прокурору, попав в конечном счете под суд, таким образом:
...
   «Моей первой работой было пойти в магазинчик и побить там каких-то рабочих. Мои работодатели дали по 10 долларов каждому, кого я задействую, и 100 долларов мне лично. Я набрал где-то человек 15, а позже, встретив своего работодателя, сказал ему, что не буду ничего делать за те деньги, которые он предлагал, так как нанял больше человек, чем планировалось, и заявил, что примусь за нее только в том случае, если он заплатит больше денег.
   В конечном счете он согласился заплатить 600 долларов. Я собрал своих людей, разделил их на группы, каждая из которых была вооружена кусками газовой трубы и дубинками, на этот раз без пистолетов, и, когда рабочие шли с работы, мои люди напали на них и стали избивать. В то время, когда это происходило, меня не было на месте. Я сказал своим людям, что делать, и был неподалеку, но сам в избиении не участвовал. После этого я встретился с человеком, с которым была заключена договоренность, и спросил, что он думает о сделанной работе. Он сказал, что все было отлично, и заплатил мне 600 долларов наличными.
   С того раза пошел слух, что я берусь за подобные дела, и люди стали приходить ко мне и просить меня выполнять всякие заказы, так я стал заниматься этим. Некоторые из заданий выполнялись мной лично. Мне говорили, что есть определенный человек, которого надо избить, приводили меня туда, где я мог взглянуть на него, затем я ждал случая проследовать за ним и в подходящий момент избивал, а затем получал деньги.
   Однажды там, где мы выполняли заказ, оказались какие-то девочки, которые засвистели в полицейский свисток, и не успели мы убраться, как полиция схватила нас. Я получил 30 дней лишения свободы, а трое других парней – по 15 дней каждый. Все время, пока я отбывал свой срок, мне продолжали начислять поденную плату в 15 долларов, как мне и платили в то время за работу, хотя получил я эти деньги несколько позже.
   После этого я выполнил некоторое количество заказов, получая только свою регулярную плату, которая к тому времени уже составляла 25 долларов в неделю. Я получал эти деньги и не запрашивал дополнительно за выполняемую работу. Потом я вернулся к практике оплачиваемых заказов. Однажды я получил 350 долларов за один заказ, и это помимо тех 25 долларов, которые получал еженедельно. В тот раз я задействовал 30 человек, и много рабочих было покалечено.
   В январе 1914 года меня судили и признали виновным в применении насилия. Меня приговорили к 5 годам лишения свободы, но впоследствии обвинение было снято, и я вышел на свободу. Все время, пока я находился в тюрьме штата, деньги мне продолжали начислять, и я выполнил еще несколько заказов. Некоторые из них были спокойной работой, вообще без применения оружия, надо было только запугать людей угрозами, а для некоторых требовалась жестокость».
   Привлеченные почти постоянной возможностью демонстрировать свои умения, некоторые из самых безжалостных головорезов-одиночек стали работать с Сонным Бенни; пополнялись его ряды и перебежчиками из банд конкурентов. Даже Джо Гризер потерял многих своих лучших людей, но он предусмотрительно предотвратил свое низвержение, объединившись с Сонным Бенни и признав впоследствии его верховодство, продолжая, однако, при этом управлять своей шайкой как независимой группировкой. Таким образом, с помощью этого союза Сонный Бенни и Джо Гризер практически полностью контролировали ситуацию, поэтому чиновники профсоюзов, от которых поступали заказы, пренебрегали Малышом Роди, Пинчи Полом и Билли Лустихом, так же как и десятком других незначительных бандитских вожаков. В отчаянии мелкие банды объединились и в конце 1913 года объявили войну Сонному Бенни и Джо Гризеру, начав ее с перестрелки на улицах Гранд и Форсит. Но эти гангстеры были еще и плохими стрелками, так что никто не пострадал, хотя в ходе беспорядочной стрельбы было разбито несколько окон в магазинах и возникла паника на оживленных улицах. Одним из главных подстрекателей войны и постоянным интриганом против власти Сонного Бенни и Джо Гризера был человек, известный как Джубак, который вскоре стал настолько несносным, что Ниггер Бенни Снайдер, местный головорез Джо Гризера, был отправлен заткнуть ему глотку. Ниггер Бенни с ножом напал на Джубака на углу Райвингтон– и Норфолк-стрит, но ему удалось лишь дважды полоснуть своего врага перед тем, как его арестовали. Джубак громогласно объявил Ниггеру Бенни, что суд ему обеспечен и он сделает все возможное, чтобы отправить его в тюрьму, но тут к нему явился Джо Гризер с дюжиной головорезов. Гангстеры держали мятежника, а Гризер отрезал ему большой кусок нижней губы.
   – Пусть это тебя научит, – сказал Джо, – меньше болтать.
   Джубак не был в состоянии разговаривать в течение нескольких недель, и Джо Гризер так его запугал, что тот даже не думал о том, чтобы явиться в суд; что касается Ниггера Бенни, то его вскоре освободили. Впоследствии, когда Пола Пинчи нашли мертвым, Бенни обвинили в его убийстве, и, будучи зажатым в угол, он во всем признался окружному прокурору, свалив ответственность за убийство на Джо Гризера, который, по его словам, заплатил за работу 5 долларов. Бенни Ниггер получил 20 лет тюрьмы. Джо Гризер был признан виновным в убийстве, и в декабре 1915 года его приговорили к 10 годам лишения свободы.
   Эта война, хоть и вполне обычная по меркам прежних лет, приблизила полный крах банд. В ноябре 1913 года соперничающие между собой головорезы столкнулись напротив фабрики головных уборов на Гринвич-стрит, где гангстеры Сонного Бенни собирались напасть на рабочих, отказывавшихся бастовать, а в декабре дракой были оживлены шестидневные велогонки на Мэдисон-сквер-Гарден. В тот раз был убит один из гангстеров – противников Сонного Бенни. А в начале января 1914 года около 30 бандитов собрались напротив «Арлингтон-Холл», где проходил в это время бал, проводившийся под патронажем «Ассоциации Ленни и Дайка», душой которой был Томми Дайк – управляющий кабаком Чика Трикера в Бауэри. Более получаса гангстеры вели перестрелку друг с другом из подъездов; никто из гангстеров ранен не был, зато пуля попала в Фредерика Страуса, одного из служащих суда, который шел мимо на деловую встречу. Страус был уважаемым гражданином и обладал большими связями, поэтому его убийство вызвало такой шум, что мэр Джон Пуррой Митчелл, который совсем недавно вступил на должность после победы над кандидатом от «Таммани-Холл», приказал полицейскому уполномоченному Дугласу Мак-Кею подавить банды любой ценой. Было тут же отменено распоряжение мэра Гейнора, запрещавшее использование полицейской дубинки, и новый мэр заверил, что полицейских не привлекут к ответственности, если они посчитают нужным применить дубинки.
   Уполномоченный Мак-Кей сразу же временно отстранил от дел капитана полиции, на чьей территории случилось побоище, и в течение 24 часов полицейские, взяв в подкрепление большую группу детективов под командованием заместителя уполномоченного Джорджа Доферти, арестовали более сотни головорезов. Многие впоследствии были отправлены в тюрьму. Артур Вудс, секретарь мэра, в апреле сменил Мак-Кея и продолжил войну против гангстеров с еще большей силой. Тем временем прокурор округа Чарльз Перкинс начал расследование роли профсоюзов в деятельности банд. Чиновники Объединенного еврейского профсоюза стали добывать средства на свою защиту, взимая со своих 60 тысяч членов по 7 центов в неделю, а когда следствие нашло новые весомые улики, эта сумма была увеличена до 40 центов. В конце 1914 года Сонный Бенни был арестован, а в мае следующего года, терпеливо прождав, когда друзья из властных структур или из профсоюзов вытащат его на свободу, он убедился, что им решили пожертвовать. И тогда Бенни заключил с окружным прокурором сделку: в обмен на условное наказание он приготовил исповедь, в которой детально изложил все свои связи и действия в течение почти пяти лет. На основании этой информации 11 гангстерам и 23 работникам профсоюза были предъявлены обвинения, но никто из них так и не попал в тюрьму: в июне 1917 года окружной прокурор Эдвард Сван, сменивший Перкинса, проинформировал суд об отсутствии достаточных улик для предъявления обвинений, и те были сняты. Шесть месяцев спустя после своих признаний Сонный Бенни был снова арестован и предан суду по обвинению в убийстве Фредерика Страуса, но присяжные не признали его виновным, и в мае 1917 года суд снял свои обвинения. Но из-за постоянных проблем с полицией власть Сонного Бенни над Ист-Сайдом пошатнулась, и он больше не смог обрести свою прежнюю силу, потому что его люди разбежались кто куда, а профсоюзы отказались иметь с ним что-либо общее.
   За первый год своей работы Артур Вудс сделал все возможное, чтобы посадить за решетку более 200 самых известных гангстеров города; те же, против которых нельзя было представить неопровержимые доказательства, были жестоко избиты полицейскими и взяты под строгое наблюдение. К концу 1916 года полиция завершила разгром «гудзонских чистильщиков», а заодно и всех других банд, которые орудовали по всему острову Манхэттен от Бэттери до Спайтен-Дайвил.
   По мере того как банды распадались, гангстеры либо начинали вести честный образ жизни, либо становились обычными преступниками и действовали небольшими группами. Очень немногие продолжали искать работу у профсоюзов, тем более что профсоюзные лидеры сами были сильно напуганы действиями полиции и решимостью мэра Митчелла положить конец массовой бойне, стрельбе и резне, которые беспокоили город вот уже много лет; поэтому профсоюзы нашли другие пути решения своих проблем. Но организованных банд в Нью-Йорке уже не было до конца 1917 года, когда Испанец Джонни и Кид Дроппер вышли на свободу из Синг-Синг и сразу же вернулись в Ист-Сайд. Они попытались воскресить свою былую славу, возобновив вражду, которая началась еще в те времена, когда они оба были членами «банды Пяти Точек» Пола Келли. Каждый из них смог набрать не больше 30 сторонников, они устроили несколько стычек, впрочем не причиняя никому особого вреда и не привлекая внимания полиции. В конце концов 29 июля 1919 года Испанец Джонни был убит напротив ресторана, находившегося в доме № 19 на Второй авеню. К нему сзади подошли трое и разрядили в него револьверы. Кида Дроппера быстро арестовали, но вскоре отпустили из-за недостаточности доказательств, хотя его вражда с Испанцем была всем известна. К тому же выяснилось, что у них имелся и повод для конфликта – они повели свои банды на противоположные стороны баррикад во время забастовки на швейной фабрике. Во времена Монаха Истмена и Пола Келли Кид Дроппер не входил в гангстерскую элиту, но со смертью Испанца Джонни он стал самой важной фигурой в преступном мире. Если раньше он не заботился о своем внешнем виде, был неопрятным, сильно сутулился, то теперь он расхаживал по Бродвею и всему Ист-Сайду в клетчатом костюме с поясом, носил узкие остроконечные туфли и рубашки и галстуки причудливой расцветки, а его пухлое лицо, приобретшее за время отсидки сероватый оттенок, было увенчано модной шляпой-дерби, по-щегольски закрывавшей один глаз. Летом он носил соломенную шляпу с очень узкими полями и яркой тесьмой. Гангстер дал всем понять, что он предпочитает, чтобы его звали Джеком, а свою банду назвал «крутые наездники Джека Дроппера».
   Года три после выхода из тюрьмы Кид Дроппер с большим успехом орудовал на улицах Мэдисон, Монро и Рутгер, время от времени проводя грабительские вылазки в театральный район Бродвея и в другие места, и казалось, что он обладает исключительным иммунитетом. За это время полиция пыталась обвинить его в 20 убийствах, но ни разу не удавалось найти достаточных доказательств, чтобы предать его суду. Воодушевившись успехом Дроппера, который зарабатывал огромные деньги преступной деятельностью, из небытия воскрес Якоб Орген, он же Малыш Огги, бывший рядовым членом банды Сонного Бенни, и организовал небольшую «банду Малыша Огги». В это же время появилась и другая небольшая банда во главе с Соломоном Шапиро, который до того работал в одиночку. Банды «крутых наездников» и «малыша Огги» состояли из евреев, а люди Шапиро были итальянцами.
   Малыш Огги и Соломон Шапиро объединились против Кида Дроппера в 1923 году во время забастовки работников прачечных. А в августе того же года бандиты устроили перестрелку на улице Эссекс, в ходе которой было убито двое ни в чем не повинных пешеходов, не успевших спрятаться в безопасном месте; из гангстеров же никто не пострадал. Через четыре дня Кид Дроппер и 15 его головорезов были арестованы на углу Бродвея и Сорок третьей улицы, но доказательств их причастности к убийствам не нашлось, и выдвинутые против них обвинения были сняты. После этого Кид Дроппер должен был предстать перед судом Вест-Сайда, где ему инкриминировали незаконное ношение оружия. В управлении получили информацию, что «крутые наездники» попытаются спасти своего главаря, и поэтому внутри и вокруг здания суда разместились полдюжины полицейских и детективов под командованием капитана Корнелиуса Вилемса, который ранее принимал активное участие в разгроме банд Ист-Сайда. Когда Кида Дроппера выводили из зала, его окружали полицейские, готовые к любым неожиданностям.
   На улице между тем собралась огромная толпа, горящая желанием посмотреть на известного бандита. Кида Дроппера повели по узкому проходу в толпе к машине, стоящей на обочине. Детективы видели Малыша Огги, со злобой смотревшего на своего врага, но никто не увидел Луиса Кушнера, известного в преступных кругах под именем Луис Коэн, потому что тот затаился в подъезде многоквартирного дома на другой стороне улицы, с револьвером в руке ожидая подходящей возможности убить главаря «крутых наездников». Кушнер был одним из приспешников Малыша Огги, и до того ему поручали только самую грязную работу, однако он лелеял надежду стать убийцей и увидеть свое имя в газетах, где о нем писали бы как о великом гангстере и крутом парне. Более того, он питал злобу к Киду Дропперу еще и потому, что тот совсем недавно пытался его шантажировать, вымогая 500 долларов за нераспространение компрометирующей информации о том, как Луис избил штрейкбрехера. Поэтому Кушнер пришел к зданию суда не для того, чтобы посмотреть на Кида, а чтобы убить его – и ради мести, и ради славы. Когда Кид Дроппер и сопровождающие его полицейские дошли до машины, детектив Джес Джозеф открыл дверь и сел внутрь, за ним последовал бандитский главарь, а детектив Л а Батаглия и капитан Вилемс стояли перед дверью и давали указания водителю. Между тем Луис Кушнер прокрался через улицу и, оставаясь не замеченным полицией, укрылся за другой машиной, находящейся неподалеку, сквозь окна которой была видна голова Кида Дроппера. Со скоростью змеи бандит выскочил из своего укрытия, ткнул дуло револьвера в стекло машины и спустил курок. Пуля попала прямо в голову Кида Дроппера, и он замертво упал на грудь детектива Джозефа. Кушнер выстрелил снова, и шофер вскрикнул, прижав руку к уху. Еще два выстрела прогремели из револьвера Кушнера, когда капитан Вилемс бросился к нему, решив, что детектив Джозеф ранен. Кушнер изогнул руку и выстрелил снова, пуля пробила шляпу капитана. Но стоящие рядом детективы набросились на Кушнера и вырвали револьвер у него из рук. Он не оказывал дальнейшего сопротивления; бледный, с дико светящимися глазами, он оглядел стоявших кругом полицейских и выдохнул:
   – Я все-таки добрался до него! – А затем добавил: – Сигарету бы...
   Малыш Огги и один из его главных помощников, Сэмми Вейс, были немедленно арестованы, но вскоре их освободили, так как Кушнер стоял на том, что убийство Кида Дроппера совершил по собственному плану и Малыш Огги не давал ему никаких указаний. В скором времени молодого убийцу приговорили к сроку от 20 лет до пожизненного заключения в тюрьме Синг-Синг. Через несколько недель у Соломона Шапиро и Малыша Огги состоялся серьезный разговор с полицейскими. О чем они говорили, осталось неизвестным, но оба без замедлений оставили свой бизнес. Шапиро исчез из поля зрения, а Малышу Огги, как наиболее опасному из этой пары, приказали дважды в неделю отмечаться в полицейском участке на улице Клинтон. Малыш Огги, последний из главарей гангстеров, толстый, напыщенный, заядлый любитель красно-коричневых устриц, смиренно отчитывался перед полицейскими о том, как провел три дня, освежая свою память с помощью записей в тетради! Полиция освободила Малыша Огги от этой обременительной обязанности через два года, но детективы продолжали держать его под более или менее строгим надзором, и в течение нескольких лет в силу сложившихся обстоятельств он жил спокойно. Затем в конце 1925 года он стал заниматься бутлегерством на Бродвее, продавая спиртное магазинам, барам и ночным клубам. Бизнес у него шел успешно, и уже через год он говорил друзьям, что может выйти из дела. Но конкуренты, чьих клиентов Малыш Огги переманил, приговорили его к смерти, и 16 октября 1927 года Огги был убит напротив дома № 103 по Норфолк-стрит. Он болтал со своим телохранителем Легзом Даймондом, когда к ним подъехала машина. Огги повернулся на оклик, и один из сидящих в машине выстрелил гангстеру в голову. Его похоронили в большом вишнево-красном гробу, обрамленном белыми атласными лентами, а на крышке гроба мерцала серебряная дощечка с надписью:
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 [39] 40 41

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация