А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Банды Нью-Йорка" (страница 37)

   Глава 16
   КОНЕЦ ГАНГСТЕРОВ

   1

   В конце 1910 года полиция ликвидировала несколько банд, которые действовали настолько дерзко, что даже политики побоялись на этот раз защищать их – так велико было негодование общественности. Когда дым от боевых действий рассеялся, около десяти самых известных личностей преступного мира оказались за решеткой. В их числе были Ньюбург Галагер и Марта Бренан из банды «гоферов»; Вилли Джонс из «банды» «Дома Газа»; Аль Рони из «банды Четырнадцатой улицы» и Джо Хикман, объявивший себя главарем остатков «банды Пяти Точек» Пола Келли, а также, как мы уже упоминали, Кид Дроппер, Испанец Джонни и Биток Эллисон. Полиция полагала, что Испанец и Дроппер стали вместе править этой группировкой, когда Пол Келли переехал в верхнюю часть города, но позже оказалось, что они возглавляли разные банды. Тем не менее, несмотря на это, они оставались добрыми приятелями, пока между ними не встала женщина.
   Пока Галагер и Бренан не были отправлены в Синг-Синг, в «Адской кухне» постоянно устраивались драки и перестрелки, и полиция рвалась расправиться с беспощадными «гоферами». Арест главарей деморализовал гангстеров, а уже через несколько месяцев организованная против них кампания закончилась их разгоном, хотя и не полным уничтожением. Много лет «гоферы», а до них – предыдущие банды с «Адской кухни» грабили грузовые вагоны и склады Центральной железной дороги Нью-Йорка, которая идет вдоль Двенадцатой авеню. Отчаявшись разрешить эту ситуацию доступными в рамках закона средствами, железная дорога организовала особое полицейское подразделение, у которого не было никаких других обязанностей, кроме как остановить мародерство «гоферов». В подразделение входили бывшие полицейские, которые когда-то пострадали от рук гангстеров и теперь были рады представившейся возможности отомстить. Политики не чинили им препятствий, и полицейские с энтузиазмом вошли в Вест-Сайд и прогнали «гоферов» дубинками через всю «Адскую кухню». А когда бандиты открыли огонь, то были биты их же собственным оружием – охранники стреляли лучше и быстрее. Многие бандиты были ранены, некоторых отправили в тюрьму, и вряд ли хоть один из «гоферов» остался невредим. Всего за несколько месяцев новое охранное подразделение очистило «Адскую кухню» при помощи палок и дубинок; после этой заварушки «гоферы» боялись железной дороги как чумы.
   В результате «гоферы» разделились на три группы, две из которых возглавили Бак О'Брайен и Оуэн Мадден, широко известный в преступном мире как Убийца Оуни. Третья, самая малочисленная, группа назвалась «салливаны» и присягнула своему лидеру, в честь которого и была названа. Но Салливан был слаб и мало чего добился, поэтому, когда пришло время делить царство «гоферов», его не приняли в расчет. Бак О'Брайен стал контролировать территорию от Сорок второй улицы на север до Пятьдесят девятой улицы и от Девятой авеню до Гудзона и сохранял свое господство, несмотря на периодические нападки со стороны «шайки из Парлор» с шестидесятых улиц, которая пыталась сдвинуть О'Брайена ниже Пятидесятой улицы. Убийца Оуни занял территорию, пролегающую ниже Сорок второй улицы и простиравшуюся на юг вплоть до границ территорий «гудзонских чистильщиков» и «маргиналов», возглавляемых Таннером Смитом. Мадден был в дружеских отношениях со Смитом, поэтому с практической точки зрения их группировки являлись одной. Но он был заклятым врагом «чистильщиков», с которыми его банда часто вступала в кровавые бои.
   Мадден был изысканным, стройным и элегантным мужчиной с очаровательной улыбкой херувима и коварством и жестокостью дьявола. Он родился в Англии, но в возрасте 11 лет поехал в Соединенные Штаты и уже в 17 получил прозвище Убийца Оуни. Всего лишь год спустя он принял на себя командование одной из групп «гоферов»; а едва исполнилось ему 23 года, как он был обвинен в пяти убийствах и посажен за решетку. Оуни отлично стрелял из револьвера и мастерски работал кистенем, дубинкой и медными кастетами, не говоря уже о свинцовой трубе, завернутой в газету, которая являлась любимым оружием головореза. Полиция считала его типичным гангстером своего времени – коварным, жестоким, смелым и ленивым. До того как попасть в тюрьму, он не работал ни одного дня и часто хвалился, что никогда и не будет. Однажды, когда детектив из главного управления по просьбе одного журналиста спросил бандита, как тот проводил свое время, Убийца Оуни любезно записал, как он провел четыре дня из своей жизни, – естественно, тщательно избегая сведений, которые можно было бы использовать против него:
...
   «Четверг – в обед пошел на танцы. Вечером пошел на танцы, а затем в кабаре. Отвез пару девочек по домам. Пошел в ресторан и оставался там до семи утра пятницы.
   Пятница – провел день с Фредой Хомер. Смотрел на голубей. Вечером встретился в салуне с друзьями и остался с ними до пяти утра.
   Суббота – спал целый день. После обеда пошел в Бронкс на танцы, а вечером – на танцы в Парк-авеню.
   Воскресенье – спал до трех часов. Пошел на танцы в обед, а затем вечером – на другие танцы в то же место. После этого пошел в кабаре и оставался там почти всю ночь».
   Вскоре после распада «гоферов» полиция обвинила Маддена в том, что тот убил одного итальянца только для того, чтобы отметить свое восхождение на трон, но несколько важных свидетелей предпочли исчезнуть, и у полиции не набралось достаточных улик, чтобы передать дело в суд. Год спустя Уильям Хеншо, служащий, был убит в трамвае на Девятой авеню после того, как поссорился с Мадденом из-за девушки; и перед тем, как скончаться в больнице Нью-Йорка, он прохрипел, что его застрелил Убийца Оуни. Через десять дней три детектива засекли Маддена у дома со съемными квартирами в «Адской кухне». Полицейским удалось схватить его после небольшой погони по крышам домов на Десятой авеню. Но он не был приговорен, и снова из-за отсутствия свидетелей. И все же в течение нескольких месяцев бандит был очень осторожен, стараясь не давать полиции повода схватить себя, и поэтому временно воздерживался от драк с полицейскими, столь милых сердцу истинного «гофера». За время этого периода затишья Мадден и Таннер Смит организовали клуб «Винона», который должен был служить местом общих собраний, сняв комнаты в доме Дэнниса Дж. Китинга, честного кузнеца, не имевшего никакого представления о том, каким людям он сдал помещение. Вскоре гангстеры превратили клуб «Винона» в притон; они каждую ночь устраивали пирушки, и их дебоши и пьяные разборки не давали покоя всему району. Не прошло и недели со дня их переезда, как Китинг, который жил на первом этаже того же дома, поднялся к ним и сказал, что соседи жалуются и, если квартиранты не будут вести себя тише, он выселит их. Кузнец застал Убийцу Оуни и Таннера Смита в тот момент, когда они обсуждали свои дела за бутылочкой виски, в то время как полдюжины гангстеров из обеих банд слонялись по комнатам, слушая звуки фортепьяно, на котором играл один талантливый головорез.
   – Вы тут потише, – сказал Китинг, – или я вышвырну вас из моего дома.
   – Ты вышвырнешь меня из своего дома? – спросил Мадден, мягко улыбаясь. – Уважаемый, ты когда-нибудь слышал об Оуни Маддене? Да? Так вот, уважаемый, Оуни Мадден – это я!
   Китинг уставился на знаменитого гангстера, затем повернулся и пошел восвояси. После этого случая он боялся говорить даже полиции о гангстерах и их делишках, потому что понимал: случись что-нибудь, и бандиты обвинят во всем его – а «гоферы» отличались быстротой и сообразительностью, когда дело касалось отмщения; как минимум, они подложили бы Китингу под дом бомбу. Но в конце концов владелец соседнего дома написал жалобу, и на расследование был послан патрульный Синдт. Поняв, с кем имеет дело, полицейский спешно ретировался и попросил помощи у начальника своего участка. К дому направились сержант О'Коннел с группой охраны, но шпионы Маддена успели предупредить о приходе полиции, и, прибыв на место, полицейские застали гангстеров за дверями, забаррикадированными мебелью. В ответ на требование полицейских впустить их прозвучали угрозы и ругательства, а когда сержант О'Коннел стал колотить в дверь своей дубинкой, из окна вылетела пуля и оцарапала голову стража порядка.
   – Мы прострелим кишки любому копу, который попытается войти сюда! – крикнул Убийца Оуни.
   Сержант О'Коннел отошел со своими людьми за угол, и двоим полицейским было приказано попытаться проникнуть в дом через черный ход, в то время как остальные перешли улицу на виду у гангстеров, наблюдавших за ними из окна. Сержант О'Коннел подошел к двери и начал перебранку с Мадденом и Смитом, а все бандиты сгрудились поблизости, чтобы послушать, как их главари ругаются с полицией. Окно с задней стороны дома осталось без присмотра, и двое полицейских забрались в дом. Мадден и его головорезы обнаружили их появление только тогда, когда те вломились в комнату и набросились на гангстеров со своими дубинками. Сбитые с толку неожиданным нападением, бандиты растерялись; тем временем сержант О'Коннел и его люди пронеслись через улицу, выбили дверь и вломились в здание. Пятнадцать минут спустя гангстеров в наручниках отнюдь не нежно выволокли на улицу и запихнули в патрульный фургон, который отвез их в участок. Но на следующее утро благосклонный судья прочел Убийце Оуни нотацию, и тот, с обещанием соблюдать порядок шесть месяцев, был отпущен под залог, который составлял 500 долларов, так как он был еще несовершеннолетним. Таннер Смит тоже получил символическое наказание и, как только его отпустили, отправился в городское управление, где добился аудиенции с мэром Уильямом Гейнором и показал ему синяки, полученные во время драки. Он пожаловался, что полиция безо всякой причины напала на него и его друзей, когда они играли в карты. Мэр публично сделал полицейским выговор, и в результате всего этого вышло распоряжение номер 7, которое запрещало полицейским использовать дубинку, если невозможно доказать, что это требовалось для защиты своей жизни. Это распоряжение не оставляло никаких шансов на оправдание полицейскому, если какой-нибудь гражданин, честный или не очень, пожалуется на избиение дубинкой. Ничто не могло бы более эффективно связать руки тех немногих полицейских, которые пытались избавить город от гангстеров; только два года спустя распоряжение было отменено, но за время своего действия оно отлично послужило гангстерам. Преступный мир немало повеселился, когда стало известно о решении мэра, а Таннер Смит какое-то время находился в центре всеобщего внимания и ходил с важным видом, принимая поздравления. Но через несколько месяцев его арестовали за ношение револьвера, а через год, когда его освободили, банды были уже поглощены своими делами. В конце 1914 года Таннер Смит объявил о том, что завязал, и занялся погрузкой и подрядами. Его дела шли хорошо, и жил он явно честно, но в начале 1919 года вернулся к своим старым привычкам и открыл клуб «Маргинал» над салуном, находившимся на Восьмой авеню, 129. Там он и был убит выстрелом в сердце несколько месяцев спустя. Таннер оставил имущества примерно на тысячу долларов.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 [37] 38 39 40 41

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация