А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Банды Нью-Йорка" (страница 25)

   2

   Примерно в то же время, когда «хиос» набирали силу, гангстеры шайки Хартли, собиравшиеся в кабаках Бродвея и Хьюстон-стрит, привлекали всеобщее внимание тем, что использовали для перевозки награбленного катафалк и экипажи. Процессия проезжала как похоронная, а награбленное скрывалось под черной драпировкой катафалка и на полу экипажей, в которых ехали хорошо вооруженные, одетые в траур гангстеры. Вожаки шайки использовали катафалк и для перевозки своих людей. Однажды около 20 членов шайки собрались отомстить одной из банд Пяти Точек за нанесенное им оскорбление. Последние приготовились к встрече, собравшись на Малберри-стрит. Но они разомкнули ряды, чтобы пропустить похоронную процессию, и были разгромлены, когда из экипажей на них внезапно набросились головорезы Хартли. В числе членов шайки Хартли было несколько опытных грабителей и воров, но полиция разгромила эту банду за несколько лет, поскольку ее лидеры не смогли заручиться поддержкой политиков и не имели никакой защиты.
   Банда «патока», которой руководили Джимми Данниган, Билли Морган и Слепой Махони, тоже существовала одновременно с «хиос». Члены этого преступного объединения главным образом грабили магазинные кассы, хотя Данниган и Слепой Махони были еще и опытными карманниками. Метод Даннигана заключался в следующем: он вместе с сообщниками заходил в магазин и просил хозяина наполнить свою мягкую шляпу патокой, предпочтительно хлебной, объясняя, что поспорил с другом о том, сколько поместится в его головной убор. Когда шляпа была наполнена, Данниган быстро нахлобучивал ее на голову владельца магазина и натягивал ему на глаза так, чтобы тот был почти ослеплен патокой. В то время как хозяин пытался освободиться, гангстеры грабили кассу, забирали все, что могли унести, и удалялись.
   «Голландская шайка», возглавляемая Блестящим Майком, Маленьким Фредди и Джонни Ирвингом, с большим успехом орудовала в районе от Хьюстон-стрит до Пятой улицы к востоку от Бауэри вплоть до 1877 года, когда капитан Энтони Алл ер принял командование полицией Восемнадцатого округа и выбил их из района. Между Одиннадцатой и Тринадцатой улицами и Первой авеню и авеню А постоянно нарушала общественный покой шайка «макрелыциков», а севернее – банда с Бэттл-роу, считавшая своим весь район шестидесятых улиц от Ист-Ривер до Гудзона. Сам Бэттл-роу находился на Шестьдесят третьей улице, между Первой и Второй авеню, но позже это название использовалось и для обозначения квартала на западе Тридцать девятой улицы, между Десятой и Одиннадцатой авеню. Одной из самых примечательных новоявленных банд Бауэри была «тряпичная» банда, а в Вест-Сайде где-то примерно в 1868 году появилась банда «Адской кухни», превратившаяся вскоре в сборище самых отчаянных негодяев в городе.
   Название «Адская кухня» сначала принадлежало кабаку около затона Корлеара в Ист-Сайде, к северу от Гранд-стрит, но вскоре после Гражданской войны его стали использовать для обозначения значительной области к северу и к югу от участка Тридцать четвертой улицы к западу от Восьмой авеню. Эта банда, которую тогда возглавлял Голландец Хайнрих, собирала дань с торговцев и владельцев фабрик, врываясь в дома при свете дня, избивала и грабила прохожих и держала весь район в постоянном страхе. Орудовали они и во дворах старой Тридцатой улицы, и на складах Гудзонской железной дороги. Хайнрих попал в тюрьму на пять лет после того, как вместе с двумя своими гангстерами напал на капитана Джона Мак-Каллага, когда тот в одиночку появился в «Адской кухне», расследуя дело о краже двух бочонков ветчины из грузового вагона. Мак-Каллаг сражался с этими тремя головорезами больше получаса, пока, наконец, не уложил их своей дубинкой. Потом он связал им руки за спиной их же собственными поясами, загрузил в телегу и отвез их в полицейское отделение на западе Тридцать пятой улицы.
   В конечном итоге в банду «Адской кухни» вошла и банда с Десятой авеню, самым значительным «подвигом» которой было ограбление курьерского поезда на Гудзонской железной дороге. Под руководством Айка Марша гангстеры сели на поезд в Спайтен-Дайвил, на севере острова Манхэттен, забрались в курьерский вагон, там связали курьера, заткнули ему рот и сбросили с поезда сейф с большой суммой денег и государственных облигаций.
   Район вокруг Бродвея и Хьюстон-стрит переполняло и множество других, небольших банд. Ни одна из них никогда не приобретала сколь-нибудь большого значения, но в них состояли некоторые из самых свирепых уличных бойцов того периода. Несколько полицейских, попытавшихся остановить чинимые ими грабежи, были убиты или сильно избиты, и мало что удавалось против них сделать, пока не появился патрульный Александр Уильямс, который позже станет инспектором и одним из наиболее известных полицейских Нью-Йорка. Уильямс был огромным, мощным человеком, натренированным долгими годами работы в море судовым плотником. Через два дня после получения назначения в район Хьюстон-стрит он выбрал двоих самых крутых местных парней, вызвал их на драку и поразил наповал своей дубиной. Затем он швырнул их одного за другим в витрину «Флорентийского салуна», откуда те выскочили, чтобы наброситься на полицейского. На помощь своим выскочили с десяток их товарищей, но Уильямс всех повалил своей дубинкой. После того он в течение почти четырех лет дрался почти каждый день. Он чрезвычайно искусно обращался с дубинкой, и слава о его мощных ударах распространилась так широко, что он получил прозвище Уильямс Наповал.
   В сентябре 1871 года Уильямс получил звание капитана и был назначен начальником 21-го полицейского участка на востоке Тридцать пятой улицы, между Второй и Третьей авеню. Именно в этом районе находился «Дом Газа» – одно из наиболее беспокойных мест в городе, поскольку известная банда «Дома Газа» в то время держала в страхе большую территорию. Вряд ли была хоть одна ночь, когда гангстеры не грабили дома и магазины и не дрались между собой на улицах и в кабаках, и полиция была бессильна остановить их. Но Уильямс организовал отряд из крепких ребят, которые патрулировали район и били бандитов вне зависимости от того, нарывались ли те на драку. Ситуация в районе очень быстро улучшилась и оставалась таковой все время правления Уильямса. На самом деле гангстеров усмирили настолько действенно, что через три месяца после прихода в 21-й участок Уильямс произвел наглядную демонстрацию своих достижений перед репортерами и гражданами, протестовавшими против столь широкого применения полицейских дубинок.
   На глазах у всех Уильямс повесил свои часы и цепочку на фонарный столб на углу Третьей авеню и Тридцать пятой улицы. Затем вся компания отправилась на прогулку вокруг квартала, а возвратившись к столбу, нашла вещи нетронутыми. Прослужив несколько лет на этом участке, а затем в 8-м и 4-м, в 1876 году Уильямс был переведен в 29-й участок, в район, именуемый Тендерлойн, что означало «Задница». Он ушел в отставку в 1879 году и возглавил Бюро очистки улиц, но, проработав там два года, вернулся в полицию и снова был назначен в «Задницу», где и служил еще в течение шести тревожных, но насыщенных лет. Против него 18 раз возбуждали уголовное дело, но оправдывали. На протяжении всей своей карьеры он неустанно пропагандировал достоинства полицейской дубинки, и, когда широкое применение им дубинки вызывало жалобы, он говорил: «На конце полицейской дубинки гораздо больше закона, чем в решении Верховного суда».

   Капитан Александр Уильямс

   В нижней части Вест-Сайда, где сейчас живут в основном турки, сирийцы и армяне, появились несколько сильных банд, вскоре ставших, как обычно с помощью политических деятелей, правителями района. «Хлевная» банда, насчитывавшая приблизительно 50 человек, сделала своим штабом старый сарай на Вашингтон-стрит; она грабила в основном иммигрантов. «Серебряная» банда также собиралась на Вашингтон-стрит, но специализировалась на кражах со взломом. Наиболее свирепой из банд в этом районе были «поташи», бродившие в окрестностях мыловаренной фабрики «Бэббит» на Вашингтон-стрит. Во главе с Рыжим Шеем Миханом они доминировали над другими бандами, занимаясь воровством и уличными драками. Полдюжины банд располагалось в квартале, ограниченном улицами Гринвич, Вашингтон, Спринг и Кэнэ. Среди них была банда, разорявшая лавки на Центральном рынке и нападавшая на фургоны с провизией, проходившие через их территорию. Действия этой банды были похожи на действия «мясных банд» конца 1850-х годов. Сначала «мясные воры» грабили только фургоны с мясом и мясные лавки; около дюжины бандитов обычно подъезжали к магазину, врывались внутрь и захватывали говяжью тушу или куски мяса, сколько могли унести, и швыряли в свою телегу, после чего скрывались на всех парах. В середине 1860-х эти банды принялись грабить курьеров, переносивших деньги и ценные бумаги из одного банка в другой. Первое значительное ограбление из этой серии произошло 19 января 1866 года, когда у курьера Сэмюэля Терри отняли сумку с 14 тысячами долларов в чеках и наличных. В тот момент, когда Терри переходил Бикман-стрит возле Парк-роу, с телеги спрыгнули два человека и подскочили к нему. Один выстрелил в курьера, а другой в это время схватил его сумку. После чего они запрыгнули в свою коляску и, подхлестывая лошадей, скрылись с места преступления.

   3

   Тот период, когда в Нью-Йорке бесчинствовали «хиос» и другие менее известные банды, был отмечен еще и огромным приростом числа совсем юных гангстеров, тех, кто впоследствии пополнил банды 1890-х годов и начала XX столетия. До Гражданской войны подростковые банды, как и взрослые, были по большей части сконцентрированы в Пяти Точках, нижней части района Бауэри и Четвертом округе, поскольку это была самая перенаселенная и бедная часть города; чем больше разрастались трущобы, тем больше становилось гангстеров всех типов и возрастов. К 1870 году улицы Нью-Йорка просто кишели бездомными мальчиками и девочками, активно развивающими преступные инстинкты, свойственные от природы каждому человеку. Хотя все детские банды и выдвигали лидеров из собственных рядов, большинством из них руководили взрослые гангстеры или профессиональные воры, которые учили детей лазать по карманам, срывать сумочки и муфты, красть все, до чего можно было дотянуться, занимаясь для прикрытия своего настоящего ремесла чисткой ботинок и торговлей цветами или газетами. Беспризорники жили в доках, в подвалах кабаков и многоквартирных домов, а то и просто на улицах; когда хозяева не могли прокормить их, что случалось частенько, они питались отбросами.
   Когда преподобный Л.М. Писас в 1850 году решил открыть миссию в Пяти Точках, он обнаружил, что у всех больших банд Парадиз-сквер имелись «примазывающиеся» к ним подростковые банды. Существовали «сорок воришек», «юные мертвые кролики» и «юные уродские цилиндры», члены которых подражали своим «старшим» и в словах, и в поступках, и, по возможности, во внешности. В Четвертом округе, в прибрежных районах, были «юные рассветные», состоящие из детей от 8 до 12 лет, которые были почти так же жестоки, как и взрослые гангстеры, чье имя они приняли и чьим преступлениям старательно стремились подражать. Некоторые подростки помогали «рассветным» как могли – стояли «на стреме», заманивали жертву, вползая на корабли через иллюминаторы и спуская оттуда веревки, по которым на палубу залезали уже взрослые головорезы. Но много дел они проворачивали самостоятельно, и если верить полиции, то на их счету были и убийства. Один из самых известных своих «подвигов» они совершили в гавани, неподалеку от Бэттери, когда полдюжины беспризорников в лодках напали на трех мальчиков, которые катались по реке в маленькой шлюпке. Ребят ограбили, избили и бросили в реку, а малолетние пираты торжествующе отбуксировали шлюпку вверх по Ист-Ривер и продали там старьевщику за несколько долларов. К счастью, их жертвы умели плавать и добрались до Бэттери живыми. Многие из известнейших лидеров «рассветных» вышли из рядов этих юных негодяев.
   Во главе некоторых из подростковых банд стояли девочки. Так, «сорок воришек» присягнули на вечную верность Дикой Мэгги Карсон, жестокому маленькому существу, которое первый раз вымылось в возрасте 8 лет; приручить Мэгги удалось только в конце двенадцатого года жизни, когда преподобный Пиас приобщил ее к шитью. Она с таким же энтузиазмом стала пришивать пуговицы к рубашкам, с каким раньше дралась и скандалила, и, когда девушке было около 15 лет, ее пристроили в хорошее семейство. В конце концов Мэгги удачно вышла замуж. Но не многие из юных гангстеров исправились. Джек Махони, ровесник Дикой Мэгги, возглавлявший собственную банду, стал позже одним из самых известных преступников в Америке. Он дважды сбегал из Синг-Синг, так же как и из Томбс и практически из каждой значительной тюрьмы на востоке страны, несколько раз прыгал со скоростных поездов, что, казалось, было равносильно смерти. Но он никогда не получал тяжелых повреждений.
   Джек Махони родился в Нью-Йорке в 1844 году в преуспевающей семье. Отец Джека умер, когда ему было 10 лет, и мать отправила сына в школу-интернат, где дерзкое и буйное поведение вскоре довело его до беды. Его неоднократно пороли, после чего он убежал, и, когда полиция нашла его в компании банды печально известных портовых крысят, мальчика отправили в приют. Но он не только сбежал оттуда, но и забрал с собой еще дюжину детей. Джек скрылся в Пяти Точках, где попал в руки Дейва по прозвищу Итальянец, известного «деда» и вора. Под крылом Итальянца находилось приблизительно 30 – 40 мальчиков в возрасте от 9 до 15 лет, которые жили у него в доме на Парадиз-сквер и которых он учил воровать, проводя ежедневные занятия на полностью одетых манекенах мужчин и женщин, поставленных в различные позы. Мальчики тренировались лазать по карманам, срывать муфты и кошельки. Получали они «хорошее образование» и в областях попрошайничества и воровства предметов из витрин и с прилавков магазинов, и всякий раз, когда у них что-то не получалось, Дейв торжественно переодевался в униформу полицейского и бил их дубинкой.

   Побег Джека Махони с поезда

   По окончании занятий Дейв рассылал мальчиков на улицы оттачивать свое искусство на практике или сдавал «в аренду» ворам и грабителям, чтобы они стояли «на стреме». Иногда какой-нибудь вор выплачивал «деду» оговоренную сумму и нанимал нескольких человек на определенный период, в течение которого вся добыча детей принадлежала ему. Но он был обязан обеспечивать их питанием и кровом, и выгода от такого предприятия была в общем-то очень непредсказуемой.
   Джек Махони стал столь совершенным карманником и вором, что Итальянец сделал его своим личным мальчиком. Махони часто сопровождал хозяина в воровских вылазках. Иногда он шарил по карманам пьяниц, на которых указывал Дейв, или выхватывал кошелек у нерасторопной женщины; иногда заводил разговор с хорошо одетым человеком, отвлекая его внимание, в то время как Дейв подходил к жертве сзади и бил по голове кистенем, после чего удалялся, а Джек обшаривал карманы бесчувственной жертвы. Став постарше, Махони порвал с Итальянцем и присоединился к одной из банд Пяти Точек. Позже он организовал собственную воровскую банду и перебывал в свое время и взломщиком, и мошенником.
   В течение десяти лет после Гражданской войны состояние многих районов нижней и средней части города было даже хуже, чем в Пяти Точках и Четвертом округе. С попустительства подкупленных должностных лиц и политических деятелей подрядчики поспешно строили вплотную друг к другу дешевые многоквартирные дома в перенаселенных районах, для того чтобы разместить орды иммигрантов, и эти здания быстро превращались в трущобы. В особенно запущенное состояние пришел Десятый округ, территория, которая теперь известна как нижний Ист-Сайд. Самые плохие условия в этом районе были на Хестер-стрит и в квартале, ограниченном улицами Питт, Стэнтон, Уиллетт и Хьюстон, где находился двойной ряд многоквартирных домов, известный под названием «норы сборщиков лохмотьев».
   Но не менее, а может, и более трущобными были и другие места – дома на Лоренс-стрит, на Девятой и Десятой авеню и Голландском холме, группа лачуг на востоке Сороковой улицы, около Ист-Ривер. Из этих трущоб подростковые банды хлынули лавиной. Банда Девятнадцатой улицы, представлявшая собой сборище юных головорезов, с которыми побаивалась связываться даже полиция, состояла из мальчишек, живших именно в этих трущобах. Многоквартирные дома вокруг Второй авеню и восточной части Тридцать четвертой улицы, населенные преимущественно ирландцами-католиками, породили такого вожака юных бандитов, как Малыш Майк, водивший свою банду в многочисленные набеги на открывавшиеся время от времени протестантские миссии и школы. Малыш Майк получал удовольствие от того, что срывал уроки и церковные службы, швыряя камни в окна, после чего просовывал в комнату голову и орал: «Идите к черту, старые протестанты!» С полдюжины банд маленьких нищих и воров осложняли жизнь торговцев и домовладельцев в нижней части Вест-Сайда, в районе Гринвич– и Вашингтон-стрит и вокруг старой церкви Троицы.

   На Уорт-, Мотт-, Малберри-, Бакстер-стрит и других улицах Бауэри и Пяти Точек открывались кабаки, рассчитанные исключительно на беспризорников, где им продавали низкосортное виски по три цента за стакан и предоставляли для развлечения маленьких девочек. Из-за одной из них двое мальчишек из банды «макрелыциков» устроили дуэль на ножах в парке «Сити-Холл» посреди толпы подзуживающей молодежи, вооруженной ножами, дубинками и камнями. Один из мальчишек был убит, и все закончилось всеобщим побоищем, в котором участвовали более 50 юных бандитов. В различных частях города находилось полдюжины игорных домов, где мальчишки спускали свои скудные сбережения, играя в карты. Владельцы публичных домов нанимали детей зазывалами, а независимые проститутки предоставляли им работу по распространению рекламы и доставке клиентов. Улицы города наводнили сотни мальчиков и девочек, игравших на скрипках, арфах и других музыкальных инструментах и выпрашивающих милостыню, которую потом сдавали своим хозяевам. Большинство уличных музыкантов жили в трущобах Малберри-Бенд, где вскоре после Гражданской войны обосновались итальянцы, постепенно вытесняя ирландцев. В большинстве случаев дети были проданы ворам своими родителями еще в Италии.
   Одной из ранних банд юных гангстеров была «банда депо Четвертой авеню», которая собиралась в трамвайных депо на Четвертой авеню – ныне это нижняя часть Парк-авеню, от Тридцать четвертой до Сорок второй улицы. Говорят, что лидером этой банды был Ричард Крокер, будущая звезда «Таммани-Холл». Позже, прежде чем заняться политикой, Крокер был боксером и участвовал в нескольких официальных боях, выйдя из всех победителем. Другой известной подростковой бандой были «пижоны с Бакстер-стрит». Этими парнями руководил мальчик ангельской внешности, в действительности бывший крутым малышом; его звали Вилли Детское Личико. У «пижонов» был собственный театр, который они назвали «Театром великого герцога», находившийся в подвале пивной забегаловки на Бакстер-стрит, 21. Там они ставили пьесы и музыкальные шоу собственного сочинения. Расходы на постановку были у них невелики, поскольку всякий раз, когда им требовались декорации или костюмы, они просто крали все, что было нужно, из больших театров Бауэри или у торговцев. Театр стал любимым местом развлечений беспризорников всего города, и «пижоны» делали на этом неплохой бизнес. Входной билет стоил 10 центов. Но другие молодежные банды Пяти Точек и Малберри стали завидовать их успехам, во время каждого представления они забрасывали сцену камнями, и практически ни одна ночь не проходила без драки. В конце концов, частью из-за драк, а частью из-за того, что подростки не платили налог на развлечения, полиция закрыла этот необычный театр.
   В период, когда королем нью-йоркских гангстеров был Монах Истмен, в конце 1890-х – начале 1900-х годов, самой активной молодежной бандой в городе была группа карманников под руководством Сумасшедшего Батча, опытного магазинного вора, известного также как Дерби Кид, которого в конце концов убил из-за женщины Гарри Солдат. Сам Сумасшедший Батч попал на улицу в возрасте 8 лет и через 2 года сменил тяжкий труд по чистке обуви и продаже газет на более прибыльный бизнес карманника. Когда ему было 13, он украл собаку, назвал ее Рабби и со временем обучил животное выхватывать сумочки из рук рассеянных женщин. Пес убегал с добычей, пока не избавлялся от преследования. Только после Рабби шел к Сумасшедшему Батчу на угол Уилетт– и Стэнтон-стрит, гордо виляя хвостом. Став постарше, Сумасшедший Батч возглавил детскую банду в Ист-Сайде и через несколько месяцев руководил уже группой в 20 – 30 человек, воровавших кошельки и муфты. Они выходили на работу ежедневно. Сумасшедший Батч медленно ехал на велосипеде по улице, в то время как воришки окружали его на обоих тротуарах. Затем Батч врезался в пешехода, предпочтительно в старуху, после чего слезал с велосипеда и выдавал злобную тираду; вокруг быстро собиралась толпа. И пока люди пытались выяснить, что проиходит, ловкие пальцы воришек проверяли их карманы и сумочки. Когда все зеваки были обчищены или появлялся полицейский, мальчишки разбегались, а Сумасшедший Батч внезапно приносил извинения своей «жертве» и уезжал на условленное место, где забирал у воришек добычу, выдавая каждому из них несколько центов вознаграждения.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 [25] 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация