А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Банды Нью-Йорка" (страница 20)

   2

   В 1860 году в Нью-Йорке появился новый тип увеселительных заведений – концертный салун. Некий выходец из Филадельфии открыл в бывших «китайских палатах» в нижней части Бродвея салун, назвав его «Мелодеон». Салун быстро приобрел популярность, и через несколько лет уже не меньше двух сотен подобных заведений было рассыпано по нижней части Нью-Йорка. Там можно было потанцевать и выпить, но главное, что привлекало клиентуру, – это официантки и низкопробные, частенько даже непристойные, театральные представления, хотя в некоторых, самых дешевых заведениях, особенно в Бауэри, вся культурная программа заключалась в выступлениях вечно пьяного пианиста по прозвищу Профессор.
   Самым известным было заведение Гарри Хилла на западе Хьюстон-стрит. В течение многих лет салун Хилла по праву считался одной из достопримечательностей Нью-Йорка, куда приходили священники, чтобы собрать материал для проповедей о беззаконии, царящем в Готэме. Салун занимал грязное двухэтажное здание, в котором было два входа, один поменьше – для леди, которых пускали бесплатно, а другой – побольше, для джентльменов, которые платили по 20 центов. Перед главным входом огромный красно-синий фонарь освещал гигантскую вывеску, приставленную к стене дома, на которой было выведено полдюжины строк нескладных стихов, сочиненных Хиллом и зазывавших путника разделить

Виски, и пунш, и хмельное вино,
Чтобы веселье лишь было слышно...

   Гарри Хилл гордился своей религиозностью; он ходил в церковь каждое воскресенье и на молитвенное собрание в среду вечером, часто жертвовал большие суммы на благотворительные цели. Он считал себя поэтом и раз в неделю поднимался на сцену в качестве солиста; на это время вся остальная деятельность в салуне прекращалась, даже напитки не подавались, пока хозяин не закончит читать свои стихи. К большому сожалению, именно в эти вечера народу в салуне бывало немного. Распорядок заведения был тоже написан стихами и развешан на видных местах по стенам. «Суть этих правил, – писал современник, – заключалась в следующем: запрещалось громко разговаривать, богохульствовать, непристойно ругаться; пьяным и буйным посетителям предписывалось покинуть помещение; мужчине запрещалось сидеть, если рядом стоит дама; мужчина должен был заказать выпивку сразу же по появлении в салуне и повторять заказ после каждого танца; нетанцующий мужчина не имел права находиться в салуне. Мистер Хилл – мужчина лет пятидесяти, небольшого роста, приземистый и коренастый, совершенного телосложения для боксера – сам поддерживает порядок в своем заведении и не стесняется сбить ударом на пол или вышвырнуть за дверь любого, кто нарушает правила заведения. Он внимательно следит за всеми составляющими своего бизнеса. Он и в баре, и в зале, где надо, чтобы все танцевали, и на сцене, где разыгрывают низкопробные комедии и фарсы. Он утихомиривает грубиянов и «быков»; он не дает ревнивым женщинам выцарапать друг другу глаза. Его мясистое лицо и плотно сбитую фигуру увидишь в любом углу зала, когда он ходит и покрикивает: «Соблюдайте порядок! Тише, вы, там! Внимание! Эй, девочки, потише!» И так на протяжении всего вечера».
   Танцевальный зал изначально представлял собой множество небольших комнат, между которыми были снесены перегородки. Постоянного бара на первом этаже не было, вместо него располагалась стойка, на которой смешивались напитки и с которой их забирали официантки, поднимавшиеся из подвала – там собирались наименее респектабельные посетители. С другой стороны от зала находилась сцена, на которой была и кукольная ширма для представлений типа «Панч и Джуди», бывших тогда весьма популярными. Заведение Хилла облюбовали и боксеры, поэтому театральные представления здесь часто чередовались с призовыми боями. Именно здесь 31 марта 1881 года в Нью-Йорке впервые появился на публике Джон Салливан, победив Стива Тейлора на третьей минуте.
   Более-менее равноправными конкурентами Гарри Хилла были такие известные «гадючники», как «Американский Мабиль» на углу Бродвея и Бликер-стрит, «Блэк и тэн», располагавшийся в подвале дома 153 на Бликер-стрит, и зал «Арсенал» Билла Мак-Глори на Хестер-стрит, 158. «Американский Мабиль», получивший свое название от заведения «Сад Мабиль» в Париже, принадлежал Теодору Аллену, члену семейства, которое когда-то состояло из набожных методистов, а позже – из видных преступников. Трое его братьев, Уэсли, Мартин и Уильям, были профессиональными взломщиками, а четвертый, Джон, содержал игорный дом. Говорят, что Аллену принадлежало с десяток кабаков и что он финансировал игорные дома и места с дурной славой. Был он также связан с бандами, разработал и участвовал в воплощении множества ограблений банков и магазинов. В итоге он убил игрока и исчез. Его заведение занимало подвал и первый этаж дома на Бликер-стрит, в подвале находился танцевальный зал, а наверху – концертный салон, где в праздничные вечера опустившиеся женщины танцевали и пели непристойные песни.
   Салуном «Блэк и тэн» владел Фрэнк Стефенсон – высокий, худой человек с поразительно бескровным лицом. Современники отмечают его сходство со статуей; лицо его было белым почти как снег, щеки – впалыми, а брови и волосы – черными, как чернила. Взгляд его глубоко посаженных глаз был острым и проницательным. Он любил просиживать часами на стуле посреди своего заведения, не подавая никаких признаков жизни; лишь глаза его злобно блестели. В его салун часто захаживали негры, но женщины там были только белые и казались полностью опустившимися. За длинной стойкой четверо барменов готовили напитки, и за спиной у каждого лежали длинный нож и дубинка, часто используемые для того, чтобы утихомирить буйного посетителя.
   Перед закрытием в «Блэк и тэн», как и в других заведениях подобного рода, давался канкан или какое-нибудь непристойное представление. В течение многих лет одной из постоянных посетительниц этого салуна была старуха по прозвищу Чокнутая Лу, как говорили, дочь богатого купца из Бостона. В возрасте 17 лет ее соблазнил и бросил мужчина, она отправилась на его поиски в Нью-Йорк, где попала в руки сутенеров, которые продали ее в бордель. Когда ее красота поблекла, Лу выставили за дверь, и она превратилась в постоянную посетительницу «Сенного рынка», «Креморна», салунов Гарри Хилла и Билли Мак-Глори и, в конце концов, «Блэк и тэн». Она жила, добывая пропитание в мусорных кучах и получая по нескольку центов в день, выпрашивая милостыню или продавая цветы. Но каждый вечер вскоре после полуночи Лу регулярно отправлялась в «Блэк и тэн», оставаясь там примерно два часа. Она всегда садилась за один и тот же стол в углу, где лично Стефенсон подавал ей большой стакан виски за счет заведения. Так она и сидела, пока не пора было уходить. Но однажды Лу не пришла, а на следующее утро ее тело нашли в Ист-Ривер. В знак траура Стефенсон еще в течение месяца в полночь ставил на ее столик стакан виски, не позволяя никому садиться за него до двух часов ночи.

   Вечер в концертном салуне Гарри Хилла

   Но все эти кабаки были просто раем благословенным по сравнению с залом «Арсенал» Билла Мак-Глори, притоном, располагавшимся на Хестер-стрит, 158. Мак-Глори родился в многоквартирном доме в Пяти Точках и вырос в обстановке порока и преступлений. В молодости он состоял в рядах «чичестеров» и «сорока воров» и даже возглавлял их, но в конце 1870-х переехал на Хестер-стрит, где открыл свой танцевальный зал и рюмочную посреди этого района убогих трущоб, кишащих преступниками и проститутками. Зал «Арсенал» стал излюбленным местом гангстеров Бауэри и Четвертого и Пятого округов, а также воров, сутенеров и налетчиков. В редкую ночь здесь не случалось полдюжины свирепых драк, и частенько можно было увидеть, как пьяного гуляку, чьи карманы только что вывернула стая местных гарпий, стаскивает со стола один из умелых вышибал Мак-Глори и выбрасывает на улицу, где его повторно обыщут другие пьянчуги. Последние зачастую еще и раздевали свою жертву, бросая его голым в канаве. Головорезы, следившие за порядком в кабаке Мак-Глори, все прошли школу банд Пяти Точек и прибрежных районов, и в их числе были некоторые из наиболее опытных и жестоких бойцов того времени; всю ночь они грозно расхаживали по кабаку, увешанные пистолетами, ножами, кастетами и дубинками, которые с удовольствием при случае пускали в ход.
   Входить в заведение Мак-Глори с улицы надо было через грязную двойную дверь, затем идти длинным узким коридором, стены которого были выкрашены в черный цвет. Внизу находился бар, а за ним – танцевальный зал человек на 700, уставленный столами и стульями. С двух сторон над залом нависали балконы; обычно там проводились вечеринки для людей, приехавших из-за города и готовых потратить достаточно много денег. В этих отделениях давались еще более неприличные представления, чем в «Сенном рынке». Напитки разносили официантки, но для пущего ажиотажа Мак-Глори нанял вдобавок к ним с полдюжины дегенератов мужского пола, которые переодевались женщинами и носились сквозь толпу, напевая и пританцовывая. Музыку производили – иначе не скажешь – пианино, кларнет и скрипка.
   Корреспондент «Цинциннати энквайр», отправившийся в поход по трущобам и кабакам Нью-Йорка начала 1890-х годов, так описывал вечер у Мак-Глори:
...
   «В огромном зале находятся человек 500. Из них около 100 – женского пола (было бы насмешкой назвать их женщинами). Впервые мы узнали об их существовании, когда с полдюжины этих созданий ворвались в наше отделение, уселись к нам на колени и стали требовать, чтобы мы засунули им в чулки по четвертаку «на счастье». При этом нам щедро демонстрировались неплохой формы бедра. Одна молодая женщина заводит толпу, объявляя, что она за полдоллара спляшет канкан на столе. Сразу же начинает играть музыка, и она, решив, очевидно, деньги собрать потом, одной рукой хватает свои юбки между бедер, отпихивает ногой пару стульев и машет ногами, представляя угрозу для каждой шляпы в отделении. Мужчины внизу, в зале, задирают голову, стараясь увидеть, что же происходит в нашем отделении, ведь они слышат крики «Хуп-ла!», издаваемые девушками.
   Некоторых моих спутников утягивают в одну из прилегающих кабинок. Вернувшись, они рассказывают, что им там было продемонстрировано за плату... На балконе напротив пьяная девушка истерически обнимает своего приятеля. Другая держится за шею одного из тех созданий, которых я недавно описывал. К нему присоединяется его спутник, и они подходят к нашей кабинке и строят нам глазки. Сам Билли Мак-Глори сидит в баре слева от входа, и мы направляемся посмотреть на него. Это типичный владелец салуна в Нью-Йорке – ни более ни менее. Среднего роста, ни худой, ни толстый; у него черные усы и волосы, его черные глаза сверкают. Он пожимает нам руки так, словно мы подданные, пришедшие выказать свое почтение королю. Я не описал и половины, да что там – и десятой части того, что мы там увидели. Это неописуемо... Под этой крышей творится такое скотство и разврат, каких мало было в истории человечества».
   Большинство самых развратных кабаков нижней части города находилось по соседству с управлением полиции на Малберри-стрит, 300. В половине квартала от Управления располагался игорный дом, который обслуживал только полицейских, а неподалеку оттуда, в доме № 100 по Мотт-стрит, был салун Майкла Керригана, более известного под именем Джонни Доббс, который в то время проходил обучение у речных пиратов Четвертого округа, а позже стал известным грабителем банков и скупщиком краденого. Говорят, что через руки Доббса прошло более 2 миллионов ворованных долларов, и, наверное, треть от этой суммы представляла собой его долю во всевозможных предприятиях.
   Но Доббс все деньги спустил; в конце концов его нашли без сознания в сточной канаве, и он умер через несколько дней в больнице Бельвью. Это именно Джонни Доббс на вопрос, почему все мошенники скучились вокруг управления полиции, ответил: «Чем ближе к церкви, тем ближе к Богу».
   Похожим заведением, расположенным по адресу Томпсон-стрит, 22, владел Том Брэй. Он был поумнее, чем Доббс, и откладывал деньги в банк, поэтому после его смерти осталось состояние в 200 тысяч долларов. Находившиеся по соседству, на улицах Хьюстон и Кросби, кабаки «Палата лордов» и «Виноградная гроздь» служили излюбленным местом отдыха англичан – воров и мошенников. Там бывали такие выдающиеся плуты, как Челзеа Джордж, Джентльмен Джо, Кокни Уорд и Иззи Лазарус, которого убил Барни Фрайри, когда они не поделили цилиндр с драгоценностями, украденными Иззи из ювелирного магазина. Отель Святого Бернарда на углу улиц Принс и Мерсер тоже был одним из заведений Аллена. На Бродвее от Чемберс-стрит до Хьюстон-стрит располагалось, как минимум, 50 кабаков, наиболее выдающимся из которых был «Капля росы». На углу Бродвея и Хьюстон-стрит, возле салуна Гарри Хилла, находился кабак Патси Игана, где знаменитый гангстер Кузнец Редди убил Джима Хагерти из Филадельфии, который пытался заставить Редди встать на голову. Редди был братом Мэри Варли, известной магазинной воровки, мошенницы и торговки краденым, которая содержала дом терпимости на Джеймс-стрит.

   «Круг Сатаны» – Шестая авеню в 3 часа ночи

   Питер Митчелл накопил за два года более 350 тысяч долларов, которые принесли ему доходы от салуна и публичного дома на углу улиц Вустер и Принс, но не успел потратить их – спился. Говорят, перед смертью он ударился в религию и его стала мучить совесть из-за того, как он нажил свое состояние.
   На углу улиц Мерсер и Хьюстон Джонни Камфин содержал один из наиболее известных кабаков, где часто продавал под видом виски подкрашенную камфору или очищенный скипидар, предназначавшийся для растворения лака и заправки светильников. Рассказывают, что не меньше сотни человек сошло с ума, отведав пойла Джонни Камфина, и на протяжении долгого времени оттуда каждую ночь уводили, как минимум, двоих с приступами белой горячки.
   Рядом с заведением Джонни Камфина находился кабак, принадлежавший вору и бандиту по прозвищу Большеносый Бункер, который слыл одним из самых жестоких уличных бойцов своего времени. Но как-то раз он подрался с гангстером из прибрежного района; тот отрезал ему четыре пальца и шесть раз пырнул ножом в живот. Большеносый собрал пальцы в бумажный пакет и принес в полицейский участок, где попросил вызвать хирурга, но умер, не дождавшись врача. Преступный мир был опечален.
   Слава кабаков, расположенных вокруг управления полиции и в «Круге Сатаны», не отразилась на репутации Бауэри и Пяти Точек. Хорошо был известен кабак по адресу Бауэри, 105, которым владел Оуни Джорджган, а в соседнем доме располагался «Виндзорский дворец», принадлежавший англичанину и названный так в честь резиденции их королевских величеств. Оба этих места были первостатейными гадючниками, где продавали виски по 10 центов за порцию и толпы негодяев только и ждали, когда посетитель напьется до потери сознания, чтобы его можно было ограбить. И у Джорджгана, и во «Дворце» нередко происходили убийства.
   Также известным кабаком Бауэри был «Павильон Гюнтера», а «Зал Бисмарка» на углу улиц Перл и Чэтэм прославился своими пристройками, пещерообразными комнатами под тротуаром, которые хорошо знали любители сомнительных утех. «Зал» приобрел еще большую известность, когда в 1870-х там побывал некий князь Алексей из России и опознал в одной из официанток разорившуюся русскую аристократку. По легенде, он выкупил девушку у хозяина кабака, с которым она подписала контракт на несколько лет, и увез на родину. Имя ее рассказчики умалчивают. «Зал Бисмарка», как и находившаяся по соседству «Палата общин», тоже принадлежал персонажу из Бауэри по имени Кровосос Людвиг, пившему, как говорили, человеческую кровь, словно вино. Людвиг был приземистым, смуглым немцем; огромную голову его покрывала копна жестких черных волос. Из его ушей торчали густые волосы; необычность его вида подчеркивали еще два пучка волос, торчавшие из ноздрей.
   «Ад Миллигана» находился на Брум-стрит, 115, неподалеку от Томбса. Маллой по прозвищу Вареная Устрица содержал подвальный кабак под названием «Развалины», где за 10 центов подавали три порции ужасного виски. Маисовый Райли открыл еще один кабак в нескольких домах оттуда. Райли получил свое прозвище из-за пристрастия к маисовым лепешкам, смоченным теплым бренди. Однажды он дал изысканный обед Благородному Дэну, Майку Бернсу, Голландцу Хайнриху и другим известным преступникам, приготовив в качестве коронного блюда собаку ньюфаундленда. Его гости не знали об этом, пока не съели все подчистую, отметив необычный привкус мяса. Благородный Дэн был главарем банды взломщиков и грабителей банков. Для подстраховки он направил на службу в полицию 20 своих людей, которые охраняли дружественных ему преступников и получали свою долю с общака. В конечном итоге Благородный Дэн порвал с преступным миром и вложил все средства в жилищный фонд.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 [20] 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация