А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Банды Нью-Йорка" (страница 10)

   3

   Когда полиция погнала пиратов Четвертого округа на север по Ист-Ривер, кабаки, похожие на те, которые бытовали вдоль Уотер– и Черри-стрит, начали распространяться и в районе затона Корлеара. Они назывались так: «Лоханка крови», «Адская кухня», «Тайная бухта», «Пастуший замок», «Аллея котов», «Ложе лавы». Много известных воров и разбойников зачастили в эти места после Гражданской войны, среди них были Скиннер Михан, Голландец Хэн, Брайан Борн, Мальчик Суини, Попрыгунчик Питер и Джек Коуди. Мальчик Суини и Брайан Борн 20 лет ночевали в мраморной мастерской неподалеку от затона, но однажды Брайан уснул в стельку пьяным, и наутро его тело нашли полусъеденным огромными серыми крысами, которыми кишели порты и которые часто мигрировали в поисках пищи. Попрыгунчик Питер слыл слабоумным, но это не мешало ему быть жестоким головорезом. Увидев полицейскую униформу, он впадал в ярость и был известен как один из самых непримиримых борцов с полицией в районе.
   Патси Конрой, который успешно орудовал в Четвертом округе, перенес свою деятельность в затон Корлеара и вскоре заручился поддержкой таких известных бандитов, как Джозеф Гайлерс, он же Сокко Брейсер, Шотландец Лавель, Джонни Доббс, настоящее имя которого было Майк Керриган, Кид Шанахан, Ирландец Пагси, Рек Донован, Ирландец Том, Ниггер Уоллас, Бини Кейн, Пигги Ноулс и многие другие. Позднее Лавель стал владельцем притона в Чайнатауне, а Джонни Доббс прославился как взломщик банков. Карьера Сокко Брейсера, главного помощника Конроя, завершилась ночью 29 мая 1873 года.
   Вместе с Бумом Махони и Биллом Вудсом они украли лодку на Джексон-стрит и направились к пристани 27 на Ист-Ривер, где в ожидании груза был пришвартован бриг «Маргарита». Они залезли на корабль, но, обыскивая его, разбудили капитана и помощника. Началась драка. Гангстеров побили и выбросили за борт, а шкипер брига несколько раз выстрелил в воздух, чтобы привлечь внимание полиции. Полицейские Мусгрейв и Келли, патрулировавшие реку на лодке, попытались задержать бандитов, но упустили их из-за темноты и тумана. Пришлось грести обратно в порт, где Мусгрейв зажег фонарь. В его тусклом свете полицейские увидели лодку с Махони и Вудсом на веслах и Сокко Брейсером с револьвером в руке.
   Сокко выстрелил сразу, как только зажегся фонарь, но промахнулся. Его сообщники бросили весла и вытащили револьверы. Полицейские открыли ответный огонь, и Мусгрейв первым же выстрелом попал в Брейсера. Тот упал на дно лодки, а Махони и Вудс схватили весла и быстро выгребли на середину реки, где выбросили убитого, как они считали, за борт, чтобы легче было плыть. Но Сокко, хоть и был тяжело ранен, оставался жив, и холодная вода привела его в сознание. Он поплыл к лодке и схватился за борт. Полицейский слышал, как раненый умолял поднять его в лодку. Вудс предложил ударить его веслом и оставить за бортом, но Махони оказался мягче и втащил своего спутника на борт. Однако лодка не проплыла и 50 футов, как Сокко скончался, и Махони с отвращением выбросил его обратно в реку. Через четыре дня тело всплыло недалеко от Стэнтон-стрит.

   Битва с речными пиратами

   Судьба Сокко Брейсера напугала головорезов затона Корлеара, однако вскоре они вновь осмелели. Меньше чем через шесть месяцев после смерти Сокко, 30 ноября 1873 года, бриг «Мэттен» с грузом нефти направился вниз по Ист-Ривер и встал на якорь неподалеку от Кэсл-Гарден, старинного зала, где когда-то пела Дженни Линд, а сейчас находится Аквариум. Владелец судна капитан Т.Г. Коннаутон намеревался на следующий день набрать экипаж и плыть в Ливерпуль. Но после полуночи из затона Корлеара бесшумно выскользнула лодка с семью гангстерами в масках и спустилась вниз, к Бэттери. Пираты забрались на корабль по линю, легкомысленно оставленному свисающим с носа корабля. Они направились на корму, но один из них споткнулся о канат и с шумом рухнул на палубу. Помощник капитана поднялся посмотреть, что случилось. Его ударили, связали и вставили в рот кляп. Второй помощник, а затем и стюард были тоже связаны.
   Капитан Коннаутон, его жена и трое детей спали в каюте. Пираты постучали и на вопрос шкипера, чего надо, ответили, что это полиция. Капитан спросонья открыл дверь, но сразу же захлопнул ее, увидев головорезов в масках и с оружием. Как только дверь закрылась, один из бандитов выстрелил из большого револьвера, пуля пробила дверь и ранила капитана в ногу. Тот упал, и, несмотря на попытки миссис Коннаутон с детьми забаррикадировать дверь мебелью, гангстеры вскоре выломали ее, ворвались в каюту и потребовали 4 тысячи долларов, утверждая, что точно знают о наличии у капитана такой суммы. Коннаутон отказался указать расположение тайника. Тогда бандиты схватили его жену, приставили к ее голове пистолет и пригрозили пристрелить, если не получат деньги. В конце концов капитан убедил пиратов, что у него нет такой суммы, и они отпустили миссис Коннаутон, когда шкипер пообещал показать им свой тайник, где было всего 45 долларов. Бандиты обыскали капитана и через час покинули судно, унося с собой деньги, алмазное кольцо, двое часов, три золотые цепочки, кольцо с рубином и три шелковых платья миссис Коннаутон, которые она купила в Ливерпуле.
   Через два дня после нападения на бриг полиция арестовала Томми Дагана и Билли Кэррола, двух молодых, но жестоких гангстеров. Вскоре они были признаны виновными и посажены в тюрьму. Но через шесть месяцев стало известно, что Даган и Кэррол провели ту роковую ночь в кабаке на Уотер-стрит, а люди в масках были членами шайки Патси Конроя; командовали ими Дэнни Бради и Ларри Гриффон, бывшие не только опытными пиратами, но еще и первоклассными взломщиками. Когда дела в прибрежных районах перестали приносить доход, они возглавили набеги пиратов в масках на городки графства Вестчестер, расположенные вдоль берегов Лонг-Айленда. В течение двух лет они держали эти населенные пункты в постоянном ужасе, но в конце концов Бради был признан виновным в ограблении дома в Кетскилле, а Гриффон и Патси Конрой были схвачены в доме Эметта на Уайт-Плейс.
   «Затонная» шайка тоже перебралась в затон Корлеара из Четвертого округа и, после того как Конроя посадили, а его люди разбежались, стала самой жестокой бандой района. Ее возглавляли Томми Шей, Садс Меррик, Джеймс Кофе и Терри Ле Стэндж. Они чередовали грабежи в прибрежных районах со взломами, щипачеством и воровством. Присоединились к «затонным» и другие известные гангстеры, среди них Бум Махони, образовав свой штаб в кабаке на Стэнтон-стрит и орудуя на Ист-Ривер. В течение короткого периода им сопутствовала удача, но в конце 1874 года Сэм Мак-Крекен, Томми Боннер и Джонни Галлагер, трое лучших пиратов Меррика, были заключены в тюрьму Обурн на долгие сроки. Их арестовали после того, как они напали на корабль «Томас Брик», связали капитана и спокойно разграбили судно.
   Потеряв троих лучших своих людей, Меррик утратил положение главы «затонных», и его на этом посту сменил Бум Махони. Махони было только 23 года, но он уже был одним из самых известных головорезов прибрежных районов. В числе его способных помощников был Слипсли Уорд, который попал в тюрьму после того, как залез на шхуну на Пайк-стрит и в одиночку победил ее команду из шести человек. Еще одним из «затонных» был Пигги Ноулс, который однажды украл лодку, перекрасил и продал ее же собственному владельцу. Другим был Ниггер Уоллас, которому однажды не повезло, – он попытался ограбить троих мужчин в лодке, но, на его беду, они оказались сыщиками. Махони также заявлял, что ему предан и старик Флахерти, глава известной гангстерской семьи. У Флахерти были седые бакенбарды и добрая улыбка, но он являлся одним из самых жестоких головорезов Седьмого округа. В конце концов он был отправлен в исправительный дом, а его жена, известная воровка, вскоре последовала за ним. Их младший сын тем временем был приговорен к 15 годам тюрьмы за убийство и грабеж, а первенец, отправившийся на поиски новых территорий, получил 10 лет в тюрьме штата Иллинойс.
   К концу Гражданской войны полиция изгнала гангстеров из Четвертого округа. Но с головорезами затона Корлеара справиться не удавалось, пока в 1876 году не был организован «пароходный» взвод под командованием капитана Гастлина. Сначала на пароходе «Сенека», а потом и на других они ходили вверх и вниз по Гудзону и Ист-Ривер. В каютах их было полно полицейских, готовых отчалить от парохода на шлюпках, как только где-то покажется пират или раздастся сигнал тревоги. Позднее к полицейскому оснащению добавились моторные лодки, и в конце концов было основано морское отделение полиции, возможно самое эффективное подразделение.
   К 1890 году большинство кабаков на Уотер-стрит и в затоне Корлеара закрылись за отсутствием клиентуры, и в течение десяти лет после этого полиция практически полностью очистила прибрежные районы от организованных банд, хотя и остались в тех местах отдельные отважные воры, да и остаются по сей день. Но вплоть до расцвета после Первой мировой войны «белоручек» не было шаек подобных «рассветным». Под руководством Динни Михэна и Дикого Билла Ловетта «белоручки» держали в страхе район Бруклинского моста и Красного затона в Бруклине на Ист-Ривер. Иногда они нападали на пристани Манхэттена. Однако последнее случалось редко и всегда было безуспешным. Методы Дикого Билла были достаточно просты – владельцы причалов и барж, отказывавшиеся платить, подвергались избиению, а их собственность – сожжению, разгрому и грабежу. Ловетт был убит в 1923 году неким завистливым гангстером, претендовавшим на его «корону». После этого шайку возглавил Лонерган, но он оказался слишком амбициозен. После неудачного налета на притон одной банды из Южного Бруклина и он был убит вместе с двумя своими сообщниками. С тех пор у «белоручек» не было значительного главаря, и они более-менее успокоились.

   Глава 5
   УБИЙСТВО МЯСНИКА БИЛЛА

   1

   Самыми наглыми преступниками из наводнивших Нью-Йорк были владельцы игорного бизнеса. Их дела шли необычайно хорошо, так хорошо, что они были способны отстегивать весьма приличные суммы властям предержащим. Это надежнее всего защищало их бизнес от преобразований реформаторов. В конце 1850 года «перевоспитавшийся» владелец игорного дома Джонатан Грин был назначен главным исполнительным агентом Нью-Йоркской ассоциации по борьбе с игорным бизнесом. Ему было поручено исследовать ситуацию на рынке азартных игр, и 20 февраля 1851 года он представил отчет о своей работе. В отчете Грина фигурировали 6 тысяч игорных домов, 200 из которых были элитными заведениями, предназначенными для весьма состоятельных людей, а также несколько тысяч так называемых «лотерейных» домов, пользующихся большим успехом у иммигрантов.
   Большинство элитных игорных домов находилось на Парк-Плейс, улицах Либерти и Вэсэй, Парк-роу, в нижней части Бродвея и на Барклай-стрит. Заведение Джима Бартольфа, известное как кожевенная, находилось в доме № 10 на Парк-Плейс. Совсем рядом держал свое знаменитое заведение Джек Уоллис, китаец. Когда-то оно было собственностью француза Жозе и Джимми Берри, но Уоллис выиграл его в орлянку. Другими известными игорными домами были дома Симпатяги Сэма Сюдама и Гарри Кольтона на Барклай-стрит, Хилмена на Либерти-стрит, Пэта Герна и Орландо Мура на нижнем Бродвее и дом Фрэнка Стюарта на Парк-Плейс. Герн преуспевал больше всех, однако сам был неисправимым игроком, и весь доход от его заведения быстро исчезал в игорных домах его конкурентов.
   Много первоклассных увеселительных заведений, так же как и множество лотерейных домов, по слухам, принадлежало Рубену Парсону или находилось под его «крышей». Рубен в свое время был королем игорного бизнеса, которого часто называли «великим американским банкиром-фараоном». Житель Новой Англии, Парсон приехал в Нью-Йорк с несколькими тысячами долларов и намерением заняться бизнесом и вести столь же праведную жизнь, как и в своем родном городе. Но он проиграл весь капитал и был настолько впечатлен той легкостью и скоростью, с которыми потерял свои деньги, что открыл свое игорное заведение и быстро обогатился. В отличие от большинства своих приятелей Парсон был скромен и одевался неброско. Он отказался от объединения с другими воротилами игорного бизнеса и редко появлялся в своих заведениях, в управлении которыми проявил настоящий финансовый гений. Парсон никогда больше не играл.
   Расцвет игорного бизнеса в Нью-Йорке пришелся на 50 – 60-е годы XIX века. «Парк-роу, Барклай– и Вэсэй-стрит представляют собой Уолл-стрит этого презренного бизнеса, – писала газета «Нью-Йорк геральд». – Игорный бизнес здесь достиг уже больших масштабов, чем в Лондоне, и весьма вероятно, что строгие меры по его ограничению, которые принимаются в Лондоне и Париже, привлекут множество жуликов из этих столиц в наш город. А вместе с наплывом мошенников можно ожидать, в свою очередь, и роста количества разбоев, грабежей и других преступлений. Эти аферисты, по сравнению с которыми жалкий вор-карманник может считаться уважаемым человеком, смешиваются с элитой нашего города. Они вальяжно гуляют по Бродвею утром, катаются в экипажах днем, бездельничают в опере вечером и мошенничают на Парк-роу и Барклай-стрит до пяти часов утра. Это самые изящные люди в городских местах отдыха».
   Эти элегантные персоны предлагали в своих заведениях игру под названием «фараон», столь же популярную в те времена, как покер в наши дни. «Игра в фараон привлекает больше всего внимание нашей полиции и защитников общественной морали, – писал Джонатан Грин в своем отчете. – Фараон настолько нравится американцам, что его можно смело назвать национальной игрой... Популярность фараона в нашем городе растет на глазах. Увлекательность этой игры пленяет представителей всех общественных классов».
   Все первоклассные заведения были наполнены слугами в ливреях, готовыми удовлетворить любые желания игроков. Временами на сценах давали представления актеры из мюзик-холлов и драматических театров. Писатель-современник так описывал роскошные заведения Парк-роу: «Зеркала потрясающей величины спускаются от потолка до самого пола. Стены и потолок украшает не безвкусная мазня, а картины величайших мэтров. Мебель, обернутая в атлас и бархат, радует глаз богатством золота и розового дерева. Ужин подают к шести часам вечера. Ничто в Нью-Йорке не может сравниться с элегантным убранством стола. Серебряные и золотые тарелки, дорогие китайские сервизы и горный хрусталь чудесно дополняют изысканные яства на столе. Между хозяевами ведущих игорных домов идет постоянное соперничество в изысканности и качестве сервировки ужина».
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 [10] 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация