А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Альфред Йодль. Солдат без страха и упрека. Боевой путь начальника ОКВ Германии. 1933-1945" (страница 16)

   Необходимые замечания

   Эта книга не является апологией для генерал-полковника Йодля. Солдат без страха и упрека, такой как начальник штаба оперативного руководства в ОКВ, не нуждается в защите. Поэтому автор отказался от перечисления всех обвинений, выдвинутых против него трибуналом победителей. Автор считает, что в защите не нуждается тот, против кого в показательном процессе выдвинуты «обвинения» трибуналом победителей против побежденных по только что созданным «законам», имеющим обратную силу.
   Держава-победительница создает принципы справедливости заново, а месть не может быть признана законом.
   Едва ли найдется какая-либо параллель во всей истории христианства «осквернения закона, суда Линча, как в Нюрнберге», – пишет отец Е.Й. Райхенбергер, противник Гитлера, эмигрант, в своей книге «Против произвола и упоения властью».
   Уже нечего добавить, кроме вопроса: когда покарают судебное убийство и будет предъявлено официальное обвинение в Нюрнберге? Когда дело будет возобновлено нейтральным судом?

   Приложение

   Вальтер Герлиц
   Обвинение[28]

   В 1945 г. Международный военный трибунал в Нюрнберге, представленный Соединенными Штатами Америки, Французской Республикой, Соединенным Королевством Великобритании и Северной Ирландии, а также Союзом Советских Социалистических Республик, обвинил фельдмаршала Вильгельма Кейтеля, бывшего начальника Верховного командования вооруженных сил, в участии в заговоре, преступлениях против мира, военных преступлениях и преступлениях против человечества и «санкционировании» либо «руководстве» подобными преступлениями. Его обвинили в соучастии в убийствах и дурном обращении с гражданским населением на оккупированных территориях, а также депортации их как подневольных рабочих; его обвинили в приказах о казнях заложников и преследовании отдельных групп населения по политическим, расовым и религиозным мотивам. Помимо этого Кейтеля и его двадцать соподсудимых обвинили в разграблении общественного и личного имущества.
   Из тех людей, кто действительно стоял у власти Третьего рейха, только несколько попали на скамью подсудимых в Нюрнберге: наиболее выдающимся среди подсудимых был рейхсмаршал Герман Геринг. Адольф Гитлер, фюрер, рейхсканцлер и Верховный главнокомандующий вооруженными силами и сухопутными силами; Генрих Гиммлер, рейхсфюрер СС, рейхсминистр внутренних дел, начальник германской полиции и главнокомандующий армией резерва; а также д-р Йозеф Геббельс, рейхсминистр общественного просвещения и пропаганды, покончили жизнь самоубийством и потому не могли быть призваны к ответу. Рейхслейтер Мартин Борман, глава партийной канцелярии и éminence grise[29] Третьего рейха, «пропал без вести и предположительно скончался» 1 мая 1945 г.
   Главы Третьего рейха за свою жизнь накопили горы вины; и они должны были нести ответственность за преступления, уникальные по своей чудовищности. И виновность немецких лидеров нельзя уменьшить ни на йоту тем фактом, что Международный военный трибунал вынес приговор только за те военные преступления, за которые можно было обвинить побежденных немцев, в то же самое время закрывая глаза на все военные преступления, совершенные всеми другими воюющими сторонами.
   Цивилизованный мир вопил о мщении. Правовая основа подобного судебного процесса, новшество в истории цивилизованных народов, была учреждена Лондонской правовой хартией 8 августа 1945 г. «Обвинение и наказание главных военных преступников европейской оси», соглашением, появившимся в результате продолжительных и сложных предварительных переговоров 1942–1944 гг. Сама хартия является важным нарушением одного из фундаментальных юридических принципов западного мира: nulla poene sine lege.[30]
   Правовая доктрина, с одной стороны, и требования об искуплении ужасающих преступлений во имя справедливости, с другой стороны, представляли трудность для согласования.[31]
   Но национал-социалистические методы войны привели к таким нарушениям международного права, что они требовали возмездия, даже если правовой базис для подобного возмездия сначала должен быть создан post facto. Тем не менее у Нюрнбергского трибунала был один явный недостаток, и этим недостатком было то, что победители, что были судьями на этом процессе, судили за военные преступления, совершенные только теми, кого они победили.
   19 октября 1945 г. фельдмаршал Кейтель получил нюрнбергский обвинительный акт; он считал неизбежным, что его признают виновным, хотя на скамье подсудимых он заявил о своей невиновности.
   Защитник фельдмаршала, д-р Отто Нельте, был промышленным юристом в Зигбурге; в своей защитительной речи 8 июля 1946 г.[32] он особо выделял, что его подзащитный не старается преуменьшить ту роль, которую он играл в Третьем рейхе, но старается дать ясное представление о своей личности. Нельте выразил это следующим образом: подсудимый борется не за сохранение своей шеи, а за сохранение лица. И в завершение своего выступления защитник заявил, что с точки зрения международного права при подобных обстоятельствах невозможно ответить на вопрос, при каких условиях, насколько и мог ли вообще генерал занимать позицию, противоположную позиции его собственного правительства. По словам Нельте, повиновение и преданность являлись единственными направляющими принципами Кейтеля. Он не просил для него оправдания, он просил только осознать и понять трагическую дилемму его клиента.
* * *
   В записях, составленных его защитником во время бесед с ним на тему военных агрессий и проблемы влияния Гитлера на его высших офицеров, Кейтель высказал множество замечаний о позиции немецкого офицера:[33]
   «Несмотря на то что подготовка профессионального офицера является полной, она, тем не менее, однобока; интеллектуальное и политическое образование профессионального солдата, как правило, не вполне закончено. И это не имеет никакого отношения к какому-либо вопросу об интеллекте, и я ни в коем случае не намереваюсь оклеветать офицерский корпус, но я хочу выделить тот факт, что воспитание хорошего солдата фундаментально отличается от обучения гуманитарным или научным профессиям. Профессия офицера – это не либеральная профессия: главная добродетель солдата – повиновение, то есть нечто, совершенно противоположное критицизму; главная добродетель свободных профессий – это независимое взаимодействие сил, для которых критицизм, как таковой, является непременным условием.
   Важность всего этого в том, что так называемые «маниакальные» интеллектуалы не годятся для офицерской службы, в то время как одностороннее обучение профессионального солдата выказывает вышеупомянутый итог недостаточной способности сопротивляться подобным тезисам, которые не входят в его реальную область действия.
   Ничто для солдата не является более убедительным, чем успех».
   Отсюда вырисовывается портрет профессионального солдата, чьим истинным воплощением и был сам фельдмаршал. В полном согласии со своим характером Кейтель признавал, что глава государства, т. е. Гитлер, добивался поначалу таких успехов, но добавлял, что для любого «благородного офицера» не возникало даже вопроса, и на самом деле это было бы «предательством» для любого офицера – предать главу государства сразу же, как только ветер подует в другую сторону.
   В своей защитительной речи защитник Кейтеля подчеркивал, что лояльность, патриотизм и повиновение жизненно важны для существования любой страны, и отсюда мы получаем разгадку позиции фельдмаршала как старшего офицера и порядочного человека. Сегодня о нем мы знаем только одно, что, даже являясь начальником военной канцелярии Гитлера, он никогда не стремился доминировать над Гитлером, чтобы заставить его изменить свое мнение по решающим вопросам, даже несмотря на то, что Кейтель часто лучше понимал их; вторым моментом является то, что, несмотря на частые ожесточенные и беспринципные интриги в Третьем рейхе из-за ключевых постов властной правительственной структуры и временами даже в самом офицерском корпусе, никто и никогда не плел каких-либо интриг с намерением заменить Кейтеля на посту начальника Верховного командования, поскольку это была самая неблагодарная должность, которая вообще могла быть. Из всех старших офицеров, кто критиковал начальника ОКВ за его «преступную слабость» по отношению к фюреру, никто не стремился заменить его на этой должности.
* * *
   В своей книге «Gespräche mit Hälder» – «Переговоры с Гальдером» – генерал-полковник Франц Гальдер, начальник Генерального штаба сухопутных сил 1938–1942 гг., приводит одно выражение, отголоском сохранившееся в его памяти со времен военных совещаний в штабе Гитлера: «Вы, господин фельдмаршал!..» Эта фраза была адресована Кейтелю, Гитлер выговаривал ее на своем полуавстрийском, полубаварском диалекте. Гальдер, который изображен Кейтелем в настоящих мемуарах в весьма благоприятном свете, продолжает, что Гитлер использовал Кейтеля в качестве чесального столба, чтобы изливать на него свое внутреннее напряжение. Согласно той же самой книге, Гальдер даже однажды спросил у Кейтеля, почему он терпит все это, и Кейтель ответил: «Гальдер, я делаю это только ради вас. Пожалуйста, поймите меня!» И по словам Гальдера, когда он говорил это, в его глазах стояли слезы. Бывший начальник Генерального штаба добавляет: «Таким образом он и был вовлечен в такие преступные действия; и конечно, он не был безнравственным au fond,[34] как подчас читаешь о нем». Дальнейший случай придает вес этой оценке: в 1944 г. во время наступления на Арденны генерал-лейтенант Вестфаль, начальник штаба главнокомандующего Западным фронтом, предъявил начальнику ОКВ претензию о критической ситуации с горючим для наступательных сил. Кейтель выразил свое сожаление, что ничего лишнего у него нет; но Вестфаль не позволил ему отделаться так легко: несомненно, что ОКВ должно иметь хоть какие-то резервы?… На что Кейтель признался, что на самом деле у него есть кое-что в резерве, но… И глубоко расстроенный, он сказал Вестфалю, который был его воспитанником в Ганноверской кавалерийской школе: «О, я превратился в такого подлеца…»
   Кейтель, который согласился принять должность начальника Верховного командования вооруженных сил, не предчувствуя ничего дурного, только постепенно заметил шипы в венце, что был возложен на его голову. Со временем на него взвалили еще и дополнительные функции военного министра – без каких-либо законных прерогатив – вместе с не существовавшими тогда официально функциями помощника военного министра и его начальника штаба.
   Даже его наиболее недоброжелательные критики не оспаривали его организационный героизм. К несчастью, глава государства, на которого он теперь должен был работать – и для которого он на самом деле хотел работать, поскольку это было для него долгом и честью, – не ценил простые структуры и недвусмысленную демаркацию военной сферы знаний так высоко, как Кейтель. Наоборот: наряду с тем, что Гитлер безусловно нуждался в главе своей «военной канцелярии» – которому он сознательно не предоставлял никакой самостоятельной командной власти, – он также осознанно хотел перекрыть многочисленные сферы компетентности так, чтобы он мог укрепить свою собственную власть над каждой сферой согласно его собственным прихотям. Кейтель был администратором всех военных вопросов – и прежде всего по сухопутным силам, – требующим управления. На его не вполне надежные плечи был взвален огромнейший груз работы, и он нес груз всего того бесчестья, с которым Гитлер обращался со своими такими покладистыми и добросовестными коллегами, что его огорчало все, даже их взгляды.
   Фельдмаршал сам в своих мемуарах рассматривает вопрос странной и запутанной сферы полномочий ОКВ и постоянно делает ударение на том, что сам он никакой командной власти не имел. Поскольку современная война неизбежно влекла за собой мобилизацию всех областей приложения сил нации, начальник ОКВ, который, по мнению Гитлера, был формальным представителем вооруженных сил, оказался впутанным в бесчисленные дела, которые на самом деле к нему не имели никакого отношения. И поскольку начальник ОКВ был офицером с сильно выраженным чувством долга, он просто не мог отклонить какие-либо из этих требований к нему.
   Это еще раз напоминает фразы из директивы фюрера от 4 февраля 1938 г.:
   «Командная власть над всеми вооруженными силами впредь будет осуществляться только мной, лично и полностью.
   Бывшее управление вооруженных сил военного рейхс-министерства переводится под мое непосредственное командование, в качестве Верховного командования вооруженными силами, т. е. моего собственного военного штаба».
   Так Адольф Гитлер говорил в 1938 г., до начала каких-либо аннексий и завоеваний; это была естественная кульминация скопления в одних руках всех важных должностей власти старого традиционного государства, от рейхсканцлера и рейхспрезидента до Верховного главнокомандующего вооруженными силами, поскольку, как показывает опыт, это, по-видимому, modus vivendi подобных диктаторских систем. Нельзя пренебрегать одним выводом, суть которого была выделена профессором Германом Ярройсом, германским конституционным и правовым экспертом на Нюрнбергском трибунале, что если фюрерское государство, самовластие, возникло формально конституционным и законным путем, то такой диктатор становится законом.[35]
   Кандидату Кейтеля на должность командующего сухопутными войсками, генералу фон Браухичу, во время национального кризиса 1938 г. было указано, что одной из его задач будет как можно теснее объединить вооруженные силы с национал-социалистическим государством; против чего он, как и Кейтель, почти не возражал. Для них проблемой был не столько национал-социализм, как таковой, сколько сам Гитлер. Для этих солдат решающим фактором была не доминирующая политическая система, а личность во главе ее.
   Кейтель по памяти цитирует речь Гитлера, произнесенную, видимо, перед несколькими высшими офицерами 30 января 1939 г. (Памятная версия находится среди бумаг его защитника.) Гитлер распространялся о недостатке удачи, что до настоящего момента препятствовало стремлениям Германии достичь статуса мировой державы. Вооруженные силы, продолжил он, должны выстоять до 1942 г. «Основной конфликт» с Британией и Францией неизбежен, и он вызовет его в нужное время. Крепкими словами он порицал «пессимистический элемент» в военном командовании, «интеллектуальную недостаточность», которые еще продолжают иметь место со времен Шлиффена, и однобокое интеллектуальное «сверхразмножение». По словам Гитлера, там необходимо провести «полную и радикальную» перемену. Офицерский корпус погряз в пессимизме (намек на его поведение во время Судетского кризиса). Гитлер сослался на дело Адама и возмущенно заметил: «Какое государство мы получим, если повсюду будет распространяться подобное настроение». Он требовал внедрить новую систему для отбора офицеров: в будущем он хотел иметь только тех офицеров, которые бы слепо верили в него. Дословно он сказал: «Я больше не желаю ни от кого получать предупреждающих докладных» (намек на войну докладных, которую вел генерал Бек в 1938 г.). Задача донести до офицерского корпуса новые стремления должна была быть возложена на Браухича. Закончил он призывом: «Я заклинаю вас всех постараться осознать поставленные перед вами задачи».
   Во время этих предварительных слушаний в октябре 1945 г., которые были опубликованы (Нацистский заговор и агрессия. Приложение В. С. 1284 и далее) под заголовком «Анализ Кейтелем личности Гитлера и его характерных черт», он дает inter alia[36] несколько примеров маниакальной подозрительности Гитлера.
   Первый касался отношения Гитлера к старейшему и наиболее уважаемому офицеру сухопутных сил, фельдмаршалу фон Рундштедту. Фон Рундштедт, главнокомандующий группой армий «Юг», был 3 декабря 1941 г. по своей собственной просьбе освобожден Гитлером от его должности, поскольку он отказался подчиниться нескольким приказам Гитлера, требовавшего от него невозможного. В 1942 г., после болезни и ухода в отставку фельдмаршала фон Вицлебена, его вновь вызвали и назначили главнокомандующим Западным фронтом (группой армий Д).
   Когда в июле 1944 г. союзнические силы вторжения с успехом провели свои наступательные операции, как и следовало ожидать, Гитлер вновь отстранил фельдмаршала фон Рундштедта от дел, и Кейтель услышал, как Гитлер сказал о нем: «Он уже старик, у него сдали нервы. Он больше не в состоянии владеть ситуацией, поэтому должен уйти». Примерно восемь недель спустя Гитлер сказал Кейтелю: «Я бы очень хотел встретиться с фельдмаршалом фон Рундштедтом и узнать, насколько он поправил свое здоровье».
   Рундштедту было приказано явиться в штаб-квартиру фюрера в Восточной Пруссии, где он прождал три дня, и в конце концов весьма раздраженно спросил у Кейтеля, что это за игра такая и почему послали за ним. Кейтелю не оставалось ничего другого, чем попросить его потерпеть. Он спросил у Гитлера, какие у него планы насчет фельдмаршала; Гитлер ответил: «Я скажу вам завтра». На следующий день Гитлер отмахнулся от Кейтеля, сказав: «Сегодня у меня нет на него времени». И только на третий день он сказал: «Загляните ко мне сегодня вечером в такое-то время и приведите фельдмаршала фон Рундштедта». (На самом деле, как нам теперь известно, преемник Рундштедта на Западном фронте, фельдмаршал фон Клюге, совершил самоубийство, поскольку ожидал вызова по поводу его соучастия в заговоре 20 июля 1944 г.)
   Гитлер сказал Рундштедту: «Господин фельдмаршал, я бы хотел еще раз поручить вам командование Западным фронтом». Рундштедт ответил: «Мой фюрер, что бы вы ни приказали, я буду выполнять свой долг до последнего вздоха».
   Эти тесные и постоянные тиски солдатского долга и такое его отношение к главе государства были так же обязательны для фон Рундштедта, как и для Кейтеля; фон Рундштедт принадлежал к тем старшим офицерам, которых Кейтель весьма резко характеризовал – по крайней мере один раз – как «подхалим-генералы». И весь тот гнев, что Рундштедт мог собрать для яростных проклятий Гитлеру по телефону, не помешал ему занять председательское место на Суде чести над генералами и штабными офицерами, что подняли руку на фюрера или были заподозрены в этом.
   5 сентября 1944 г. Рундштедт заменил следующего преемника фон Клюге, фельдмаршала Моделя, на должности главнокомандующего Западным фронтом. После разговора с Рундштедтом в своей штаб-квартире Гитлер сказал Кейтелю: «Вы знаете, что уважение, которым пользуется Рундштедт, и не только в армии, но и в других родах войск тоже, в военно-морском флоте и ВВС, абсолютно уникально. Он может выйти из любого положения, и у меня нет никого, кто бы пользовался таким же уважением, как он».
   После того как последнее большое наступление Гитлера, второе наступление в Арденнах в декабре 1944 г., провалилось, он после некоторых колебаний вновь вернулся к своей прежней оценке Рундштедта: он был уже слишком стар и потерял хватку, он был уже не способен управлять своими генералами и т. д. Он, Гитлер, вновь должен отстранить его. Кейтель добавляет к этому, что Гитлер всегда ценил в себе, что может правильно оценить людей, чего на самом деле никогда не было.
   Кейтель дает другую иллюстрацию характера Гитлера, беседу с Гитлером о проблемах вооруженных сил. Гитлер спросил его: «Сколько полевых легких гаубиц мы производим ежемесячно?» Кейтель ответил: «Примерно около ста шестидесяти». Гитлер: «Я требую девятьсот!» И продолжил спрашивать: «Сколько выпускается в месяц 88-миллиметровых зенитных снарядов?» Кейтель: «Около двухсот тысяч». Гитлер: «Я требую два миллиона!» Тогда Кейтель возразил: «Но как же мы это сделаем? Каждый отдельный снаряд должен иметь часовой механизм, а у нас их недостаточно. У нас только несколько заводов выпускает для них часовые механизмы». Гитлер ответил: «Вы не в состоянии меня понять; я поговорю об этом со Шпеером, а затем мы построим заводы, и через шесть месяцев у нас будут эти взрыватели».
   И это был Верховный главнокомандующий Германии, человек, с которым начальник Верховного командования вооруженных сил не только должен был работать, но и хотел работать, поскольку, по его мнению, для него не возникало и вопроса, чтобы уйти от ответственности.
* * *
   Воспоминания Кейтеля показывают ту степень, до которой разграничивались полномочия каждой сферы юрисдикции внутри ОКВ. И они также показывают, насколько в действительности фельдмаршал был всего лишь chef de bureau[37] Гитлера. С другой стороны, многообразие организаций прямого подчинения фюреру, затрагивающее и экономическую политику, и военное администрирование, главным образом на восточных территориях, означало, что фельдмаршала постоянно втягивали в вопросы, лежащие далеко за пределами компетенции вооруженных сил, то СС, то партия и организация Тодта или постепенно увеличивающийся с 1942 г. обширный аппарат рейхсуполномоченного по руководству рабочей силой гаулейтера Заукеля. Если бы он стал специалистом во всех этих областях, если бы он не упустил из виду весь этот обширный комплекс, он был бы вынужден сам активно решать тысячи и тысячи проблем, даже не имея для этого никаких действительных командных прерогатив. Чтобы справиться со всей этой работой, он должен был приложить огромное количество сил, он и отдавался своим обязанностям со всей энергией, на которую он был способен. Единственной вещью, которую он не смог осознать, было то, каким необходимым он стал на самом деле, даже для Гитлера; что, вероятно, не позволила ему увидеть его излишняя скромность. Он слишком мало осознавал свою собственную ценность.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 [16] 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация