А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Выход 493" (страница 8)

   И определенно в чем-то был прав.

   – Товарищ командир батальона, – поднял на Стахова глаза Андрей, лениво перемешивая ложкой в армейском котелке пахнущее размокшей древесиной варево, – можно вам задать вопрос?
   – Андрей, кончай ты паясничать, – скорчил кислую гримасу Стахов. – Какой я тебе командир батальона? Где ты его видишь, батальон этот?
   – Простите, – втянул шею тот и извинительно улыбнулся, – по старой привычке.
   – Здесь мы все на одной должности, Андрей, – напомнил Стахов, облизнув губы. – Сборище смертничков.
   Он отложил в сторону пустой котелок, затем, немного повозившись, достал из своего вещмешка алюминиевую кружку, бросил туда щепотку сушеной травы из бумажного свертка, похожего на тот, в котором он хранил табак для своих самокруток, и залил в нее кипятка.
   – Чай пить будешь?
   Андрей покачал головой. В такую жару о горячем чае ему думать совсем не хотелось.
   – И напрасно. – Илья Никитич поднес кружку к губам и легонько подул на парящую жидкость. – Это специальный сбор трав, помогает лучше перенести жару. Таки не хочешь?
   – Нет, спасибо.
   – Послушай, – Илья Никитич отставил кружку на круглый раскладной столик, – я уже говорил, мы здесь все наравне, между нами теперь нет старшего и младшего по званию, окромя, естественно, Кирилла и старших по борту… хотя эти так, для галочки. То есть я хочу тебе сказать, что не обязательно каждый раз спрашивать, можно ли задать вопрос, потому что – конечно, в чем проблема? Валяй, но ты ведь умный парень, Андрюша, и должен знать, что есть много вещей, о которых мы с тобой никогда не сможем поговорить по душам. Как друг с другом. Ты меня понимаешь?
   Пялясь в котелок с остывающей жижей, Андрей все не мог переварить услышанное. Неужели Стахов умеет говорить? Ведь на заставе тот всегда словно играл в молчанку, только необходимые команды изредка слетали с его уст. Такая открытость не могла не радовать Андрея, враз почувствовавшего себя на короткой ноге с бывшим комбатом.
   – Так что ты хотел спросить-то?
   – А… так какой дорогой решили ехать? Узкой или мастиралью? – наконец определился с вопросом Андрей.
   – Магистралью, – поправил Стахов. – Решили, что магистралью, хотя мне эта затея не очень-то по душе. – Он поднес кружку к губам и немного отпил своего чудотворного чая. – Они думают, что так будет быстрее. А по мне, куда ни поедешь, везде весело будет. Хоть по магистрали, хоть по проселочной.
   Наступила пауза. Стахов хлебал свой чай, а Андрей в уме материл себя за то, что из множества вопросов, что одолевали его почти всю сознательную жизнь, он не может вспомнить ничего достойного. О чем же спросить? Об Укрытии? Что именно? Ворошить историю? Так наслышан вроде бы. Слухов предостаточно, причем в желании приврать многие рассказчики преуспевали настолько, что иногда невозможно было отделить правду от выдумки. Так о чем же спросить? Может, о нем самом, о Стахове? Да, есть несколько интересных моментов, но спрашивать о них сразу в лоб как-то тупо. О других сталкерах? О ком, например? О Крысолове?
   Черт, как же он мог забыть – о Юлии!
   Но едва Андрей открыл рот, чтобы поинтересоваться личностью поразившей его девушки, как эту мысль решительно смела другая.
   – Илья Никитич, а вы отца моего знали? Юрий Иванович Чекан его звали.
   – Чекан? – Лоб Стахова рассек глубокий вертикальный ров. – Так ты сын Юры Чеки?
   – Да… – пожал плечами Андрей.
   – Занятно. – Стахов отставил осушенную кружку, заглянул молодому бойцу в глаза, пытаясь, наверное, отыскать общие черты с давно пропавшим биологом, удивленно хмыкнул. – Так ты, стало быть, Чека-младший? Занятно, занятно. Вот уж не думал, что повстречаю его потомка столько лет спустя.
   – Так знали?
   – Знали, – вздохнул Стахов и, пошарив в кармане штанов, вынул другой сверток, в котором хранилась махорка, – отчего же не знать? Не вплотную сотрудничали, конечно, профили, сам понимаешь, у нас разные: я на заставе, он – в лаборатории. Но общаться приходилось, и стрелять в тире его я учил. Бездарный из него был стрелок, скажу тебе. – Стахов улыбнулся, Андрею показалось, что эта улыбка хоть и длилась жалкую долю секунды, но все же была непритворной, искренней. – Мог три рожка высадить, и все мимо. Меткости в глазу, как и у Бешеного, – ноль. А вот человек был душевный, умный, пообщаться можно было.
   – А о том, что с ним случилось, вы что-нибудь знаете?
   Некоторое время Илья Никитич сосредоточенно мастерил себе самокрутку. Андрей даже успел подумать, что тот не расслышал вопрос, и хотел было уже его повторить, как Стахов, проделав снова фокус с поджиганием спички от воротника, раскурил самокрутку и сказал:
   – Поверь мне, парень, не больше, чем ты. Гребешков, тот сталкер, что сопровождал группу твоего отца, пробыл больше недели на поверхности. Он вернулся практически без одежды, обгоревший весь, израненный. Голова раздута, – Илья Никитич выставил руки, будто держа в них невидимый огромный мяч, – что твой глобус, череп просмотреть насквозь можно, мозги – как мутная вода. Что он мог рассказать? Не укрылись от солнца, все умерли, он один выжил. Вот и все, о чем мы узнали перед тем, как он скончался на заставе. Поисковых групп никто не высылал, к тому же, пойми правильно, куда высылать, в каком направлении? В общем, давно это было. Сколько ж лет уже прошло?
   – Двенадцать, – твердо ответил Андрей.
   – Двенадцать, – задумчиво повторил Стахов. – Твой отец был славным парнем, и это самое главное. Мне он лично как человек нравился, а тебя, не сомневайся, больше жизни любил. Да вся биолаборатория тебя тогда на руках носила – одного из первых младенцев, родившихся без патологий. Но что случилось, то случилось. Твой отец был слишком предан работе, она его и погубила. Много людей, Андрей, вышли на поверхность и не вернулись. Слишком много.
   – Знаю, – рассеянно сказал Андрей, свесив голову. – Я его и не помню совсем. Мать лишь иногда расскажет что-то, а фотографий так и вовсе никаких не сохранилось. Был отец, и как будто и не было его никогда.
   – Мои родители были членами Военного совета, – вдруг сказал Стахов, выпустив дым через ноздри. – Полгода уже как в Укрытии жили, мне было тогда десять лет. Творилось в Укрытии черт-те что! Повстанческие движения, бунты, а свободный доступ к оружию делал свое дело. Стреляли, как в тридцатых годах. Там, в зале Совета, где проводятся совещания, краска уже в двадцать слоев, наверное, нанесена, а пятна крови все равно проглядывают. Хотя уже три десятилетия прошло.
   – Ваших родителей убили?
   – Знаешь, кого называли толпой? – задал встречный вопрос Стахов.
   – Знаю, – кивнул Андрей, – это те, кто вначале попал в Укрытие незапланированно.
   – Да, тогда вместо шести тысяч человек в него натолкалось почти восемнадцать. Случайные граждане, оказавшиеся в нужное время и в нужном месте. Это было неуправляемое стадо, озверевшее, полное отчаяния. Попав в Укрытие, они убивали всех без разбору, начиная с тучных олигархов, вырезая их целыми семьями, и заканчивая мелкими политиками, выкупившими так называемые докторские квартиры для своих огромных семей.
   С другой стороны, их можно было понять: у них под домами строили убежище, а их самих хотели бортануть, мол, извините, ребятки, для вас здесь мест нет. Вот они и мстили… В тот день, так уж получилось, ранили только нашего старейшину и уважаемого всеми нами Василия Андреевича, всех остальных убили, в том числе и моих родителей. Иногда мне кажется, что лучше бы они ушли на поверхность и не вернулись. Хоть умерли бы за дело. А так… постреляли, как уток на воскресной охоте.
   Стахов вздохнул, погладил рукой щетину на подбородке, сплюнул.
   – Могу с уверенностью сказать, что тебе повезло, парень, родиться не в те времена. Мало того что радиация проникает внутрь – Укрытие ведь изначально задумывалось для длительной консервации, то есть все входы-выходы были опечатаны и открывать их следовало не раньше как через двадцать лет! – так еще и эти каждый день укорачивали жизни сотням людей.
   – А для чего же их открыли, эти выходы?
   – Так это они и открыли. Придурки! – Стахов поморщился и снова сплюнул. Самокрутка дотлела до середины, но он о ней напрочь забыл, погрузившись в пучину воспоминаний. – Ломанулись за своими родственниками и вещами, что забыли! Дурачье. Оно же все светилось, барахло это, «гейгер» трещал как сумасшедший, а они все тащили, тащили… Деньги, украшения, провиант, одежду, даже кошек, с которых шерсть слезала, как парик, мать его! Каждый хотел взять самое ценное из дому в надежде, что оно еще пригодится.
   – Зачем же вы их впускали?! – округлил глаза Андрей.
   – Нас, – Илья Никитич ткнул себя в грудь большим пальцем, – еще не было. Я же говорил: никаких застав, никаких патрулей. Каждый сам за себя, к тому же их было больше.
   – А как все закончилось? Ну, потом же все улеглось, ведь так? Куда делась эта «толпа»?
   Стахов пожал плечами, сунул в зубы самокрутку и сделал последнюю затяжку, прежде чем бесшумным щелчком отправить окурок под машину.
   – Естественный отбор, наверное. Большинство смирилось с предложенным военными порядком, кто-то не вернулся из города, кто-то, получив приличную дозу облучения, умер в изоляционных камерах, а самых яростных бунтарей со временем удалось обезвредить…
   – Убить?
   – Да, Андрей, убить. Никто не играл в милицию и судей. – Стахов поднялся, достал из нагрудного кармана платок и протер им лоб.
   – А почему для них не было убежища, для простых граждан? Ведь все бы обошлось, если бы они знали, что у них есть свое убежище.
   – Почему ж не было? – Стахов будто бы удивился. – Было.
   Он отошел в сторону, присел на ступень трапа «Монстра», где еще недавно сидели Андрей с Сашей, и принялся расшнуровывать свои ботинки. В его поведении больше ничего не напоминало того Стахова, что был начальником на своей заставе. Господи, да ведь он даже не разрешал расстегнуть верхние пуговицы на кителе!
   – Можешь тоже разуться. В это время суток, – словно прочитав мысли Андрея, сказал он, для уверенности еще раз взглянув на часы, – ничто не будет нас беспокоить. Вся тварь по закуткам, сейчас слишком жарко.
   Это было как нельзя кстати. Сапоги стали горячими, будто вот-вот собирались расплавиться, а портянки уже давно сползли, натерев раны на ногах, и поэтому большего удовольствия, чем сбросить эту надоевшую кирзу, нельзя было и придумать.
   Стахов бережно отставил свои ботинки в сторону, с неким наслаждением пошевелил набрякшими пальцами, после чего его лицо приняло выражение глубокого удивления.
   – Ты что, ничего не слышал про Укрытие-1? – Андрей отрицательно покачал головой. – Ну, в принципе, это и понятно. До твоего рождения там уже никого не осталось, хотя о нем предпочитали помалкивать и раньше. Гражданским знать о его существовании не нужно было, а кто знал, тот особо не распространялся на эту тему. Это как раз для них, простых смертных, и строилось то убежище. Только ты ж ведь сам понимаешь: сроки строительства, качество материалов и прочее, что имело отношение к выживанию после ядерного удара, – фильтры, генераторы, склады провизии, одежда, медикаменты, – все было для них совсем другим. Да и место расположения… За городом, в поле, почти под Васильковом. Кто туда успел бы добежать? Хотя по размерам оно было гораздо больше нашего, которое строилось исключительно для ВИП-персон и «нужных» людей, вот вроде твоих родителей.
   – И что?
   – А то, что это Укрытие-1 до момента начала военных действий… – Илья Никитич внезапно прыснул со смеху, словно психопат, вспомнивший забавный момент из прошлой жизни. – До момента военных действий… – смеясь, повторил он, оскалив пожелтевшие зубы. – Ну и слово придумали! Какие же, на хрен, действия? Летящая ракета – это разве действия?
   Угомонился он не сразу. И даже взгляд Андрея, в котором читались смешанный испуг и смятение, не мог вывести его из этого припадочного состояния.
   – Так что до начала войны? – напомнил ему Андрей, заменив «смешное» слово на более, как ему показалось, уместное.
   – Ладно, Андрюха. – Стахов прекратил смеяться, поднялся со ступеней, потянулся, широко раскинув руки. – Хорош трендеть, а то уже голова от всего этого болит.
   – С чего это? Сказал «А», говори «Б», – прозвучал сзади чей-то мягкий, но в то же время властный голос, не подчиниться которому было просто невозможно.
   Стахов с Андреем оглянулись одновременно. На ступенях «Форта» сидел, горделиво расправив старческие плечи и вытянув тощую гусиную шею с натянутыми, словно мачтовые тросы, жилами, Василий Андреевич. На его лице играла улыбка. Когда он там появился и как много успел услышать из рассказанного Стаховым, ни один из дежуривших представления не имел, и это обстоятельство, без сомнений, не могло не тешить старика. Андрея во внимание он не брал – молод тот еще совсем, – а вот Никитича он знал достаточно хорошо. Знал, старый волк, что тот небось уже проклинает себя в уме за то, что, во-первых, не сумел вовремя заметить постороннего движения, ведь старик не призрак, вошел, стало быть, через дверь; а во-вторых, и это хуже всего, за то, что поймали его с поличным за распространением секретной информации. И главное, перед кем распространялся-то? Перед мальцом, у которого еще молоко на губах не обсохло?
   Андрей решил для себя, что сегодня день открытий. И открытий даже не об истории Укрытия, а о человеческой сути. Вот, например, взять того же Стахова: оказывается, и он покраснеть от стыда может. Кто бы мог подумать? Вот рассказать бы Олегу, так не поверил бы. Говорящий Стахов? Ты бредишь! Стахов, который снимает ботинки во время дежурства и предлагает это сделать своему подчиненному? Чистая ложь! А тот Стахов, что таращится с изумлением на Василия Андреевича, застыв, как первоклассник под окном раздевающейся девицы, не зная, что и сказать? Друг, ты спятил?
   – Это сын Чекана, – объяснил Илья Никитич, найдя наконец хоть какие-то слова.
   – Я знаю, – кивнул Василий Андреевич и перевел взгляд на Андрея. – Юноша, тебе было интересно?
   – Да, товарищ полковник, очень. – Андрей встал, словно по команде «смирно».
   – Брось. – Василий Андреевич отмахнулся, и по этому жесту Стахов понял, что худшие его опасения сбылись, – полковник был здесь с самого начала разговора. – Илья Никитич объяснял же тебе: никаких званий, никаких должностей. Садись. К тому же, если тебе действительно было интересно, можем попросить Илью Никитича продолжить. А уж если у него вправду от этих разговоров мигрень – что ж, я могу предложить себя в качестве рассказчика. Если ты, конечно, не против.
   – Не против, – растерянно развел руками Андрей, переводя взгляд со Стахова на Василия Андреевича.
   – Илья Никитич, простите уж старика – боль в суставах практически лишает меня сна. Да и спать мне как-то не хочется, уж недолго ждать, высплюсь еще. А относительно того, что вы здесь толковали этому юноше, – что ж, считаю это абсолютно правильным. Согласен с каждым сказанным вами словом. – У Стахова после этих слов будто камень с плеч рухнул. – А чего? Парень – военный и, думаю, вправе располагать теми сведениями, что ему необходимы. Я даже как-то продвигал этот вопрос на Совете, чтобы на учебных курсах ввести дисциплину «История Укрытия». По-моему, это важно. И пускай бы лучше молодежь все узнавала из официальных источников, чем самостоятельно слагала бы разные слухи в одну бредовую галиматью.
   – Я рад, что вы так думаете, – сказал Илья Никитич и присел вслед за Андреем, принявшись напяливать на ноги ботинки. Стахов не мог находиться в присутствии старшего по званию (да и младшего, пожалуй, тоже) босым. Исключение составил только этот малый, Чека-младший. И хотя объяснения этому Стахов так найти и не смог, но к парню он относился с явным благорасположением или даже… (о боже, неужто такое может быть?) испытывал к нему приближенные к отцовским чувства?
   – Так на чем вы остановились? – Полковник подошел к Андрею и мягко опустился подле него на разложенный стул Стахова, повернувшись так, чтобы находиться к ним обоим лицом. – Насколько я помню, Илья Никитич собирался вам рассказать об Укрытии-1 и начале войны, так?
   Остановился, если не ошибаюсь, на том, что Укрытие-1 до начала военных действий оказалось недостроенным? (Андрей кивнул.) Да, так и было. Строительство ПРУ общего назначения под названием «Укрытие-1» велось действительно не такими темпами, как наше, и совсем по другой системе. Там не предусмотрено было ни отдельных квартир, ни административных зданий, ни лабораторий, ни цехов, ни комбинатов с необходимым оборудованием, ни, понятное дело, ферм. По сути своей, оно было всего лишь вырытой ямой под бетонным перекрытием, диаметром в два километра. Все дело, как понимаешь, в финансировании. Наше Укрытие финансировалось хорошо – для себя же строили, а первое так, когда лишние деньги были. Потому и не достроили. Да и рабочих рук не хватало, строили же военные.
   – А почему же не привлекали самих гражданских – ведь для них строили-то? Глядишь, и быстрее закончили бы?
   – Нет, Андрей, гражданским туда допуска не было. Укрытия были секретными объектами, работы в них велись исключительно ночью, поначалу и земля вывозилась либо далеко за пределы города, либо высыпалась в реку.
   – Но потом ведь о них все же узнали? «Толпа» ведь не случайно попала в Укрытие?
   – Не случайно, конечно, – кивнул полковник. – Ведь в строительстве только нашего Укрытия участвовало больше тысячи человек, а потому сколько угодно можно было ставить на папках гриф секретности – на скорость распространения информации это не влияло. Время-то уже было неспокойное. Люди в большинстве своем не глупцы, они понимали, что необратимая реакция, начавшая менять и без того последнее десятилетие сходивший с ума мир, рано или поздно уничтожит все живое на планете. А потому и к грузовикам, курсирующим между возникшим под столицей подземельем и наружным миром, присматривались с подозрением. Возможно, они не в полной мере осознавали масштаб подземной постройки, но уж для чего она сооружалась, было ясно как божий день.
   К тому же многие догадывались о том, что происходит на самом деле. Что ни президента, ни большинства министров, ни прочих «пухлых» политиков в стране уже нет и все «обращения к народу» и публичные заявления – не что иное, как заблаговременно смонтированные на телевидении ролики. Как и речи гаранта державы в выпусках новостей о том, что война невозможна, что конфликт между Россией и США улажен. Ведь слухи о том, что власть имущие мужи продавали свое имущество, дома, автомобили по бросовым ценам, параллельно скупая валюту, картины, драгоценности, ходили не один год. Они ведь поначалу тайком, а потом, когда большинство европейских аэропортов либо закрывалось, либо отказывалось принимать наши самолеты, в открытую, ничего не стыдясь, драпали с Украины кто куда мог и всеми возможными способами. Не принимает Европа – значит, в Южную Америку; не в Америку, так в Австралию. На худой конец в Африку, на Индонезийские острова – там их точно никто беспокоить не будет.
   – Хм, а почему бы тогда всем остальным не покинуть страну? – удивился Андрей. – Зачем было строить укрытия, если можно было просто попросить убежища у какого-нибудь государства?
   Полковник горько усмехнулся, надвинул косматые брови.
   – Вот как ты считаешь, Андрюша, если бы сегодня всем, кто живет в Укрытии-2, сообщить, что завтра все взлетит на воздух, потому что где-то на нижних уровнях заложена ядерная бомба, местонахождение которой обнаружить невозможно… – Полковник снова усмехнулся и развел руками. – Ты думаешь, много народу покинет родные стены? Вот вы, Илья Никитич, – он повернулся всем телом к сидящему на нижней ступени трапа Стахову, самозабвенно перекидывающему нож из одной руки в другую, – вы уйдете?
   – Никак нет, товарищ полковник, – по-армейски четко ответил комбат, задержав нож в одной руке.
   Андрей посмотрел на Стахова и буквально ощутил исходящий от него, как от вросшего в дорогу камня, холод несокрушимости. Он вдруг четко понял: такого человека, как Стахов, нельзя подкупить, запугать, заставить поменять мнение, отречься от религии или предать друзей. Его можно либо обойти, либо убить, но сдвинуть – никогда.
   Желание во что бы то ни стало быть похожим на комбата настолько пленило разум парня, что он, и сам того не заметив, потянулся к своему штык-ножу. Он не без труда отдернул руку от ножен и перевел взгляд на Василия Андреевича, а тот, поняв, что парень жаждет услышать от него продолжение, заговорил вновь:
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 [8] 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация