А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Выход 493" (страница 2)

   И немудрено – псы обладали развитыми телепатическими способностями, прекрасным, гораздо более чутким, нежели у их предков, обонянием, а также очень хорошо умели действовать сообща. Они всегда ходили стаей. И если речь шла о нападении на заставу, первую партию они неизменно направляли, что называется, на убой, заранее зная, как именно поведут себя люди, стоящие за пулеметами в своих хорошо укрепленных гнездах. У них была своя тактика, и каждый раз в ней что-то менялось.
   Первый залп, в соответствии с правилами, прозвучал, когда четверка псов уже приготовилась сделать прыжок. Короткая пулеметная очередь, коричневая кровь брызнула на мешки с песком. Ни одного патрона мимо, как и приказывал Стахов.
   В проеме под заслоном показалось еще несколько раздвоенных морд. Следующая партия. Эти разделились. Трое бросились на штурм той же точки, под которой уже дергались в предсмертных конвульсиях их собратья, а двое метнулись к Стахову и Андрею. И за мгновение до того, как Стахов успел нажать на курок, в проем из шлюза прошмыгнуло еще около десяти особей. Эти действовали согласно какому-то высшему, понятному только им одним плану: разделились примерно восемь к двум, кинулись сначала в обе стороны, но потом, вновь смешавшись в стаю и заставив стоящего за пулеметом Карана сделать дюжину дырок в бетонном полу, ломанулись на точку Стахова. Пока первые из них получали свою порцию свинца из пулемета (такое впечатление, вполне предвиденную неким Собачьим Разумом), трое самых отважных прижались к земле в готовности сделать прыжок.
   Апорт! Стахов, насмотревшийся за свои годы на дрессированных псин, ни капли не удивился, но для Андрея это было что-то из ряда вон выходящее. Псы прыгнули так слаженно, будто в них сработал какой-то единый механизм.
   Илья Никитич их сразу же отбросил назад очередью из задыхающегося пулемета, но следующей паре едва не удалось достичь цели – их морды мелькнули в каких-то двадцати сантиметрах от испуганного лица Андрея.
   Не растерявшись, он дал по атакующим псам очередь. Потом, подбодренный успехом, еще раз и еще, и не отпускал курок, пока в рожке не стало пусто. Пять секунд на перезарядку и снова в бой!
   Но хитрых тварей не убавлялось. Сколов в бетонном полу становилось все больше, а собачьё из темного проема непрестанно прибывало, будто за «Монстром» в шлюз ворвались все столичные выводки. Партия за партией. Некоторые из них, по крайней мере, так показалось Андрею, сознательно отвлекали огонь на себя, давая возможность другим подобраться к возвышениям из мешков поближе.
   – Ч-е-е-ерт!!! – завопил Каран, видя, что в безумном темпе подпрыгивавшая у его ног лента становится все короче и короче.
   Времени на перезарядку оружия нет. Прекратишь стрельбу хотя бы на минуту, они обязательно допрыгнут. Господи, они же только этого и ждут! Ждут, когда у нас закончатся патроны, чтобы вывести из тени свои основные силы! От этих мыслей Андрею стало не по себе. Он впервые осознал всю опасность и близость смерти. Такой клыкастой, страшной и безглазой.
   Инстинктивно в его голове мелькнула мысль: нужно схватить чертову трубку с настенного аппарата и выкрикнуть, что у них код «один-семь»! Нужно запросить подмогу, ведь всего в тридцати метрах дальше по тоннелю размещена вторая северная застава! Один звонок, и помощь прибудет. Обязательно прибудет…
   Нет. Отступают. Слава богу, твари иссякают. Их сил не хватило совсем чуть-чуть для того, чтобы осуществить зловещий план.
   – Прекратить огонь! – рявкнул Стахов над ухом у Андрея.
   Для Карана этой команды и не понадобилось – пустая лента лежала на полу, в груде пустых дымящихся гильз, а в рожке его автомата оставалось не больше пяти патронов.
   – Штаны не намочил? – Лицо Стахова искривила скупая улыбка.
   – Да они же… чуть не допрыгнули сюда. – Переводя дыхание, Андрей безвольно опустился на мешок. Расстегнув верхние пуговицы на кителе, опустил автомат на пол.
   – Они всегда чуть не допрыгивают, – успокаивающе произнес Илья Никитич.
   – А если патроны кончатся?
   – Если не палить куда попало, то патронов хватает и перезаряжаться успеваешь. Пока заслоны работают, можешь не дрейфить, сынок.
   – А если перестанут работать? – не унимался Андрей, сверля глазами деревянный пол.
   – Не перестанут, – заверил Стахов, не утруждая себя подробным объяснением почему. Оценивающе посмотрел на корчащиеся тела собак. Потом сплюнул в сторону и недовольно покачал головой: – А дыр-то понаделали. Снайперы, м-мать…
   «Монстр» выкатился из шлюза в тоннель, давя еще живые, беспомощно подергивающиеся тела тварей, и остановился перед ржавыми воротами заставы. Заглушил двигатель.
   Мало кто уже вспомнит, за что именно этот образец военной автотехники, предназначавшийся для перевозки людей и имевший мирное название «Урал», обрел свое прозвище. Наверное, причина во «внешности», что могла нагнать страху на кого угодно. Достаточно одного взгляда на огромный клин впереди, которым «Монстр», подобно ледоколу, расчищал себе путь, зачастую пробиваясь сквозь стены живых масс, на пулеметы на крыше фургона и на боевой прицеп «База-1», чтобы понять – это вам не гражданский грузовичок.
   Укрепленный дополнительными листами металла кузов вместе с забранными решетками стеклами и фарами делал облик машины еще более грозным. Все это превратило обычный «Урал» в железного монстра с выпученными глазищами – ощетинившегося, опасного, злобного, готового смести любую преграду на своем пути. Истинно монстр о шести колесах!

   Водительская дверца со скрипом отворилась, и из кабины высунулось расплывшееся в лучезарно сияющей улыбке лицо. На голове от ярко-оранжевой шевелюры водителя остался лишь жесткий гребень. Чудаковатый водитель «Урала», совмещающий должности сталкера и вояжера, был личностью неординарной и даже не совсем, на первый взгляд, нормальной.
   О, Андрей был наслышан об этом человеке. И в частности, о его гребне, который тот считал прической и называл замысловатым словом «ирокез». Что сие значило, для многих было загадкой, но подобным персонажам в Укрытии уже никто не удивлялся – десять лет постоянных вылазок не могли не сказаться на психике человека. И хотя, находясь в Укрытии, он появлялся на людях чрезвычайно редко, Андрею все же доводилось несколько раз видеть этого человека на улице. Но детально разглядеть его было невозможно: тот всегда одевался в черный брезентовый плащ и вечно нахлобучивал на голову капюшон, закрывающий как гребень, так и лицо.
   Вот никогда не перестаешь удивляться этим людям – сталкерам. Возвращаются с поверхности – светятся от счастья, как получившие подарок дети. А побудут дома дня два – и начинают чахнуть, как вырванные из благодатной почвы растения. Говорят, сталкером стать нельзя. Как нельзя овладеть каким-либо талантом в результате обучения. Можно стать стратегом, опытным командиром, разведчиком, вояжером, метким стрелком, но стать сталкером – никогда. Это как карточный шулер. Есть люди, которые во что бы то ни стало стремятся ими быть: тренируют память, руки, тратят все силы на изучение всевозможных карточных комбинаций и способов смухлевать, учатся понимать психологию и логику игрока, да что там говорить – у некоторых на это уходит полжизни! А есть люди, которые этим даром просто обладают. Заложено это в них, как заложен в человеке музыкальный слух, благодаря которому можно распознать утонченное звучание небесных флейт на фоне урчания десятка экскаваторов.
   Но там, на поверхности, недостаточно быть просто одаренным шулером – нужно быть фантастически одаренным шулером, чтобы, поставив на кон свою жизнь, уметь так обманывать собственную судьбу, как этот чудила с гребнем и его друзья. Так мухлевать, чтобы повесить дьяволу шестерки на погоны и, незаметно подложив себе пики в прикуп, оставлять смерти самую шваль. Уметь сохранить свою жизнь и еще сорвать банк!
   – Здорово, Илья Никитич! – Весело выкрикнув приветствие, «ирокез» спрыгнул на землю. Андрей заметил, что странная у него не только прическа, но и одежда. Если это можно было назвать одеждой вообще – красные широкие штаны из блестящей атласной ткани со свисающими лоскутами белой бахромы по бокам и широкий черный пояс, несколько раз обмотавший талию. Выше – голый торс, какие-то разноцветные повязки на руках и шее, татуировки с мудреными узорами на груди и правом плече.
   Андрея при виде этого полунагого человека передернуло, словно он нюхнул нашатыря. В тоннеле, конечно, было не настолько холодно, чтобы надевать бушлат, но снять с себя китель и майку он отказался бы даже под угрозой расстрела.
   – Здоров, Бешеный, – безо всякой радости в голосе ответил Стахов, свесившись своим массивным телом с гнезда. – Ты что за собачье кодло притащил? Патронов, может, пожалел? Или мне решил подарок преподнести?
   – Да что вы, Илья Никитич, – развел руками названный Бешеным чудак, – какие подарки? У нас патроны закончились еще часа два назад. Обстреливали этих гадов, пока все запасы не истратили.
   – Обстреливали? – скептически сощурив правый глаз, переспросил Стахов. – Зачем? На «Монстра» вашего кидались небось?
   – Все вы, Илья Никитич, не верите. Все считаете, что мы за ваш счет отдуться хотим. Думаете, мне в радость пускать эту гадость в шлюз? Да была бы возможность, я своими руками их передушил бы. Всех. Они же, гниды, нам прохода не дают. Вон с Почтовой площади еле ноги унесли. И то, твари, со всех сторон обкладывают! Так хитрят, сучары!
   – Ладно, ладно, своими руками он… – отмахнулся Стахов и вытащил из кармана еще одну аккуратно склеенную самокрутку. – Ты лучше скажи, что на Почтовой делал-то, вас ведь вроде как на тот берег отправляли.
   С другой стороны машины открылась пассажирская дверь, и над кабиной показалась крупная лысая башка. Лицо у этого типа было отнюдь не таким открытым и дружелюбным, как у Бешеного, а черные, хитро прищуренные глаза свидетельствовали о том, что личность это неординарная, опасная, не терпящая развязности и задушевных бесед, а также не привыкшая отчитываться перед вояками. На его голове не было ирокеза, как у напарника, но и быть ему там, даже при всем желании, негде – шов на шве, шрам на шраме, будто кожу на череп сшили из неровных лоскутов ткани телесного цвета. А жилистая шея и мощная трапеция, выглядывающая из-под расстегнутого защитного костюма, красноречиво намекали, что обращаться с этой одиозной личностью рекомендуется очень деликатно, а лучше вообще не донимать лишними расспросами – чтоб потом себе дороже не оказалось.
   Впрочем, вся показная мощь и дерзость были ориентированы на солдатню, на Стахова же, не привыкшего лебезить ни перед кем, эти понты уже не распространялись.
   Звали этого человека Тюремщик.
   Никто и не помнил уже, как он, безотцовщина, не потомок ни олигарха, ни политика, ни, на худой конец, звезды эстрады, оказался в Укрытии. И уж только единицы знали о том, что он начиная еще с двенадцатого года жизни имел серьезные проблемы с законом, стоял на учете в детской комнате милиции, а в тот день вообще направлялся в колонию для несовершеннолетних. Лишь по воле слепого случая вместо тюремной клетки он попал в Укрытие, но за тридцать лет, проведенных в его стенах, так никому и не рассказал, за что именно был осужден.
   «Вот это – настоящий сталкер, – восторженно рассматривая груду выпирающих из-под одежды мышц, подумал Андрей. – Как же он похож на того актера с обложки диска, что Олег выменял у какой-то девчонки в школе… Как же он назывался? „Хроники Риддика“, во! Как две капли воды. Вот бы уж посмотреть то кино, – продолжал мечтать Андрей, – ну точно, наверное, не отличишь одного от другого».
   – Никитич, хорош допросы устраивать, без тебя есть перед кем отчитываться, – буркнул, склонив голову набок, Тюремщик и скорчил кислую рожу. – Сам знаешь, как бывает: туда отправили, а сюда приехали. Чего тут непонятного-то?
   – Ну да, ну да, пути вояжерские неисповедимы, – понимающе закивал Стахов.
   – Ладно тебе там ворчать, Илья, – подмигнул он и спрыгнул с подножки в громко хлюпнувшую лужу крови. – Спустись-ка лучше сюда, я покажу тебе кое-что. А после будешь свои вопросы задавать. – И добавил тихо, почти неслышно: – Это если не забудешь, о чем спросить хотел.
   Стахов очередной раз затянулся, выпустил облако сизого дыма и, важно покачиваясь со стороны в сторону, направился к ступеням. Так уж повелось – если Тюремщик говорит «кое-что», значит, посмотреть будет на что. Об этом знал и Андрей, однажды услышавший историю о том, как Тюремщик доставил в лабораторию чей-то глаз размером с колесо «Монстра», озадачив почти всех профессоров в «Бионике». А тех удивить было ой как непросто. А на прошлой неделе, когда Тюремщик произнес свое «кое-что», в кунге его машины оказалось десять ящиков пятизвездочного коньяка, один из которых благополучно осел здесь, на северной заставе, и был добросовестно уничтожен (без ведома Стахова, разумеется) в течение нескольких дней, за что вечная слава доблестному сталкеру!
   Но видеть самого Тюремщика Андрею приходилось очень редко. Он, так же как и его странный друг Бешеный, в людных местах появлялся в исключительных случаях. В основном же пропадал в самостоятельно вырытом подвале на дальней окраине Укрытия, где был и его дом, и тренажерный зал. Такой уж народ эти сталкеры – стеснительный и робкий.
   Поэтому, когда Андрей услышал опять это «кое-что» из уст Тюремщика, он тут же, почти не контролируя себя, забыв обо всех своих страхах и усталости, понесся вниз вслед за Стаховым. Оставил наверху даже свой автомат, за что имел все шансы схлопотать оплеуху. Но думать об этом он уже не мог.
   – Снова набрел на водочный Клондайк, Тюремщик? – в предвкушении очередного сюрприза спросил Стахов, распахивая стонущие старыми петлями ворота.
   – Е-если бы! – протянул тот. – Больше такого Клондайка не сыщешь. А в подвалы лезть без лишней надобности отчего-то, батенька, не очень-то и хочется. Вот если бы убрать бутылку сначала для храбрости, тогда может быть. Глянь-ка лучше, что мы нашли сегодня на Почтовой.
   Стахов, осторожно переступая через трупы собак, подошел к Тюремщику, взглянул внутрь фургона. На его лице тут же появилась непонятная улыбка. Словно ему представили старого знакомого, с которым триста лет бы не видеться: одновременно и разочарование, и удивление с примесью отвращения.
   – И на что мне смотреть? – повел рукой Стахов и уставился на Тюремщика. – Ты приволок сюда дохлого проклятого? И что?
   Из-за его плеча заглянул в фургон и Андрей. И хотя его лицо не выразило удивления, разочароваться он успел не меньше Ильи Никитича. Проклятый? И все?
   Протянув вперед, словно защищаясь, когтистые полузвериные руки, на полу кунга недвижимо лежало скрюченное, тощее, как тарань, заиндевелое серое тело, покрытое плотным слоем пыли и грязи. Оно было сплошь изрезано чьими-то острыми клыками и когтями. Глаза выцарапаны. Лицо, или же морда – черт поймешь, как правильнее, – почти ничего не выражающее при жизни, сейчас вообще было похоже на засохшую тыкву с круглым провалом рта и отверстиями для глаз. Череп был в одном месте продавлен, в другом зияла дыра величиной с кулак. Вокруг рта черная кожа потрескалась, будто проклятый кричал не один час, зовя кого-то на помощь. Своих, чужих – без разницы. И хотя известно, что проклятые никогда не зовут на подмогу – их загробный вой может означать что угодно, только не призыв о помощи, – казалось, этот все же звал. Тело выглядело таким истерзанным, таким несчастным, таким жалким, какими они еще ни разу не видели трупы проклятых. Да, их находили на поверхности, да, они могли пасть в неравной битве с собаками, да, их могли убить банкиры, да, они могли попасть в аномальные поля, да, их, в конце концов, могли застрелить сталкеры, но, черт побери, их никогда не видели мертвыми в такой жалкой позе и с таким множеством ранений. Они всегда умирали, как бы это безумно ни звучало, с достоинством, не становясь на колени, никогда не прося о помиловании, не закрываясь руками, не пряча голову, не проявляя ни страха, ни страдания…
   Но, в общем-то, для Ильи Никитича этот фактор, равно как и наличие самого высохшего тела проклятого, не представлял никакого интереса: ну, сдох так сдох. Мало ли что на поверхности происходит? Вон ученые заявляют, что в мире каждый день природа-матушка создает какие-то новые жизнеспособные образцы флоры и фауны, полностью приспособленные к условиям существования в нестабильной среде, и в разы мощнее тех особей, что есть сейчас. Так чему удивляться, что этого бедолагу кто-то заставил упасть на колени и закрываться руками?
   Стахова сейчас больше занимало другое: опытный сталкер, конечно же, не стал бы тащить в Укрытие просто так тело мертвого мутанта – к нему ведь и прикасаться-то лишний раз неохота, – а значит, он еще чего-то недопонял. В чем-то здесь крылся подвох, но в чем? Илья Никитич беглым взглядом окинул еще раз скрюченное тело и посмотрел на Тюремщика, пытаясь разгадать, в чем же тогда секрет этого чуть ли не брызжущего искрами взгляда.
   – Ты что, не видишь этого, Никитич? – спросил он.
   – Не вижу – что?
   – Ну вот же, глянь! – Тюремщик потянулся к мертвому телу и выдернул из-под него клок синей материи. – Видишь?
   – И что? У нас одетый проклятый?
   – Не в этом дело, – терпеливо качнул головой сталкер. – Но подумай: ты выдел раньше что-либо подобное? Только честно?
   – Постой, постой, – захлопал ресницами Стахов и встряхнул в воздухе указательным пальцем. – Ты же не будешь мне сейчас рассказывать, что проклятые начали эволюционировать, превращаясь обратно в людей? Сегодня они в одежде, а завтра они будут пользоваться расческой? Скажи, что нет!
   – Ты так и не понял, – коротко качнул головой Тюремщик и протянул Илье Никитичу другой клок материи, такого же синего цвета, только побольше. Сомнений не было – это была та же ткань, что и выдернутый из-под проклятого клок. Но на нем имелось еще кое-что. То, что заставило Стахова действительно забыть обо всем остальном и, вперившись полными изумления глазами в темный прямоугольник, аккуратно пришитый к материи серыми нитями, самозабвенно водить по нему пальцами, будто определяя подлинность древнего гобелена.
   Это была нарукавная нашивка, шеврон, с изображенным на нем выезжающим из тоннеля поездом, а сверху была надпись: «Харьковский метрополитен». Стахов поднес его к глазам, внимательно рассматривая каждую букву и пытаясь привести в порядок взбудораженные, как стая напуганных ворон на городской площади, мысли.
   – Что ты хочешь этим сказать? – Он поднял на Тюремщика полные недоумения глаза. – Что этот проклятый притащился сюда из Харькова?
   – Из Харькова? – переспросил рыжеволосый напарник Карана. – А где это, Харьков?
   – Я ничего не хочу сказать, но думаю, что да. – Тюремщик пошарил рукой за закрытой створкой фургона. – Вот.
   Он протянул Стахову зеленый армейский вещмешок. Точнее, то, что от него осталось. Изодранный весь, дырявый, с одной только целой шлейкой, тем не менее не пустой. В нем что-то было, небольшое и негрузное, что-то, что принадлежало мертвому проклятому. И это обстоятельство придавало ситуации еще большую загадочность. Ведь проклятые, уподобившись зверям, не нуждались ни в одежде, ни в ручной поклаже.
   Стахов пошарил в мешке и вытащил… ветхий, округлой формы аппарат с ручкой для ношения, посеребренными кнопками и тумблерами разной величины.
   – Что это? – первым нарушил тишину Андрей, в десятый раз перечитав ничего не объясняющее название странной вещи «Panasonic».
   – Проигрыватель, – ответил кто-то из-за спины.
   – Ты включал его? – спросил Стахов у Тюремщика.
   Тот кивнул.
   – Разок только, и то не до конца, – ответил Бешеный. – Боялись повредить, его и так собаки по всей улице мотлошили… вещмешок этот…
   Стахов аккуратно, будто держа в руках хрупкую статуэтку, повертел проигрыватель, осмотрел его со всех сторон, особенно приглядевшись к железному набалдашнику, примотанному к отсеку, где должны были быть батарейки, и затем так же аккуратно, словно тот вот-вот мог рассыпаться, поставил на металлический пол фургона. Откуда-то со дна колодца памяти всплывали какие-то пузырьки с застывшими в них размытыми фрагментами. Цветными, но расплывчатыми, словно смотришь на них через рифленое стекло. И лица там были какие-то ненастоящие: румяные, загорелые, со странным оттенком кожи, не таким белесым, как у него и у всех людей подземелья, и улыбались они как-то по-другому, и смеялись не так, и звучала там удивительная музыка. Живая, дышащая, заигрывающая.
Чтение онлайн



1 [2] 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация