А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Выход 493" (страница 27)

   Илья Никитич бросился к десантному отсеку, уже почти достиг его, почти ухватился за открытый люк, чтобы на ходу в него запрыгнуть, как громадная, мощная лапища ухватила его за ногу, одним мощным рывком свалила на землю и поволокла обратно.
   – А-а-а-а-а-а-а-а, сука!!! Никитич!!! – Змей палил куда-то поверх него, пули достигали цели, но проку от этого было мало.
   Все, что Стахову оставалось, – это отчаянно цепляться за асфальт, обламывая ногти и стирая до крови пальцы. Но асфальт закончился. Под руками заскользила влажная земля, кое-где пробитая тонкими стебельками неуничтожимого сорняка. Изливающий желтый свет прожектор становился все дальше, а тьма вокруг барахтающегося Стахова, наоборот, все сгущалась и сгущалась…

   – Значит, слушай меня внимательно… – тяжело дыша, обратился через стенку, отделяющую десантный отсек от башни, Змей к Юле.
   – Они утащили Бороду и Стахова… – донеслось оттуда.
   – Я знаю, не перебивай. – Змей облизнул пересохшие губы, проглотил застрявший в горле ком. – Значит, выбор у нас с тобой невелик: либо ты садишься за руль, а я встаю на пушку, либо, наоборот, ты остаешься там же, где и сейчас, а я бегу за руль. Предупреждаю сразу: пушкой управлять сложнее, чем машиной. Решайся.
   – Но я не умею обращаться…
   – Я тебе буду все объяснять по ходу. Там управление как у игрушечной машины – руль и две педали, разберешься. Ну, рожай быстрее! Пушка или руль?
   – Послушай…
   – Нет, это ты меня послушай! – рыкнул Змей, для которого не существовало никакой разницы в общении между девушкой и непонятливым лопоухим сталкером. – Я тебя сюда не приглашал. Ты зачем-то сама приперлась, так что теперь не филонь. Выбирай: пушка или руль?
   – Ты там подбирай выражения, Самоделкин! – выпалила Юля, сверля взглядом в отделяющую их стену. – Я тебе не…
   – Пушка или руль, твою мать?!! – вскричал Змей, и Юля импульсивно, даже не задумываясь, выпалила: «Руль!» Хотя уже в следующую секунду пожалела, что приняла необдуманное решение. Ведь теперь придется вылезать из башни и заскакивать в передний, водительский отсек.
   – Хорошо, – быстро проговорил Змей. – Времени мало. Бороде уже ничем не поможешь. Даже если оборотни его не сожрали, он все равно истечет кровью… – затем понизил голос до шепота. – Прости, брат. – И продолжил: – Никитича потащили живым. Мы должны проверить. Не уедем, пока не убедимся, что ему уже не помочь, поняла?
   Юля, больно ужаленная подобным обращением, хотела что-то сострить насчет того, что оборотень не того утащил, но что-то подсказывало ей, что сейчас не лучшее время вступать в словесную перепалку. Ведь остались они со Змеем вдвоем.
   За бортом послышался громкий рык. Гораздо громче, чем даже когда Юля пришпиливала одну из этих тварей к дереву. Так, словно пришел голодный самец. И тут же вдали послышался надрывный человеческий крик. О Господи, внутри у Юли все похолодело и стянулось в упругий комок. Кто это был? Стахов, Борода?
   – Задача немного усложняется, да? – угрюмо протянул Змей. – Сейчас я посмотрю, что там творится. – Скрипнул люк. Пауза. Снова скрип. – Мне их не видно, загляни в перископ – он прямо перед тобой.
   Прибор ночного видения был, конечно же, весьма кстати, но разглядеть в заснеженном экранном мерцании хоть какое-то четкое движение Юле не удавалось. Нет, движения, безусловно, были, но они такие нечеткие, такие размытые, что казалось, будто это вздымаемая ветром пыль водит хороводы пыли вокруг «Бессонницы».
   Для надежности Юля – как это часто делают в подобных ситуациях – пару раз хлопнула по прибору рукой, вдруг изображение станет четче? Впрочем, ожидаемого результата это не дало, и она отпрянула от окуляра.
   – Ничего не вижу, – сказала она, безвольно откинувшись на спинку сиденья. Хорошо это было или плохо, она еще не знала, но предчувствие подсказывало, что это еще не конец. В ее голове вращался только один вопрос: если она попросит у Змея, чтобы ей остаться здесь, на пушке, а не перебегать в водительский отсек, то тот обзовет ее каким-нибудь нелитературным словом или все-таки согласится?
   – Значит, слушай сюда, малая. Сосчитай до трех и вываливайся ко всем чертям из башни. Люк над водительским местом открыт настежь. Как запрыгнешь внутрь, дай понять, что ты уже на месте, поняла?
   – Поняла, – настолько тихо, что и сама едва услышал свой голос, ответила Юля.
   – Оса, ты меня поняла?! Не слышу!
   – Поняла! – выкрикнула Юля и ухватилась за рукоять люка над головой.
   «Эх, жаль прожектор остался светить на обочину! Если бы его можно было повернуть, осветить себе пространство впереди…» – с сожалением подумала она.
   Раз… Два… Три… (Перекрестилась? Вспомнила, может, какую молитву? Давай!!!)
   Расстояние между люком в башне, откуда выскользнула Юля, до открытого люка над водительским местом при обычных обстоятельствах можно преодолеть в два шага. Но обычные обстоятельства остались далеко позади, а поэтому Юля, схватившись за ствол пушки как за поручень, преодолела это расстояние в один прыжок. Перед самым люком, ухватившись обеими руками за его крышку, она на мгновение задержалась. Заглянула в темное пространство, едва освещаемое несколькими датчиками на приборной панели. Страх окунуться в неизвестность вынудил ее засомневаться и оглянуться.
   Но сзади никого не было. Зато в свете отведенного в сторону прожектора мелькнул огромный черный силуэт. Юля бросила туда испуганный взгляд, но тварь, несмотря на то что была не меньше трех с половиной метров в высоту, передвигалась на удивление резво – в свете пронеслась только горбатая спина, усеянная клочками короткой серебристой шерсти. А в следующий миг что-то огромное, живое и дышащее с прихрапом оказалось у Юли за спиной.
   – Хрен тебе! – выкрикнула она и, вытолкнув из головы все до последней мысли, как мусоровоз содержимое кузова, нырнула в открытый люк.
   Надобности закрывать за собой крышку не было. Кто-то сделал это за нее. Кто-то имел другие планы, но все, что ему посчастливилось схватить, оказалось лишь полукруглым куском броневой стали.
   – На месте! – выкрикнула Юля, больно ударившись о твердое водительское сиденье. – Но один из этих сейчас на башне!
   – Это хуже, – донеслось из заднего отсека. – И лаз в башню отсюда закрыт. Елки, вот сколько раз говорил Бороде, блин… Придется как-то по наружке.
   Юля бегло окинула слабо освещаемую приборную панель, протянутый к ней штурвал, затем перевела взгляд на темный монитор. Зря она рискнула покинуть башню, вдруг управлять этой штуковиной окажется ей не по зубам…
   Скрипнул люк десантного отсека.
   – Там никого нет, – послышался голос Змея, немного приглушенный. – Попробую перескочить. Раз… два…
   Снова скрипнул люк. Короткая возня, сопровождаемая побрякиванием сталкерского снаряжения и несколькими бранными выражениями враз сменилась полной тишиной. Быстро и внезапно, словно произошел обрыв кинопленки.
   Юля напряглась, будто собиралась принять эстафету от рвущегося прочь из тьмы Змея, но… Только безмолвие, долбящее в висках, в эту минуту правило миром. Только завывание холодного, промозглого ветра. Только нервный озноб, время от времени пробивающий тело юной воительницы как электрошок.
   Никто не впрыгнул в башню «Бессонницы»…
   – Змей, – сначала тихо и несмело позвала она, вскинув голову кверху. – Зме-ей.
   Тишина…
   – Зме-е-е-ей! – гулкий оклик, забившийся в многочисленные углы водительского отсека, вернувшись, больно ударил ее по барабанным перепонкам, но наружу так и не вырвался.
   «Это все равно что кричать в гробу», – пришло ей на ум.
   Вспомнился пустынный Киев в ту минуту, когда она впервые в жизни поднялась на поверхность. Мертво и холодно вокруг. Истлевшие легковушки. Местами вздутый, как простроченная банка тушенки, местами раскрошенный, словно по нему ступал динозавр-гигант, асфальт на дорогах и тротуарах. Кажущиеся покрытыми гигантской паутиной, а на самом деле изборожденные глубокими трещинами многоэтажные дома. Серые, острые как клыки, осколки стекол. И никого вокруг… Ни единой живой души, окромя мерзких тварей, шныряющих промеж домов…
   И тишина…
   Тишина…
   – Змей! – приподняв тяжелый люк, выкрикнула она, но выглядывать наружу не стала – страх оказаться в большой волосатой лапище оказался сильнее всякого любопытства. – Зме-ей!
   Былое чувство защищенности, сомкнувшееся над ее дрожащей душой панцирем из десятимиллиметровой брони, превратилось в безвыходный могильник. Лодка, которая спасла ее от акул, теперь неслась на рифы!
   Приподняв люк еще выше, она снова и снова звала Змея, вращала головой во все стороны. Тени – настоящие и дорисованные воображением – продолжали свой безудержный аллюр вокруг попавшейся в ловушку Юли. Она старалась не обращать на них внимания. С безудержным остервенением она приказывала себе перестать вздрагивать от каждого призрака, мелькнувшего в свете прожектора, но поджилки все равно тряслись как в лихорадке.
   Юля больше не думала о себе. Высунувшись по грудь и сложив у рта руки рупором, она звала Стахова, Змея, Бороду. Звала, ощущая каждой клеточкой своего тела, что ее никто не слышит.
   Никто.

   Глава 13

   – Лек? – вытянув шею, заглянул на кухню Крысолов.
   Ровные ряды посуды, чистые мойки, столы из нержавеющей стали, над которыми, отражая назойливые блики фонаря, поблескивали на специальных подставках наборы кухонных ножей разной величины, разливные ложки и прочие принадлежности.
   Лека же там видно не было.
   Между тем шорох, доносящийся из темного пространства между большим двухдверным холодильником с наклеенным на одну створку плакатом-календарем, на котором рыжело поле подсолнухов, и самым дальним пустым пристенным столом, не прекращался.
   – Лек? – еще раз позвал Крысолов, всматриваясь в сплетение теней между холодильником и дальним столом, которое луч тусклого света фонаря словно боялся освещать.
   – Может, он пошел на выход? – шепотом озвучил догадку Секач.
   – Это вряд ли, – качнул головой Кирилл Валерьевич, не спуская глаз с места, откуда доносился слабый шорох, но так и не решаясь переступить порог кухни.
   На несколько секунд в кафе застыла такая густая, непроницаемая тишина, что, казалось, можно было услышать, как звенят нити накаливания в фонариках. А потом ее разорвали резкий вскрик, донесшийся словно из погреба, и спешный топот.
   Крысолов оглянулся на крик, перевел в ту сторону оружие и толкнул Секача к стене, а сам слился с пожелтевшими обоями, направив свет в дальний конец коридора.
   Стрелок взмыл по ступеням с нижнего этажа, куда указывала серебристая стрелка с надписью «Номера», запыхавшийся, будто пробежал не меньше километра, побледневший, с выпученным глазом и перекошенным ртом.
   – Номерок хотел снять? – подначил его Секач.
   Пропустив удирающего от невидимого преследователя испуганного молодого сталкера себе за спину, Крысолов не сразу опустил оружие, продолжая всматриваться в конец коридора.
   – Там еще есть, да? – спросил он, и Лек сначала закивал, а потом, поняв, что его не видят, с трудом выдавил: «Да…»
   – Нужно отсюда убираться, – сказал Крысолов, но, повернувшись всем корпусом к ведущему в зал коридору, встал как вкопанный. Будто его кто-то выключил.
   – Кирилл Валерьевич… – непонимающим взглядом замеряя остановившегося начальника, сказал Лек. – Они там…
   Из того места, где коридор сворачивал налево и сменялся уходящими вниз ступенями, ведущими к номерам, послышался звук, напомнивший металлическое скобление. Такое может издавать рывками волочащийся по дороге лом.
   Секач последним куском затерявшейся в кармане изоленты наспех примотал к своему новому оружию фонарь и направил его свет в конец коридора.
   Одни догадки в уме сталкеров сменялись другими, но меньше чем через полминуты время для ответа истекло, и предмет, который был причиной скребущих звуков, предстал пред ними в своем истинном виде. Это была кирка с лунообразным, заостренным с обеих сторон молотом и длинной деревянной ручкой. Такими орудовали, когда пробивали сквозь горы железнодорожные магистрали, такими пользовались золотоискатели, такие выдавали заключенным…
   Но удивление у сталкеров вызвала, разумеется, не сама кирка, а тот, кто ее волок. Это была однозначно женщина. Когда-то.
   В короткой джинсовой юбке и красных туфлях на высоких каблуках, один из которых стерся до основания, а второй вот-вот должен был отвалиться вообще, она возникла из темноты, как привидение из страшной сказки. Ее тело, бледное, мертвое, в темно-коричневых и багряных пятнах, казалось, было готово переломиться пополам. Каждый ее шаг сопровождался болезненным всхлипыванием, неестественными выгибами тела, взмахами свободной руки, будто она все еще продолжала двигаться в каком-то чудовищном танце.
   Секундой позже Лек заметил, как неестественно внутрь сгибается при ходьбе у нее колено левой ноги, а сама ступня тянется по земле, будто угодив в медвежий капкан.
   Но хуже всего выглядела ее голова: как у истерзанной беспощадным ребенком куклы, бессильно свисающая на правую сторону и судорожно подрагивающая при каждом шаге. Она была по шею туго обмотана какой-то слизкой, лоснящейся лентой грязно-телесного цвета, на месте глаз у нее зияли две круглые прорези величиной с пятак, а узкая прямая, слегка вздернутая вверх ближе к краям прорезь, словно в хеллоуинской тыкве, заменяла ей рот.
   – Что это с ней? – прохрипел Секач, уставившись на приближающуюся женщину.
   И вот она, наконец заметив их полные растерянности лица или услышав голоса, остановилась, замерла, и только голова продолжала дергаться, будто бы живя собственной жизнью.
   – Э-э-э, дамочка! – Секач поднял повыше смотрящие ей в грудь два ствола и осветил чудовищную голову. – Мы так понимаем, ты себя не очень важно чувствуешь? Ты вообще слышишь меня?
   Разрез для рта с треском разрыва ткани приоткрылся, увеличился, принимая форму неправильного овала, и оттуда, из ее недр вырвался короткий, полный дикой боли вскрик.
   Рукоятка кирки просвистела в нескольких сантиметрах от плеча Секача, перевернулась в воздухе и острым концом разрезала Леку ухо. Его спасло – причем уже не в первый раз за сегодняшний день – предчувствие, в последнюю долю секунды приказавшее отклониться в сторону.
   Кирка полетела дальше, с грохотом ударилась о кухонные принадлежности, свалилась на белый кафельный пол. Все трое, с выражениями лиц как у группы туристов из глубинки, которым говорят: «Смотрите, это та самая кухня, на которой пирятинский маньяк линчевал тела своих жертв», на мгновение оглянулись, осмотрев созданный в царствии кухонного порядка хаос.
   Затем быстро повернулись обратно, и оглушающий выстрел, отдавшийся гулким эхом в стенах кафе, наискось снес ей правую часть головы. Будто йогурт, брызнули в разные стороны крупными сгустками ее мозги, шлепались на пол, прилипали к стенам.
   Тело пошатнулось, упало навзничь, и с огрызка, оставшегося от ее головы, мгновенно натекла целая лужа густой жидкости.
   – Они нас чувствуют, – сказал Крысолов.
   – Что ты имеешь в виду? – сморщил лоб Секач, выбрасывая использованную гильзу и не сводя глаз с лежащего на полу тела.
   – Я имею в виду, что валим отсюда… – И, развернув обеих сталкеров, подтолкнул их в спины. – Бегом!
   Они уже выбежали в зал, когда сзади послышался скрип дверных петель. Длинный, протяжный. Ни у кого не возникло сомнений, что это были те самые двери, на которых висела табличка с надписью «Заведующий»…
   – Быстро! – подскочив к барной стойке, схватив с нее светильник и бросив в карман только начатую бутылку коньяка, выкрикнул Крысолов. Краем глаза зацепил, как из кухни, ковыляя, выбирается еще одна женщина с перебинтованной (о, теперь он не сомневался, что это были бинты) головой, а из противоположной части коридора вываливается мужчина в деловом костюме и напрочь отсутствующей передней частью черепа.
   Лек замешкался в окне, не в силах отвести взгляда от пошатывающихся фигур, но Крысолов, ненавидящий покидать здание последним, вытолкнул его, как инструктор боящегося прыгать десантника, и сам кинулся через окно, кувырком перекатившись по земле.
   – К машине! – выкрикнул он, хотя эта команда была лишней.
   Лек зацепился за бордюр, спикировал так низко над землей, что чуть не проехался по асфальту бородой, но на ногах удержался.
   Сзади кто-то вскрикнул, Кирилл Валерьевич оглянулся, и свет фонаря выхватил из темноты несколько переваливающихся с ноги на ногу, преодолевая длительную мышечную атрофию, мужчин в обрывках военной формы.
   Закружились в голове, затанцевали в хороводе яркие, сопровождаемые чьими-то резкими высказываниями мысли, замелькали перед глазами мутные образы – увиденные, нарисованные, вымышленные. Вспомнился тот день, когда он, будучи уже молодым сталкером, видел приведенного с поверхности странного человека. Первое, что бросалось в глаза, – пробоина в его черепе размером с кулак. Казалось бы, как с такой дыренью в голове он мог еще жить? Но он был жив, хотя больше смахивал на труп. И его бледно-пепельный цвет кожи, и черные нити вен на руках и шее – все говорило о том, что он должен был покоиться с миром. Его потемневшие глаза в будто подтаявших глазницах затравленно блуждали по сторонам, но в их выражении уже не было ничего человеческого. Взрывоопасным коктейлем перемешались в них и первобытный страх, и ненависть ко всему живому, и голод.
   Это был первый зомби, которого Крысолову удалось увидеть воочию. После этого одна за другой следовали разные истории о нападениях зомби на людей и превращении последних в первых вследствие попадания в кровь слюны или крови зомби. Многое было приукрашено, многое выдумано, в том числе такого, что и на голову не налезет, – особенно вояжеры преуспевали в этом деле, но и многое было правдой. Зомби, конечно же, нападали на людей, и делали это всегда. Не было еще случаев, чтобы завидевший людей зомби решил обойти их стороной. Они не обладали ни умом, ни тактикой, ни стратегическим искусством, не было в них и чувства единства, но человека они преследовали всегда. Даже когда не были голодны. Причина такой ненависти не лежала на поверхности, ученые не могли к ней подкопаться даже после многих лет кропотливого изучения и сотен поставленных экспериментов. Они не смогли в точности исследовать ни их природу, ни особенности мышления, со временем признав себя неспособными объяснить феномен их существования. Дело о зомби заканчивалось многоточием, и вряд ли кто-то когда-то решится продолжить эти бессмысленные исследования.
   Да, зомби не могли общаться между собой членораздельной речью. Да, они не могли элементарно складывать даже кубики. Да, их поведение не подчинялось логике и здравому смыслу, но при этом они как-то умудрялись выживать.
   В Киеве их оставалось немного – большая часть в поисках более теплых местечек мигрировала на юг, остальные из-за своей нерасторопности легко попадали в ловушки, отправляясь на тот свет сразу по десять особей.
   Это может показаться странным, но и тот зомби, что Кирилл Валерьевич видел десять лет назад, и эти были в армейской форме. Их лохмотья, естественно, сложно было назвать формой, но пятна камуфляжа полностью не выцвели, звезды треугольником на погонах говорили о том, что при жизни один из них носил звание старлея, а на воротнике второго все еще сохранились петлицы с изображением парашюта на фоне двух разлетающихся самолетов.
   – Спецура? – будто бы удивился Крысолов. – Как же я вас ненавижу, гребаные уроды.
   Приклад привычно уперся в плечо, плавный спуск курка, и две короткие очереди заставили обоих вояк упасть на землю и отчаянно бить руками и ногами по земле.
   «Разведчик» завелся с первого раза и довольно урчал, хотя топлива в баке оставалось, судя по показателям датчика, чуть меньше, чем ноль.
   – Кирилл, давай быстрее! – крикнул Секач, прогревая старый мотор уазика несколькими резкими прогазовками.
   – Баллон! – на ходу выкрикнул Крысолов забравшемуся на свое прежнее место Леку, и тот, нащупав на полу багажного отделения полупустой баллончик белой краски, бросил ему.
   Вглядевшись в западном направлении, Крысолов выругался, взглянул на часы и, осердясь, решил, что больше никогда не доверит Стахову командование. Затем стянул с баллона колпачок, присел и вывел краской на асфальте, аккурат под раскачивающимся светофором, большие цифры 22.15 и рядом нарисовал стрелку, указывающую налево.
   – Э, а чего налево-то? – удивился Секач, свесившись с двери, наблюдая за действиями Крысолова.
   – А ты далеко уедешь, если мы поедем прямо? – запрыгнув на пассажирское место и передав баллон протянувшему руку Леку, спросил Крысолов. – Давай, Секач, газуй!
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 [27] 28 29 30 31 32 33 34 35

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация