А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Выход 493" (страница 25)

   Глава 12

   На смену неуверенным, робким сумеркам пришла не терпящая прекословия темнота. Только впереди, у самой земли, еще оставалась светлеть голубая кромка неба, но и та угасала на глазах, как последний, быстро исчезающий луч надежды. Похолодало, легкий, задорный ветерок сменился резкими порывами сильного ветра.
   – Вот черт! – помянул нечистого Бешеный, когда зажигалка с десятого раза не смогла разгореться. Зажатая у него в зубах самокрутка с дурманящим зельем все еще оставалась неприкуренной. – Слушай, Тюрьма, а не закрыть бы тебе окно, а?
   – Дует? – насмешливо прищурился тот, удерживая баранку.
   – Дует, твою мать, – огрызнулся Бешеный, тряхнув гребнем. – Закрой окно, будь так добр. Дай нормально подкурить.
   – Смотри-ка. – Тюремщик указал ему вперед, где на крыше огромного навеса, под которым печально поглядывали на дорогу запыленными экранами бензоколонки, распрямлялось во весь рост некое существо, побеспокоенное внезапным шумом машин.
   На фоне неба, все больше напоминающего морскую пучину, куда не может проникнуть солнечный свет, существо было похожим на горбуна, по чьей-то великой милости избавившегося от векового проклятия. Разогнув скрюченный недугом хребет, расшевелив набравшиеся солью суставы и вытянув вперед костлявые лапы, существо поистине имело вид величественный и устрашающий.
   – Что за зверь? – позабыв о неподкуренной сигарете, спросил Бешеный.
   – А пес его знает. Но если это один из тех парней, что обитают в Пирятине, я лучше пересяду на обратный рейс, – хохотнул Тюремщик. – Не знаешь часом, когда ближайший на Киев?
   – В следующей жизни, твою мать, – буркнул Бешеный. – И то тебя с твоей внешностью ни в один автобус не пустят.
   Размявшись, существо опустилось на четвереньки. Подойдя к краю навеса, обвело диким мерцающим взглядом проходящие мимо машины. Света фар, конечно же, было недостаточно, чтобы целиком осветить его могучее тело, но хватало, чтобы понять, что перед ними редкостная и очень опасная тварь.
   – Никитич, вы это видели? – не выпуская сигареты из зубов, спросил Бешеный, связавшись с «Бессонницей».
   – Видели, – равнодушно ответил Стахов.
   – И что это было?
   – Понятия не имею, – ответили тем же голосом.
   – Он был громадным. Медведь-переросток, не меньше. Как считаете?
   – Я обязательно это запишу. – Короткая пауза. – Бешеный, не страдай херней, а?
   Тот предусмотрительно отключил рацию, но от губ ее отнял не сразу.
   – Спасибо, дорогой Илья Никитич! Ах, вы такой приятный собеседник; вот так говорил бы с вами без умолку. Право, общение с вами доставляет мне лишь удовольствие. А порой вы бываете вообще таким душкой! – Он восхищенно закатил глаза, отбросив рацию обратно на панель, и затрепыхал ладонями, изображая ангелочка.
   Тюремщик снова расхохотался. Даже без забитого в газетную бумагу зелья, подогнанного щедрым Петровичем, он пребывал в приподнятом настроении духа.
   Троглодиты вроде Тюремщика – толстокожие, неспособные к состраданию и сентиментальности мужики – давно отвыкли испытывать вину из-за пропажи или смерти очередного молодого бойца-неудачника. Они для них – как расходный материал, как топливо, которое затрачивается по мере продвижения. Потому что правило на поверхности одно: выживет тот, кто способен выжить. Тот же, кто угодил в лапы крылачу на второй день выхода, пускай даже перед этим он сдал все тесты и показал отличные результаты по физподготовке в учебке, не заслуживал, чтобы кого-то из-за него грызла совесть.
   До появления в Укрытии десятью годами ранее Бешеного напарники у Тюремщика менялись с незавидной частотой. У него даже появилась некая традиция: каждый раз, что он возвращался с выхода один, он делал ножом на предплечье надрез. За пару лет место для самобичевания на обеих руках иссякло, и только Богу одному известно, сколько раз за это время он решал завязать с этим ремеслом и больше никогда не приближаться к воротам на заставах.
   Но едва объявляют очередной выход… Выход… Как перед этим сможет устоять настоящий сталкер? Да, он не военный, ему не могут приказать. Из условий всего-то ничего – нужен напарник. Нужен человек, который смог бы понимать его с полуслова и быть наделенным от природы острым инстинктом выживания. Что ж, условие выполнимое. И вот – молодой напарник. В темных глазах сверкает огонек, выказывающий скрытую уверенность и искреннюю почтительность.
   Но возвращается сталкер с очередного выхода, как и прежде, один. Опустошенный, незрячий, постаревший на лет сто и смертельно уставший. Провожающим его долгим взглядом погранцам на заставе становится интересно – удавится ли он этой ночью или все же решит пожить до следующего напарника? А сам он думает только о том, кто он есть на самом деле? Почему он выжил, а молодой парень, в которого он поверил и которого обещал себе беречь как зеницу ока, остался лежать там, на брусчатке одной из центральных улиц? Почему за его тело уже дерутся собаки, а он – живой и без единой царапинки?
   Со временем он начинает смотреть на смерть людей по-иному. Не видя в этом больше трагедии. Где-то кольнет в сердце, проснется на долю секунды жалость, а потом – пустота. Нет больше душевных страданий, нет запойных недель, нет выкрикнутых небу вопросов… Погиб человек? Что ж, земля ему пухом. Он был, наверное, славным малым.
   Относительно Андрея? Что ж, по крайней мере, никто не видел, как он умирал. Стало быть, имеет все шансы выжить.
   – Стахов все из-за мелкого успокоиться не может, – сделав первую затяжку, выдохнул длинную струйку белого дыма Бешеный. – Не простит, что ты его оставил.
   – Я его не оставлял. – Веселье с лица Тюремщика как водой смыло. – Я не пионервожатый и не воспитатель в детском саду. Если он не способен сам о себе позаботиться, то почему кто-то обязан это делать за него? А ежели Стахова так волновала судьба этого мелкого, пускай бы заявлял его как стажера и держал при себе.
   – Да оно-то верно, – шмыгнул носом Бешеный, – но и разбрасываться так бойцами тоже не вариант. Нужно было хоть кружок по городу дать, что ли? Ну, для успокоения совести…
   – Бешеный, ты чего? – бросив на напарника вопросительно-пренебрежительный взгляд, скривил губы Тюремщик. – С каких это пор ты стал таким совестливым? Сам-то давно Пульвера провтыкал?
   – Будешь? – Бешеный протянул ему дымящим острием вверх раскуренную самокрутку, и Тюремщик, неспешно сняв руку с рычага коробки передач, взял ее и воткнул в зубы.
   – Ну, во-первых, я за ним все же вернулся, – оправдывался Бешеный, – а во-вторых, я его оставил, потому что нас со всех сторон обложили хвостатые, а патронов оставалось хорошо если обойма на всех.
   – Ой, не бреши хоть сейчас, патронов у них не оставалось, – отдавая назад самокрутку, скривился он. – Признайся, что просто забыл снять его с башни и вспомнил только на следующую ночь. И если уж на то пошло, то я-то хоть салагу, а ты толкового стрелка загробил. Так что сиди тихо и совесть свою на цепь присади, понял? А парень, если он действительно чего-то стоит, перекантуется где-нибудь пару дней, не пропадет. Назад будем ехать, подберем. Ты же вона не пропал бы за неделю?
   – Сравнил, – ощерился Бешеный. – У него один рожок патронов и всего вторые сутки на поверхности. Откуда он что знает-то?
   – Ну и хрен, что вторые сутки? Говорю тебе – захочет выжить, выживет. А нет, так только и горя.
   Бешеный затянулся еще пару раз, задержал дым в легких как можно дольше и выбросил окурок в окно. Он не разделял точки зрения Тюремщика относительно покинутого бойца, за которым сам, будь он на месте напарника, скорее всего, вернулся бы. Но ввязываться в спор после выкурки зелья хотелось не больше, чем отвлекаться на телефонный звонок во время секса.
   Потянувшись к магнитоле, подкрутил громкости и, потряхивая ирокезом, принялся подпевать хриплому голосу Кори Тейлора, поющему что-то об огненной геенне.
   – Это еще что за?.. – вдруг подпрыгнул на сиденье Тюремщик и, резко крутанув головой, провел взглядом промелькнувший по правой обочине нечеткий силуэт. Затем, схватив рацию и выкрикнув на общей волне, что останавливается, резко надавил на педаль тормоза.
   Бешеный прильнул к боковому окну и озадаченно захлопал ресницами, но, кроме мельтешащих на краю дороги сухих шарообразных кустарников, ничего стоящего внимания не заметил.
   – Ты его видел?! Ты его видел?! – все выкрикивал Тюремщик, на ходу надевая на голову шлем и доставая свое оружие. – Видел или нет, твою мать?!
   Но Бешеный лишь метал очумелый взгляд то в окно, за которым застыл мертвый пейзаж, то на Тюремщика, пытаясь понять, не от дурмана ли его так трясет. Бешеный достал из ножен свои два ножа с шестидесятисантиметровыми лезвиями и, как только машина остановилась, первым выпрыгнул наружу.
   Ариец, временно заменяющий Крысолова за баранкой, вел «Чистильщика» по встречной полосе – все у них, молодых, не так, как у людей, – а потому не удивительно, что он не заметил то, что взволновало Тюремщика. А вот «Бессонница» тащилась аккурат за «Монстром». «И если у Тюремщика не глюк, – подумал Бешеный, – кто-то из „Бессонницы“ обязательно должен был это видеть».
   Выпрыгнув из кабины, Бешеный быстрым шагом миновал две «Базы» «Монстра». Зажмурившись и прикрыв лицо рукой от ударившего по глазам света «Бессонницы», крикнул Змею, чтобы тот выключил фары. Скрипнул башенный люк, и, прежде чем там показался торс погранца, из башни послышался возмущенный голос Стахова. Он посмотрел вслед быстро удаляющемуся Тюремщику, громко выпустил ноздрями воздух, но говорить ничего не стал, хотя по плотно сжатым губам и надвинутым бровям было видно, что сказать вояжеру ему было что. Тюремщик, видимо почувствовавший на себе колючий взгляд Ильи Никитича, оглянулся, но, бросив через плечо лишь пару неразборчивых фраз, побежал, держа автомат перед собой.
   – Ты что-то видел? – спросил Бешеный у высунувшего по подбородок голову из люка над водительским отсеком Змея.
   – Да вроде ничего, – пожав плечами, ответил тот. – А что он увидел-то?
   «Значит, его точно глючит», – решил было Бешеный, с тревогой в глазах смотря, как утопает в темноте размахивающая во все стороны лучом света уходящая фигура его напарника. А потом стремглав кинулся за ним.
   – Тюрьма! – крикнул он. – Подожди, Тюрьма! Ну, подожди же!
   Но Тюремщик никак не реагировал. Он был похож на удирающего от санитаров психа, перепрыгнувшего забор лечебницы. Бешеному даже начало казаться, что так и есть, что Тюремщик окончательно сошел с ума и бежать теперь будет до самого Киева, если, конечно, раньше не рухнет от разрыва сердца.
   Тюремщик вдруг замедлился и приказал кому-то остановиться. Бешеный прекратил бег и вытянул свои ножи, будто уличный регулировщик жезлы, осознав вдруг, что запросто мог стать чьей-то легкой добычей. Безумно вращая головой, он огляделся по сторонам – не проследует его кто-нибудь, прячась в сухих зарослях?
   Постояв так всего несколько секунд и убедившись, что угрозы нет, он бросился вперед. Сзади, грохоча гусеницами, следовала «Бессонница», готовая в любой момент прикрыть прицельным огнем.
   Вблизи стало понятно, что Тюремщик выкрикивает всего одно слово, примешивая к нему разные ругательства, а приблизившись еще, Бешеный увидел и того, к кому они были обращены… Даже подоспевший броневик, несколькими прожекторами осветивший с головы до ног человекоподобную фигуру, не мог заставить Бешеного поверить своим глазам.
   По гравию обочины, на запад, по направлению к столице Украины скорым шагом шел проклятый, одетый, как и тот, первый, в латаный комбинезон и фуфайку харьковских метрополитенщиков с логотипом предприятия на рукаве… А оттягивал ему спину наполненный чем-то увесистым, старый, дырявый вещмешок.
   – Теперь ты его видишь? – часто дыша, оглянулся на Бешеного Тюремщик, продолжая преследование. – Я не знаю, что с ним, но я не могу его остановить!
   Бешеный подбежал к идущему проклятому и заглянул в его пустое, бескровное лицо с безгубым ртом и глубокими провалами глаз. Он ничем не отличался от остальных проклятых, от которых они с таким трудом избавились в пределах столицы. Такое же холодное, равнодушное выражение лица – с таким они пожирали людей, разрывали их живьем, отгрызали и выбрасывали их головы, высосав мозг. Такая же механическая, словно по-другому они просто не умели передвигать ноги, походка. Так же вытянутые строго по швам, почти не двигающиеся при ходьбе руки. Так же сдвинута немного вперед, словно на шею им было наброшено ярмо, голова…
   Бешеный, хоть и насмотрелся на те ужасы, которые творили проклятые, почувствовал себя новичком, впервые встретившим на поверхности нечеловека.
   – Стой, тебе говорят, – как можно строже сказал он, шагая задом наперед параллельно с проклятым, но тот даже ухом не повел.
   – Он шизанутый на всю голову, Беша, – объяснил Тюремщик. – Валит себе как сквозь джунгли, ему по фиг.
   – Эй ты! – Бешеный приставил к горлу проклятого мачете. – Куда прешь, луноход? У тебя что, проблемы со слухом? Эй, с тобой разговаривают.
   – Нет, нет, нет, э-это уже лишнее, Беша, – протянул вперед руки Тюремщик.
   Проклятый, ощутив у себя на горле острое лезвие, остановился. Медленно повернул голову и долгим, немигающим взглядом посмотрел сверху вниз на чудного сталкера, который был и на добрую голову ниже, и в плечах узковат, но тем не менее смел угрожать ему своим ничтожным ланцетом.
   Взгляд этот Бешеному не понравился. Как и то, что он прочитал в глубоко посаженных, маленьких глазах. Но убирать оружие, выказавая свою слабость и неуверенность, он не хотел. Баталия взглядов продлилась еще несколько секунд, а затем все произошло настолько быстро, что даже, казалось, готовый в любой момент открыть огонь из пулемета Борода опешил.
   Мачете Бешеного, подбитое резким ударом, полетело вверх, сделало несколько переворотов и зазвенело по асфальту. Где-то в метрах пяти позади отброшенного мощным толчком в грудь, распластавшегося чуть дальше двойной разделительной полосы самого Бешеного.
   – Не стрелять!!! – вытянув руки вперед, крикнул Стахов взявшему голову проклятого в прицел Бороде. – Не стреляй!
   – Ох, и ни хрена же себе, – поднимаясь с асфальта и высматривая свое оружие, удивленно протянул Бешеный. – Ты видел, как этот сукин сын меня?..
   Стахов спрыгнул с «Бессонницы» и, опередив Тюремщика, подбежал к Бешеному. Ни о чем не спрашивая, наскоро осмотрел его, убедился, что с ним все в порядке, что у него ничего не отваливается, перекушенное острыми клыками, и заспешил к уходящему проклятому.
   – Постой. – Он взял его за рукав, и тот покорно остановился, снова повернул голову и уставился проницательным взглядом в новое лицо. – Ты понимаешь наш язык? Мы видели твоего предшественника. Он дошел до Киева. Мы слышали принесенное им сообщение.
   Проклятый никак не отреагировал.
   – Магнитофон, – пытаясь не думать о том, что общается с видом живых существ, которые еще пять лет назад были врагом киевлян номер один, Стахов указал на обтягивающий плечи вещмешок. – Ты ведь несешь магнитофон, так ведь? Магнитофон с записью для братьев из киевского метро, правильно? – Никакой реакции, кроме продолжающегося длительного разглядывания. – Мы, – постучал себя ладонью по груди Стахов, – из Киева, мы едем в Харьков по просьбе тех, кто тебя послал. Мы везем еду и боеприпасы. Если у тебя есть для нас сообщение, ты можешь передать нам свой магнитофон и не идти в Киев.
   В какой-то момент подумалось, что это все равно что пытаться объяснить дальтонику, какой на самом деле красный цвет. Проклятый смотрел на него не мигая, лишь поблескивая дрожащими искорками в глубине черных провалов. Смотрел, будто бы понимая каждое слово, каждый жест. И одновременно он казался пришельцем с другой планеты, для которого люди – как животные, бегают, осматривают, обнюхивают его, как бурундуки орех. Но потом что-то незаметно переменилось в его взгляде. В наступившей тишине Стахову даже показалось, что из приоткрытого рта вылетело тихое, на грани беззвучия, шипение.
   Стахов сморщил лоб, напрягся весь, наклонился к нему ближе, пытаясь не упустить загадочный звук, но вместо шипения, таившего в себе некий смысл, внезапный глухой удар и треск ломающегося черепа заставили его отпрянуть и рефлекторно вскинуть в воздухе кулаками.
   Но делать этого не нужно было. Угрозы больше не существовало. Проклятый пошатнулся, вскинул помутневший взгляд к небу и упал сначала на колени, а потом рухнул лицом вниз.
   – Зачем ты это сделал?! – выкрикнул он все еще держащему автомат прикладом вперед Тюремщику. – Кто тебя просил?
   – А чего с ним возиться? Может, его еще упрашивать нужно было?! – огрызнулся Тюремщик.
   Проклятый недвижимо лежал на дороге, протянув одну руку вперед, а вторую подмяв под себя, будто в последний момент хотел достать что-то из внутреннего кармана фуфайки. От его головы во все стороны медленно растекалась лужа темной, густой жидкости.
   – Зачем ты это сделал? – цедя сквозь зубы, повторил свой вопрос Стахов.
   – А ты чего ждал?! Пока он представится тебе? Скажет, как его зовут? Это же проклятый, хер ему в задницу! И ты же видел, он был невменяем!
   – Это ты невменяем, Тюремщик, – ответил Стахов.
   – Что? – наклонился вперед, будто не расслышав вопроса, тот. – Что ты только что сказал?
   – То, что слышал. Меньше бы дури курил, лучше бы соображал. Только на то мозгов и хватает, что избивать малолеток и проламывать исподтишка черепа.
   – Ох, ни хрена ж себе как ты осмелел! – выкатив глаза, шагнул вперед Тюремщик. – Ты – заставной шакал, кем ты себя тут возомнил вообще? Кто ты такой, чтобы указывать мне, что делать, а? Ты что, великим боссом, твою мать, стал, пока Крысолова нет? Да я на тебя и на приказы срать хотел, понял? Если бы не я, никто бы и не увидел этого проклятого. А теперь ты мне говоришь, что я невменяем?!
   – Эй, эй! – закричал Борода, спрыгивая с машины на землю. – Хватит вам! Бешеный, чего ты таращишься?! Забери же его!
   Стахов с Тюремщиком стояли теперь друг перед другом, как боксеры на фотосессии, впившись взглядами друг в друга, всем своим естеством выражая дикую ненависть и готовность превратить соперника в прах. У Тюремщика, как настоящего боксера, шансов на победу, завяжись вдруг драка, было бы, естественно, больше – как-никак тренировки и спарринги лучше подготавливают к рукопашному бою, чем круглосуточная рутинная служба на заставе. Но отчего-то он не спешил демонстрировать свое преимущество. Не решался проучить комбата, несмотря на то что тот был ниже его и не обладал такими горами выпирающих мышц. Невооруженным глазом было видно, что так нервничать Тюремщика уже давно никто не заставлял.
   – Если вам, конечно, не интересно знать, что тут, – Бешеный присел над телом проклятого и поддел лезвием одного из своих мачете лямки рюкзака, – вы можете продолжать пялиться друг на друга как влюбленная парочка. – От этих слов его лицо расцвело в самодовольной улыбке. – Но знай, Тюрьма, я измены не прощаю. Пойдешь потом к Никитичу заставу подметать в звании ефрейтора. Правильно я говорю, Илья Никитич? Вам здоровяки ведь еще нужны? – И разрезал лямки.
   Подоспевший Борода влез между ними, словно ребенок, желающий спать в одной кровати с мамой и папой.
   – Хватит вам, мужики, ну не будьте же детьми, в конце-то концов, – раздвинул их локтями Борода. – Ну не подумал он, – с укором посмотрел он на Тюремщика, – правда же, зёма? Не подумал просто. Я ведь тоже хотел сначала пальнуть, когда он Бешеного ударил. Это ведь всё рефлексы, мало с кем не бывает? Никитич, – переметнул он взгляд на сурового комбата, – будет тебе, слышишь? Еще только не хватало между своими драки устраивать. Ну?
   Не спуская глаз с набычившегося, нервно сопящего боксера, Стахов отступил на шаг назад и перевел взгляд на безразлично копошащегося в вещмешке Бешеного. Зародившийся в нем интерес постепенно превозмог бурлящую в кулаках и натянутых жилках в шее злость и чувство необходимости отомстить за Андрея…
   – Что там? – спросил он.
   – Не поверите, Никитич, он запасся «вяленкой» на год наперед! – с отвращением воскликнул Бешеный, выбрасывая на асфальт нанизанные на нити дольки темно-коричневого вяленого мяса. – Фу, крысятина. У них там в Харькове это что, деликатес такой?
   – Магнитола есть? – присев на корточки рядом, нетерпеливо поинтересовался Стахов.
   – Есть что-то… – нащупав на дне вещмешка твердый, объемный предмет, сообщил Бешеный.
   Бережно, будто тот мог рассыпаться в прах в любой момент, он вынул завернутый в прозрачный целлофан небольшой бумбокс и протянул его Стахову.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 [25] 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация