А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Выход 493" (страница 24)

   Крысолов хохотнул и как-то украдкой потянул с зеркальной полки вторую бутылку армянского коньяка.
   – Для хороших людей всегда найдется, – с хитрой улыбкой на лице ответил он и снова ввинтил в пробку блестящую спираль штопора…
   Лек вынул из кармана предусмотрительно прихваченный из «Разведчика» фонарик, включил, пошарил круглым пятном света по зеленоватым плесневелым стенам… и поймал себя на нелепой мысли, что коридор кажется ему чересчур длинным и темным для небольшого кафе. В густой темноте коридор выглядел как тоннель. Странным показалось Леку и то, что вдоль него не было ни одной двери. И если бы в шагах десяти впереди не наблюдался поворот, можно было и вправду подумать, что он ведет в кроличью нору.
   Лек беззвучно ступал по мягкому ковру, стараясь думать о чем-то приятном. О девушке, с которой он познакомился в прошлый четверг в клубе «Нуклид» – как же ее звали, черт?! – или о своем последнем дне рождения, когда они с друзьями напились до поросячьего визга, а дежурный патруль поймал их и упек в карцер… Но пройдя всего лишь полпути, Лек остановился и понял, что воспоминания не действуют, – едва только свет от подвешенного на держатель для фужеров светильника перестал падать на стены и темнота сомкнулась у Лека за спиной, искать туалет ему совсем расхотелось. Даже выпитое спиртное просочилось сквозь него, как сквозь марлю, не оставив и тени от былой уверенности в себе. Говоря начистоту, он даже подумывал о возвращении обратно к стойке, ощутив, как спина начинает медленно покрываться инеем. Но тут же представил насмешливую ухмылку Крысолова и двинулся дальше.
   Наконец он нашел то, что искал, – к стене была приколочена табличка с надписью «Туалет» и стрелочкой, указывающей направо. Облегченно вздохнув, будто если бы там не было бы туалета, то ему пришлось бы умереть от разрыва мочевого пузыря, Лек ступил в перпендикулярный коридор и осторожно перевел влево свет фонаря. Заглянул в зал без дверей, где стояли большие металлические столы, секции с посудой и столовыми принадлежностями, а в конце было несколько больших проржавелых холодильников. Потом быстро переметнул луч фонаря вправо и осветил уходящий вдаль коридор с несколькими дверями по одну сторону и одной по другую. Судя по табличкам на дверях, там располагались кладовая и подсобка. А на другой двери, слегка приоткрытой, поблескивала золотистая табличка «Заведующий».
   Ступая тихо, как кошка, Лек подошел к ней и легонечко толкнул. Он не понимал, откуда у него взялось это желание посмотреть, что там, в кабинете заведующего, но едва дверь отворилась на четверть, как это желание быстро перетекло в совершенно противоположное – делать отсюда ко всем чертям ноги. И если уж воспитание не позволяет помочиться в углу, то сделать это в освободившуюся от коньяка бутылку. Но только не искать эти чертовы писсуары!
   В небольшом, скромно обставленном кабинете без окон за столом в кресле сидел человек в черном деловом костюме. Это был не скелет тридцатилетней давности, обтянутый пергаментом кожи. Бледная кожа, кое-где запятнанная синевато-коричневыми неровными кругами, и загрубелые пальцы указывали на давно наступившую фазу трупной окоченелости, но даже если и так… то умер он не далее как на прошлой неделе. Голова была откинута назад, и если бы не абрис угловатого подбородка, поросшего густой черной щетиной, можно было бы подумать, что у этого человека нет головы вовсе. Одна рука у него лежала на столе, зажав скомканный лист бумаги, вторая же безвольно свисала. Первая трезвая мысль, проскочившая в сознании Лека, звучала примерно так: «В той руке он держит пистолет».
   Ища хоть какие-нибудь подсказки, он перевел дрожащий луч света на стену позади него и уверился в своей догадке – забрызганную кровью стену все еще усыпали отвратительными грязно-белыми прыщами засохшие ошметки мозгов.
   Внезапный резкий лязг со стороны кухни заставил Лека вздрогнуть и отпрянуть от двери, вскинув фонарем и вмиг направив его свет в сторону кухни. Не сразу он увидел перемену, поначалу выискивая глазами что-то огромное и клыкастое, что могло бы представлять для него угрозу, и потом увидел на полу покачивающийся со стороны в сторону, как шхуна на волнах, дуршлаг. А на столе – промышляющую промеж рядов сложенной посуды крысу. Та поспешила убраться восвояси, едва только луч фонаря скользнул по ней.
   – Лек, у тебя там все в порядке? – послышался приглушенный голос Крысолова.
   Он стоял, пытаясь отдышаться, словно только что пробежал спринт, и не мог поначалу выдавить из себя ни звука. Ему показалось, что вместо ответа сейчас наружу из его недр вырвется дикий вопль. Все, что накопилось в нем за сегодняшний день, начиная с падения с крыши «Форта» в рассветный час, минуя общение с призраками на Яготинском вокзале и заканчивая (а заканчивая ли?) трупом заведующего в кафе, требовало немедленной разгрузки. Закричать было самым действенным способом разрядиться хоть немного, но Лек сумел найти в себе силы не делать этого.
   Почему-то вспомнилась поговорка о том, что, если вдруг покажется, что дела идут из рук вон плохо, не следует забывать, что они могут идти еще хуже. Основного состава экспедиции все еще не было, а потому ожидать можно было еще чего угодно. Лек из последних сил поборол в себе желание пальнуть по крысе или хотя бы в то место, где она только что была.
   – Лек?
   – Да, – каким-то хриплым, писклявым, совсем не своим голосом наконец ответил он. – Все нормально.
   – Ты там не бушуй, малой, – донесся сначала голос Секача, дополненный хрипловатым Крысоловом: – И не вступай с унитазами в бой, сынок.
   Со стороны барной стойки донесся тихий двухголосый смех.
   Лек, осознав, что все это время находится боком к трупу за столом, вздрогнул от мысли, что костлявые руки тянутся сейчас к нему. Переметнул луч фонаря обратно в кабинет с такой скоростью, что едва не миновал дверной проем.
   К счастью, тело человека по-прежнему находилось в кресле, голова все так же была запрокинута назад, и Лек, набравшись храбрости, сделал короткий шаг, ступил на зеленый ковролин. Затаив дыхание, перетянул с плеча винтовку, сам не понимая, зачем ему целиться в мертвое тело, подошел к заваленному разнообразным мусором, начиная от шелестящих упаковок из-под полуфабрикатов и заканчивая канцелярскими принадлежностями, столу. Вблизи Лек сумел получше рассмотреть костюм – велюровый, дорогой, качественный, к правому лацкану приколот маленький значок с изображением трезубца, поблекшая белая рубашка на воротнике. Человек выглядел нарядно, будто готовился к отправке на тот свет… или просто шел в ресторан?
   Зажав винтовку в одной руке и взяв в зубы фонарик, Лек потянулся к лежащей на столе руке мертвеца и, выждав пару секунд, будто чтобы удостовериться, что тот не отдернет ее, извлек из его пальцев белый клок бумаги. Пятясь, не спуская глаз с трупа, вышел в коридор, дал пару секунд сердцу на то, чтобы немного успокоиться, и развернул сверток.
   Прямоугольник блокнотного листа был полностью исписан неровным, мелким почерком. В самом конце слова стали почти нечитаемыми из-за резких скачков пера и частых разрывов, так что одно слово делилось на три, но тем не менее Лек с небывалой жадностью поглощал написанное, все перечитывая и перечитывая сообщение, с каждым разом понимая смысл написанного все яснее и четче.
...
   «9 ноября 2016 г. Мне очень жаль, что я потерял свой дневник, в котором описывал все, что происходило с начала мая этого года. Теперь нет времени восстанавливать даже в общих чертах. Потому что оно все-таки действует. И действует не так, как говорили. Мы все равно умираем, а потом… В воскресенье умерла Софья. Ее похоронили… закопали… сверху проехали катком. В среду она пришла, как и те, кто умирал до нее. – В этом месте почерк сорвался в неразборчивые каракули, и Лек почему-то предположил, что с писавшим эти строки случился какой-то приступ, потому что дальше было написано: – Черт, а это здорово отнимает мозг… писать очень сложно… почти не вижу букв, не помню, как некоторые пишутся… Полчаса уходит на одно слово. В общем, мне пришлось выстрелить ей в грудь… Дырень была – хоть пролезай, а она шла… Черт, сейчас… такое чувство, что я густею изнутри… Она только без головы упала… Так что стреляйте в голову или по ногам, иначе бесполезно. Раньше они не нападали на людей, просто уходили по дороге на восток… теперь они едят нас. Последние возвращенцы с того света стали вообще другими. Они едят даже тех, кто превратился в таких, как они, раньше них. Я не знаю, кто они, но то, что они делают… я думаю, это голод.
   Военные убрались из города, как только это началось. Они обещали прислать какой-то спецбатальон, подготовленный как раз для таких случаев, но никто не приехал. Никто нас не защитит. Они поедают нас. В городе не осталось обычных людей. Я не слышу никого уже несколько дней. Хочется верить, что они все же нашли, где укрыться… Либо не нашли…
   Я же не прячусь… Я жду… Не хочу быть таким… Я сам…
   Если что, патроны на нижней полке в шкафу.
   До встречи… Надеюсь, не на земле…»
   Внезапный шорох за спиной вынудил Лека выпустить из рук бумажку и, резко обернувшись, вскинуть винтовку.
   – Малой, ты чего? – недовольно покосившись на упершийся ему в брюхо ствол, искривился Секач.
   – Я… вот, – он поднял с пола записку и протянул ее подошедшему Крысолову, – здесь нашел… посмотрите.
   Крысолов поднес к глазам записку и несколько раз пробежал бесстрастным взглядом весь текст, потом передал ее Секачу и вопросительно посмотрел на Лека, будто это он был автором сих строк.
   – Где ты это взял? – спросил он.
   Лек молча, кивком указал на открытую дверь в кабинет заведующего.
   – О, тут жмур, – доложил Секач. Он упрятал в нагрудный карман не вызвавшую в нем особого интереса записку и осветил сидящего за столом.
   – Тихо, Секач, тихо. Не свети на него. – Крысолов осторожно тыльной стороной ладони поднял ствол автомата Секача с примотанным фонарем и потряс указательным пальцем перед плотно сжатыми губами.
   – Эй, ты чего? – удивленно захлопал ресницами Секач, перейдя на шепот. – Это же обычный жмурик.
   – Это – не обычный жмурик, – качнул головой Крысолов. Он подошел к столу, легонько, будто чтобы не спугнуть присевшую на стол бабочку, перевернул ладонь мертвеца, закатал обшлаг рукава. Черные дорожки вен едва заметно, но все же вздымались, а чуть пониже запястья парными толчками бился пятак пульса.
   – Ты хочешь сказать?.. – Секач обошел стол и, поднявшись на носках, безо всякого интереса заглянул человеку в лицо. – Да он себе полголовы снес!
   – Тихо ты, – шикнул Крысолов и потянул друга за рукав к выходу.
   – Ладно, ладно, сейчас только… – Он резво закинул свой автомат на плечо, согнулся и поднял с земли валявшуюся у ног человека двуствольную «вертикалку».
   – Не трогай ничего! – сердито свел брови Крысолов и дернул его за рукав сильнее.
   – Кирилл, да это же раритет, – восторженным взглядом осматривая старое охотничье ружье, неохотно потянулся за начальником, как малолетний хулиган за милиционером, Секач. – Дай же хоть патроны возьму.
   Крысолову эта затея не нравилась. К подобного рода трофеям он относился с излишней настороженностью и обычно предпочитал не трогать ничего, что непосредственно связано с самоубийством людей, пускай бы даже оно было отлито из чистого золота. Но перечить в этот раз Секачу не стал. Хочет – пускай берет.
   Сергей остановился у рассохшегося, наклонившегося чуть вперед, будто собравшегося вступить с ним в бой за патроны, шифоньера, присел и потянул за ручку выдвижной ящик. Помимо вразброс валяющихся патронов с красными пластмассовыми гильзами там еще лежал свернувшейся в клубок змеей, старый, местами надорванный, кожаный патронташ.
   – Ха, а у мужичка, похоже, были проблемы, – шепотом сказал он, выудил из ящика бланк протокола и наскоро оглянул его. – Так-с, повторное нарушение условий хранения гладкоствольного оружия…
   – Секач, – в этот раз более чем просто обозленно прошипел Крысолов. – Бери свои чертовы патроны и вываливайся оттуда к ***ной матери.
   – Иду, иду, – Секач, спешно нацепив на пояс патронташ, принялся заграбастывать красные патроны.
   Выдвижная полка возвратилась в свое прежнее положение с резким, пронзительным звуком, будто Секач зажал хвост попавшей в паз мыши, и лежащая на столе рука, перевернутая ладонью вверх, вздрогнула. Сведенные коротким спазмом крайние фаланги пальцев загнулись внутрь, и у всех троих вдруг создалось впечатление, что развалившийся в кресле мужчина подозвал их к себе.
   Секач протолкнул по горлу загустевший ком, взглянул на Крысолова, жестом руки показывающего, чтобы тот выметался из кабинета, и снова перевел взгляд на не-умершего-самострельца. Тот все еще продолжал полусидеть-полулежать в кресле, но рука его вновь шевельнулась, будто повторяя непонятливым сталкерам, чтобы подошли.
   – Что это с ним? – округлил глаза Секач, плотно закрыв за собой дверь.
   – А ты не знаешь? – прищурился Крысолов. – Нужна была тебе эта хренота? – Он бросил полный испепеляющего огня взгляд на болтающуюся на плече двустволку. – На охоту, может, собрался?
   – Да ну чего ты, Кирилл? Я же не знал, что он не скопытился, после того как высадил себе мозги.
   – Не высадил, значит. Пошли отсюда, – Крысолов уже развернулся, чтобы идти, как вдруг остановился. – Черт, а где Лек?
   Секач обернулся и посветил в дальний конец коридора, но там никого не было. А из кабинета заведующего, чьи двери он подпер своей широкой спиной, послышался звук, который могут издавать только скребущие по деревянной столешнице ногти.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 [24] 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация