А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Выход 493" (страница 23)

   Глава 11

   Становилось темнее и прохладнее, солнце уходило восвояси, и воздух напитывался такой необходимой влагой.
   Дорога была удивительно чиста. Если до Яготина было дьявольской проблемой объезжать и таранить все уплотняющееся перед блокпостом скопище вставших машин, то на промежутке Яготин – Пирятин их практически не было вовсе. И хотя до самого Пирятина еще оставалось верст пять, Крысолов был уверен, что ситуация не поменяется.
   На выцветшем громадном билборде, напоминавшем полинявшее прабабушкино платье, проглядывались едва различимые на пятнистом фоне слова: «Вас вітає Полтавщина. До зустрічі в Київській області»[2].
   – Приветствует… – хмыкнул он, затем перевел взгляд на Крысолова. – Что-то остальных не видно. Как думаешь, они сразу выехали из Яготина?
   – Должны были. Да нагонят они, Серега, мы же больше пятидесяти не едем.
   В оставшемся без крыши и лобового стекла уазике сталкеры чувствовали себя переростками, по ошибке севшими на аттракционах в детский вагончик. Резкие порывы холодного, колкого ветра больно стегали по лицу, проникали под одежду, принуждая их втягивать шеи, до слез резали глаза и будоражили воображение посторонними звуками. Чуть уютнее примостился на полу за передним рядом сидений Лек, накрывшись куском брезента и созерцая убегающую дорогу. Ветер его почти не доставал, но от леденящих душу звуков спасения не было. Время от времени приходилось слышать то чей-то жалобный скулеж, то протяжный вой, то вскрик человека, оступившегося на краю пропасти. И было от всего этого такое препаршивое настроение, что ни о чем другом, как ужраться в дымину и отключиться на несколько часов, Лек не мог и помышлять.
   Сталкеры, к слову, тоже были не прочь опрокинуть по стаканчику разбавленного спирта, и если бы в запасах «Разведчика» была бы хоть капля хмельного, ей-богу, Крысолов уже давно разделил бы ее с напарником и стрелком.
   Солнечный свет потихоньку съедался жадными, наконец дождавшимися своего часа сумерками, подобно запряженным лайкам, тащившим за собой царицу Ночь.
   – Кирилл, послушай, – перекрикивая шумящий в ушах ветер, обратился Секач. – Вот мы знаемся с тобой лет четырнадцать, не меньше…
   – Почти пятнадцать, – уточнил Крысолов.
   – Да, почти пятнадцать, – согласился Секач. – И вот впервые за эти пятнадцать лет я случайно узнаю, что ты, оказывается, умеешь… – он замешкался, подбирая слова, покрутил в руках невидимый кубик Рубика, – общаться с собаками… Почему? Почему ты никому не рассказал об этой особенности? Ты никогда об этом мне не говорил. Скольких проблем мы смогли бы избежать на поверхности, если бы знали…
   Крысолов, внимательно выслушав начало вопроса, медленно, как убийца, обнаруживший прятавшегося под диваном ребенка, повернул голову к Секачу, и тот умолк, словно осознал, что нес полную околесицу.
   – Ты и вправду считаешь, что на это можно полагаться в полной мере? – слетело с сухих, посеченных губ Крысолова.
   – А почему нет? – перешел в наступление Секач. – Если бы ты наладил контакт раньше, возможно, они перестали бы ломиться к нам в шлюзы?
   – Ими управляет Высший Разум. – Крысолов наконец отвел взгляд от Секача, вновь направил его на дорогу.
   – Так это же еще лучше! Если он, как мы и предполагали, существует на самом деле – почему бы тебе не договориться именно с ним? Это же легче, чем убалтывать каждую отдельно взятую собачонку, чтобы они прекратили охотиться на нас.
   – Серега, не смеши. – На устах Крысолова появилась ироничная улыбка, но даже она была лучше и приятней для глаза, чем тот взгляд, который заставил Секача чувствовать себя глупцом. – Договор подразумевает под собой взаимную выгоду, а наши с ним интересы – как две машины на автостраде. Только одна пытается удрать, а другая всегда едет по встречке. И если у первой нет фар и она движется, всем сердцем полагаясь на авось, то у второй – руля, которого она лишилась сознательно. Понял, к чему я это? К тому, что у него, уже неуправляемого, одна цель в жизни – уничтожить нас, брат. Все, чего он хочет, – это не видеть нас больше никогда. Ему важно только это. И что ты, хотелось бы знать, собираешься предложить ему взамен? Может, дань и жертвоприношения в дни солнечного равноденствия?
   – А он… человек? – поинтересовался Секач, отвлеченный на секунду осмотром большого придорожного ресторана, на парковке которого пригорюнился с десяток одноцветных в свете сумерек легковушек.
   – Сейчас трудно предполагать, но когда-то он, по-видимому, был именно человеком. Возможно, он ненавидит свое отражение в зеркале, а потому и хочет изничтожить остатки человечества. Чтоб не дразнили. Хотя… кто его знает?
   – Хорошо, но ведь тебе как-то удалось предотвратить бойню там, на берегу? Значит, сумел-таки договориться?
   – Неправильно слова подбираешь, Серега, – понизил голос Крысолов, то ли потому, что ветер из встречного сменил направление на боковой, то ли чтобы его не слышал сидящий за его спиной Лек. – Это не называется «договорился», скорее «выпросил». Да и выпросить у меня вряд ли получилось бы, если бы у вожака той своры не возникли небольшие разногласия с Разумом. Он не то чтобы передумал нападать на нас, он просто подчеркнул свою независимость, понимаешь? А мы оказались посредниками, той костью, которую собака отказывается брать в знак протеста. И встреть мы их еще раз, кто знает, как бы все обошлось? Ведь в тот раз ими двигали бунтарские побуждения, а уже в следующий, вполне возможно, это был бы голод. Вот тебе, Серега, и вся мистика. – Его глаза потускнели, как у фокусника, чьи фокусы еще задолго до конца выступления стали предсказуемыми и скучными публике, а лицо приобрело отпечаток меланхолии. – И ни с кем мы уже не договоримся, старичок. Ни с кем. И никогда.
   Секач хотел что-то сказать, может, даже возразить, но, набрав в легкие воздуха, лишь громко выпустил его через ноздри. Да и что тут скажешь? В сказки-то верить, конечно, хочется не только детям, но вера эта слишком хрупка и ненадежна. Она как весенний лед, на который так и подмывает выйти, чтобы катнуться в последний раз. Хотя бы до середины и обратно. А здравый смысл, отчего-то в облике строгого дядьки в жестком брезентовом костюме с аббревиатурой МЧС на рукаве, показывает тебе кулак и начинает гундосить свою длинную, заунывную речь. В такие минуты ты готов его убить, задушить собственными руками за то, что он не дает тебе вдоволь насладиться вырисовыванием разных фигур, но когда лед начинает действительно под тобой трещать…
   – А когда ты вообще узнал, что владеешь телепатическими способностями? – Секач искоса взглянул на Крысолова.
   – А-а-а-а, – поморщился Кирилл Валерьевич, махнув рукой, – давно это было. Расскажу как-нибудь в другой раз, ладно?
   – Когда окажется, что умеешь еще и летать, как крылач? – попытался поднять настроение Секач бодрым голосом.
   – Между прочим, – несерьезно сдвинул брови Крысолов, – ты ослушался моего приказа и выстрелил в страдающего гигантизмом ламара. Надо бы тебя наказать за это.
   – А ты обозвал меня чертовым клоуном, забыл? – незамедлительно нашел, чем отразить атаку Секач. – И что самое главное – ни за что ведь!
   – Было бы за что, – прохрипел, устало посмеиваясь Крысолов, – я бы тебя еще и не так назвал. Из-за тебя могло все «парапсихологическое явление» к чертям собачьим покатиться. А еще спрашиваешь, почему раньше я не налаживал контакт. Вот из-за таких, как ты, которым лишь бы стрелять, и не налаживал. Чертовы клоуны, – беззлобно подытожил Крысолов.
   – Вот! – затряс перед его лицом указательным пальцем Секач. – Вот снова обозвал ни за что! А потом люди скажут, что я выдумываю. Наговариваю. Что Крысолов совсем не такой. Он – сдержанный, воспитанный и интеллигентный мужчина! Давай рассказывай, как ты научился понимать собачий лай, и я прощу все твои провинности. Идет?
   – Будешь как тот Шурик, – несильно ударив его в бицепс, улыбнулся Кирилл Валерьевич. – Только не проси меня помедленнее, ладно?
   – Какой еще Шурик? – недоуменно уставился на него Секач. – Это из сталкеров кто-то?
   – Из сталкеров, – кивнул Крысолов и засмеялся еще громче. На глаза у него выкатили слезы.
   Секач снова смотрел на него, как на умалишенного.
   – Будь проклят тот день, когда я сел за баранку этого пылесоса! – сквозь смех выдавил он, про себя отметив, как удивительно точно он вспомнил столько лет спустя эту кинофразу. И насколько символично она теперь прозвучала.
   – Я что-то пропустил? – поинтересовался Секач, дождавшись момента, когда Крысолов перестанет хохотать.
   – Ладно, проехали, – стирая рукавами слезы с лица, сказал тот. – Так, вспомнилось кое-что, не обращай внимания.
   – Не обратил, – тут же отмахнулся Секач. – Рассказывай давай.
   По обочине промчал навстречу темный, продолговатый, изъеденный ржавчиной знак, удерживаемый на V-образной, просвечиваемой насквозь конструкции.
   – Пирятин, – кивнул Секач, тревожно посмотрел на часы и выглянул в зеркало заднего вида. – А наших почему-то еще нет.
   – Да догонят они, – заверил его Кирилл Валерьевич. – Не малые же дети, в самом деле. Дорога чистая. А мы их где-то здесь подождем, до Лубнов у нас все равно топлива не хватит. – Он всмотрелся вперед, где возле дороги стали все чаще появляться маленькие частные домики, затем оглянулся назад. – Лек, ты там как?
   – Нормально все, – над сиденьями возник кулак с оттопыренным вверх большим пальцем. – Расскажите о собаках, Кирилл Валерьевич.
   – Вот ты, значит, какой ушастый, – удивился Крысолов.
   – Так вы и не шептались же вроде, – понаглел Лек.
   – Во молодежь, блин, пошла, – мотнул головой Крысолов и взглянул на осчастливленного Секача.
   – Правильно, Лек, так его, а то чуть что его коснется, он сразу на мороз.
   – Да что там рассказывать, мужики? Я и сам толком не помню – малый же совсем еще был. И думал я тогда, что все животные говорят словами, только каждый на своем языке. Сидел часами на улице и слушал, как мяукает кошка или лает собака. Даже сам иногда пробовал по-ихнему… – Крысолов сконфузился, будто признался, что до сих пор тайком рукоблудит. – Так и вышло, что я начал их понимать. Не общаться, а именно понимать. А сегодня вот случилось и пообщаться.
   – Значит, ты можешь общаться только с теми, кто сам выходит к тебе на контакт? – слегка разочарованно произнес Секач, сморщив лоб и скрестив руки на груди. – Я правильно тебя понял?
   – Да, все верно. С собаками гораздо проще, поскольку у них очень сильное поле, они издали чувствуют мое присутствие, а также мою способность к телепатии. Но общаться с ними, уж поверь, у меня никогда не возникало и малейшего желания. Да и возможности не было… Если бы тогда, когда я был молодым и неотесанным, меня не начали шугать и опыты разные на мне ставить – кто знает, может, я и вправду смог бы в полной мере развить в себе эту способность. А так… с меня такой же телепат, как вона с Михалыча спринтер. Посему гори оно все ярким пламенем, Серега. Не хочу я. И смысла в этом никакого нет.
   Положа руку на сердце, Секач жалел, что начал этот разговор. В некоторой мере он даже злился на себя за совсем ненужную, несвоевременную настойчивость и нелепое упрямство и на Крысолова злился за то, что тот так легко поддался на его уговоры и поведал о своей «сверхспособности», которой, как оказалось, вовсе-то и нет. И что самое главное – ведь обычно же молчит как рыба, ничего из него не вытянешь. Хоть пой перед ним, хоть пляши, а он скажет, как обычно, что-то типа «не сегодня, Серега», или «знаешь, я ценю людей, которые уважают чужое личное пространство и не лезут в душу с дурацкими вопросами», или «ну ты нашел время для задушевных бесед». А тут взял да и поломал всю сказку о Крысолове.
   А тот и сам не знал, зачем рассказал. Пока говорил, вроде как чувствовал что-то наподобие облегчения: вот, высказался наконец товарищу. А когда затих, появилось такое чувство, будто бы с него на людях сдернули штаны. И хотя он знал, что Секач – человек надежный, что не сболтнет он лишнего никому, даже если будет на бровях из «Андеграунда» выползать, никто из него ничего не выбьет, а все-таки ощущение, что он проговорился, засело в его сердце ржавым гвоздем. Скрытность натуры подчас заставляет чувствовать себя уязвимым после откровенности.

   «Разведчик» остановился.
   Случайные блики света фар, искусно рисующие в окнах домов свет и очертания людей, давно не вводили бывалых сталкеров в заблуждение. Они могли бы обмануть какого-нибудь несведущего бойца, готового каждый блик принять за свет человеческого жилища, но стреляных воробьев не проведешь.
   Висевший над дорогой светофор, естественно, был ничуть не живее домов у дороги, но как же, черт возьми, оживленно он помигивал! Даже искушенным сталкерам на долю секунды поверилось, что он в самом деле мигает монотонным желтым светом, реже – красным или зеленым.
   – Перекресток, – вымолвил Крысолов, остановив машину на перекрестке, аккурат под мигающим светофором. Насмешливая маска на его лице сменилась настороженностью. – Подождем здесь остальных.
   Снаружи было тихо. Бередящие душу мрачные звуки, крики, возгласы – словом, все то, что рисовало потревоженное воображение, – пропало разом. Осталось нарушать городское спокойствие потрескивание остывающей трубы глушителя и заунывное посвистывание в пустых глазницах домов зябкого ветра. Позже стало слышно и перекликающихся вдали летучих мышей.
   На несколько минут наступила тишина, которую не решались нарушать даже летучие мыши. Это могло значить что угодно, но, скорее всего, то, что в окрестностях появился некто, при ком предпочтительно не шуметь. Потом, как всегда, перепончатокрылые поняли, что воздух – это прежде всего их стихия и там они находятся в полной безопасности, а потому снова завели свои писклявые диалоги, больше не обращая ни на кого внимания.
   Крысолов оглянулся. С тревогой вгляделся в горизонт – не показались ли там слабые мерцающие огоньки основных машин экспедиции? Но там ничего не было. Темнота плавно опускалась на дорогу, скрадывая очертания домов, растворяя, как кислота, само дорожное полотно.
   Поскрипывая ржавым креплением, светофор медленно и безвольно раскачивался на ветру из стороны в сторону, словно старый, протянутый между столбами уличный фонарь. Сначала этот безобидный, тихий скрип был к месту, но уже спустя совсем малое время он начал выедать сталкерам мозги.
   – Никто не хочет выпить? – рискнул Лек, оглянувшись на лидера.
   – У тебя с собой бутылка «Бифитера»? – сострил Секач, хотя идею молодого стрелка счел довольно-таки привлекательной.
   – Что?.. Да нет, кафе вон, – указал тот рукой на небольшое одноэтажное здание из кирпича, одно из больших витринных окон которого было разбито вдребезги, а второе закрывали выцветшие добела агитплакаты.
   Крысолов провел рукой по лицу, словно снимая с себя усталость, озадаченно побарабанил пальцами по рулевому колесу, покосился на зеркало заднего вида.
   – Что ж, все равно нам их еще ждать. – Он взял свой автомат, громко передернул затвор. – Пошли, попробуем на вкус пойло местного разлива. Лек, захвати там сзади светильник…
   Кафе «Встреча» с отвалившейся, лежащей неподалеку ржавой буквой «с» встретило их запертыми дверями. Они не захотели открываться даже после нескольких ударов ногой. Крысолов подошел к приоткрытому окну, включил примотанный к стволу фонарик, направил свет внутрь. Его лицо довольно растянулось.
   – Боже, благослови Пирятин…
   Секач с Леком обменялись непонимающими взглядами и, следуя примеру Крысолова, полезли в окно.
   Внутри удивительный, образцовый порядок. Небольшой прямоугольный зал. Белые, магически посверкивающие блестками обои. Серебристые шторы. Десятка два квадратных столиков, накрытые скатертями с вышивкой. На столах искусственные розы в тонких, высоких вазах, полные потемневших бумажек салфетницы, перечницы и солонки. Во всем – нетронутая гармония и первозданная чистота. Ни намека на человека и его былое присутствие. Все будто приготовлено для нового поколения теми, чья плоть уже стала землей.
   Крысолов неспешно направился к барной стойке. Осветил фонариком пустые ящики, кассовый аппарат, аккуратно выставленные в ряд пивные кружки, стопки и стаканы на подносах и, подняв планку, открывающую проход к таинствам стойки, оказался на месте бармена.
   – Ну, чего желаете, господа? – накинув себе на предплечье серое от пыли полотенце, изобразил бармена Крысолов.
   – Покрепче чего-нибудь. – Секач буравил взглядом содержимое стеллажей.
   Кирилл Валерьевич взял с зеркальной полки закупоренную бутылку коньяка, посмотрел на этикетку:
   – Подойдет?
   – А русской у вас часом нет? – поинтересовался Секач, усаживаясь на барабанообразный стул и выкладывая свой автомат на гладкую мраморную поверхность.
   – Тю, русская, армянская, перебирай мне еще тут.
   Лек подкрутил светильник на среднюю мощность – не дай бог, чтобы какой-то угол в зале остался темным, – и повесил его на пустой держатель для фужеров над головой у Секача. Затем влез рядом с ним на кресло и положил руки на стойку.
   – А я – что нальют, – сказал он, отметив, что большая часть бутылок на витрине либо пустые, либо в них находится желтое, непрозрачное желе, совсем не похожее на спирт.
   – Вот это наш человек! – обрадовался Крысолов и подобрал под прилавком штопор. – А то русскую ему, видишь ли, подавай.
   Прежде чем выбрасывать с характерным хлопком выдернутую из горлышка пропитанную коньячными парами пробку, Крысолов поднес ее к ноздрям и, закрыв от наслаждения глаза, занюхнул. Но потом, заметив взгляды готовых его задушить друзей, поспешил достать три рюмки и тщательно протереть их полотенцем. Секач с Леком следили за движениями рук Крысолова, как следят первокурсники за инструктором, проводящим разборку оружия, – внимательно, стараясь не упустить из виду ни одной, даже самой мелкой детали.
   Кирилл Валерьевич филигранными движениями, расчетливо, дабы ни одна капля даром не упала на пыльную плиту, наполнил рюмки коньяком.
   – За ребят, которые в пути, – поднял он свою стопку, – за наших товарищей.
   – За товарищей, – в один голос подхватили сталкеры.
   И вместе опрокинули внутрь себя орехово-бурую жидкость. Как один занюхали рукавом. Молодой прослезился.
   – Ну что? – спросил Крысолов.
   – Хорошо, – кивнул Лек.
   – Градусов, правда, убавилось, но ничего. – Секач причмокнул. – Хотя не распробовал еще.
   Поняв намек, Крысолов не стал дожидаться, пока во рту остынет, и сразу налил еще по одной.
   – За нас, – сказал он и первым осушил свою рюмку. Сталкеры незамедлительно последовали его примеру. Спустя минут десять коньяк в бутылке плескался на дне.
   – Ну, блин, вот где они? – оглянувшись на открытое окно, сказал Секач. – За это время уже сто раз можно было с того Яготина приехать.
   – Не беспокойся, Сергей, приедут. Мало ли там что, – подавляя в себе тревогу, как можно спокойнее ответил Крысолов. – Да и Стахов осторожный очень, быстро ехать не будет.
   – А сколько пути мы уже прошли? – спросил Лек. Веко его единственного глаза опускалось и поднималось медленнее обычного. – До Харькова еще долго?
   Крысолов пошарил у себя за пазухой и вытянул из внутреннего костюма бережно сложенную вчетверо карту, развернул ее и разложил на столе.
   – Треть. – Он постучал пальцем по маленькому серому многоугольнику, над которым было написано «Пирятин». – Мы здесь, – затем провел пальцем по извилистой линии и остановился на другом многоугольнике – большом, желтом, к которому примыкало много таких же линий с разных направлений. – Харьков здесь. Еще три-четыре ночи ходу. Шестьдесят до Лубнов. От Лубнов до Хорола – сорок пять, до Полтавы тогда примерно сто тридцать пять останется. А уже от Полтавы самый длинный перелет – сто восемьдесят километров фактически без населенных пунктов. Там и Харьков.
   – Но ведь мы не проедем за ночь сто восемьдесят километров?
   – Будет видно по загруженности магистрали. Если не будем успевать, отступим от основного маршрута. Не ссы, малой, не пропадешь.
   – Ладно. Я пойду это… – неопределенным движением руки Лек указал куда-то за барную стойку.
   – Давай, давай, привередник, – по-дружески хлопнул его по плечу Секач. – Хочешь культурно, значится – на унитаз?
   – Да нет, просто на улицу высовываться как-то не особо…
   – Только не задерживайся там, ладно? – наклонившись над стойкой, сказал ему вслед Крысолов и посмотрел на Секача. – Так, парню больше не наливать.
   – А я что? – округлил глаза Секач. – Это ж ты наливаешь. Коньячок хороший, хоть и в градусах немного потерял. И чего ты стоишь, ждешь? Что, больше ничего налить нет?
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 [23] 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация