А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Выход 493" (страница 16)

   – Что за нами увязалось?
   – Кто. Человек. Будь осторожен, сначала он захочет убрать тебя.
   – Меня? Человек? – Секач зажмурился и мотнул головой, словно получил четким джебом прямо в переносицу. – Какой человек, Кирилл? Что ты несешь?
   – Я буду только рад, если я ошибся. Приготовься, Серега.
   – Но откуда он здесь взялся? И как ты?..
   – Раз… Просто поверь мне. Два…
   – У него есть оружие? Откуда ты знаешь, что это человек?
   – Три!
   Сталкеры никогда не ходят главными или широкими улицами. Они предпочитают продвигаться узкими улочками или переулками, именно по той причине, чтобы быстро можно было исчезнуть из поля зрения. Этот раз не был исключением. Секач, так и не получив никаких разъяснений, несколькими большими шагами добрался до проема в стене и скрылся в первой же квартире. Крысолову же пришлось бежать немного дальше, дабы добраться до угла магазина «Компьютерная и офисная техника», и тут же, словно в подтверждение догадки о человеке-преследователе, вслед ему прозвучали выстрелы. Негромкие, больше похожие на хлопки в ладоши.
   Дождь не переставал лить. С одной стороны, он гасил звуки, с другой – на раскисшей земле были заметны следы. И если у Секача обстановка более-менее была удобной для обзора и удержания обороны, то Крысолов оказался в незавидном положении.
   За магазином офисной техники оказался пустырь. Детская площадка с качелями, лавочками, разрушенными деревянными домиками, баскетбольными щитами и конструкциями, что раньше их удерживали, а теперь больше напоминали торчащие из земли согнутые пальцы огромного робота. В случае бегства укрыться было негде. До унылых двухэтажек, возвышающихся с той стороны пустыря, было около сорока метров. Слишком долгий перелет, чтобы умеющий стрелять сделал промах.
   Рядом же, возле магазина офисной техники, пригорюнилась открытая площадка, окруженная невысокими фонарными столбиками с протянутой между ними цепью, на которой ржавыми лепешками стояли три легковушки. Здание, к которому примыкала площадка, было разрушено до основания. А до следующего – одноэтажного домика, вероятно, в прошлом какого-то офиса, с заваленной стеной, тоже метров тридцать.
   Бежать по большому счету некуда. Придется свить себе гнездышко где-то здесь.
   Крысолов посмотрел еще раз в темный проем, за которым скрылся Секач. Квадратная лестничная площадка, четыре двери в квартиры, две из них открыты. В одной из них затихарился Серега, молодец. Итак, преследователь сначала возьмется за него, это как пить дать. Изначально убирают слабое звено, чтобы не мешало охоте на настоящего зверя. А слабость Секача как раз и заключается в том, что, несмотря на отменную стрелковую и физическую подготовку, а также несгибаемый боевой дух, он имел слабое тактическое мышление. Поэтому надеяться, что он предугадает, с какой именно стороны зайдет к нему обладатель израильской винтовки, было бы весьма опрометчиво.
   Кирилл Валерьевич сделал еще несколько шагов назад и нащупал рукой металлическую дверь. Не сводя глаз с темного проема в доме напротив, Крысолов плечом толкнул ее, и она легко подалась. Тихо, дабы не всплакнули старые петли, он приоткрыл ее на четверть и заглянул внутрь.
   Судя по всему, это было складское помещение, поскольку в нем стояли стеллажи, доверху заполненные разноцветными коробками, а маленькое зарешеченное окно находилось под самым потолком. На полу стояли в ряд старые мониторы, пожелтевшие корпуса системных блоков, валялись телефонные аппараты, динамики, большой стол в углу был завален множеством микросхем и прочих компьютерных принадлежностей.
   «Нужно будет как-нибудь отметить местечко на карте», – подумал Крысолов, вспомнив, что в Киеве уже почти не осталось мест, где можно было бы раздобыть радиодетали.
   Прикрыв за собой дверь, Крысолов прошел в открытые двери другого помещения и оказался в торговом зале. Размерами он был поменьше склада, но в нем было светлее и просторнее. Стеклянные витрины и шкафчики – все осталось целым, нетронутым, лишь покрытым толстым слоем пыли. Все то, что на складе хранилось в упаковках, здесь было разложено на прилавках, в шкафчиках или специальных полках для габаритных товаров. Аккуратно выставленные плоские мониторы, справа от витрины ряд лазерных принтеров, а выше большой красный плакат с надписью «Распродажа. Летние скидки – 20 %». Дальше ряд DVD-проигрывателей, несмотря на покрывший их ковер пыли, сверкающих зеркальными передними панелями. На нижних полках телефоны: радио, обычные, факсы. Дешевые и дорогие, маленькие, большие.
   Не податливый к уловкам сентиментальности, попавшись на которые можно часами смотреть на мертвую технику и грустить, вспоминать, тосковать, Крысолов прошел вдоль прилавка, остановился, о чем-то задумался.
   Стекол в окнах возле входных дверей не было. То ли их вынесло взрывной волной, когда взорвалось здание рядом, то ли кто-то выбил их умышленно, но в зарешеченных оконных рамах торчали, подобно клыкам, лишь острые осколки. Парадные двери закрыты на замок, ручки обмотаны изнутри цепью. Видимо, хозяин надеялся уберечь свой магазин даже после катастрофы.
   Крысолов стер с забрала капли дождя, украдкой выглянул на улицу. Никого. В мозгу мельком проскочила мысль, что, возможно, преследователь отстал и атаковать теперь не рискнет, ведь кто его знает, где его потенциальные жертвы устроили свои огневые точки? Но ее сразу же красной линией перечеркнула другая – тот парень знает все городские кварталы наизусть, так же как и ты знаешь свой район в Киеве. Он не отстанет ни за что, можешь даже не надеяться.
   – Черт, – выдохнул Кирилл Валерьевич, выглянув в окно и осмотрев улицу. По ту сторону дороги два двухэтажных дома, расположившихся перпендикулярно один к другому, небольшой сад, продуктовая лавка, снова деревья, церковь… О нет! Теперь все понятно. Если у него оружие с прицелом, он будет высматривать их вон из того разрушенного купола. А если Секач занял одну из комнат, что окнами выходят на церковь, то он уже его видит.
   Раздался выстрел, и сердце у Крысолова похолодело. Еще один, еще, еще. Стрелял точно не «калаш».
   Увидел-таки Серегу, мать его…
   Еще пара выстрелов.
   Секач выбежал из темного проема в стене как угорелый и змейкой побежал вниз по узкой улочке, размахивая на ходу автоматом, как вырванной из рук дамской сумочкой.
   Крысолов замешкался, раздумывая: выпустить очередь в сторону стрелка, прикрывая Секача, или же выбежать наружу и отвлечь огонь на себя? Один удар сердца, другой… Нет, из АКМ по нему не попасть, значит – бежать, решил Кирилл.
   На ходу отстреливаясь, держа прицел примерно на уровне разрушенного купола, Крысолов бросился вслед за Секачом. Со всей скоростью, которую ему позволял развить костюм, тяжелый баллон и резак на спине, он понесся по улице, петляя и змеясь. Он слышал, как раздаются в отдалении хлопки один за другим, и видел, как крошится у него под ногами асфальт.
   Руины, скелеты в клочьях одежды, дебри, руины, снова гора скелетов, хозяйственный магазин в отдалении, истлевшие костяки автобусов на АТП, скелеты в траве, перекресток, школа или что-то в этом роде, частные дома, снова перекресток, частные дома, повсюду, повсюду иссохшие скелеты, заросли, завалившие полдороги руины, одинокий череп, заросли, последний перекресток – всё, они вне города. Кости, кости, кости… Пусто.
   – Стой! – закричал Крысолов.
   Секач остановился не сразу. Он выбежал на берег пересыхающего озера, задыхающийся, вспотевший, с выпученными глазами, и все еще продолжал бежать, пока ноги не начали проваливаться в вязкую, раскисшую землю.
   – Эй, стой, говорю!
   – Извини, Кирилл. – Секач застыл, будто в нем внезапно закончился заряд батареи, согнулся, уперся руками в колени и принялся жадно глотать воздух. – Он выбил меня из квартиры.
   – Я знаю, он засел на куполе церкви. Хорошо, что ты успел выбежать. Цел?
   Секач кивнул. Крысолов подошел к нему, принял ту же позу, поднял забрало в шлеме.
   – Во, блин, никогда не смог бы подумать, что это так страшно, когда по тебе стреляют, – переводя дыхание, выговорил Секач. – Уж лучше клыки и когти. Так как-то привычнее, что ли.
   – Правду говорят, что самый страшный зверь – человек. Нам надо спрятаться. Я думаю, у него есть оптика, завалит нас за здорово живешь.
   Небо резанула острым изломанным мечом белая, ослепляющая молния, и вслед, как это было спокон веков, земля содрогнулась от удара грома.
   Потрепав Секача по затылку, Крысолов распрямился и осмотрелся. Это озеро когда-то было большим, до краев заполненным живительной водой. Сейчас же то, что от него осталось, можно было назвать переполненным гнетущей тоски Большим Глазом Яготина, всматривающимся в небо с надеждой на то, что Вседержитель его узрит и сжалится над ним. Сжалится? Помилует? Помиловать умирающий Глаз, в котором малюсенький зрачок – высыхающее кружельце воды, а белок – пузырящийся, серовато-багровый ил? В чем ты видишь свое помилование, Глаз? Дать тебе реку, дать тебе дождь? Наполнить тебя водой и поселить в тебя жизнь? Может, еще вернуть человека, чтобы поставил на тебе дамбу? Ты этого хочешь? Мой ответ – нет! И не смотри на Меня, не пытай. Все это у тебя уже было, Большой Глаз Яготина. И, смею тебя уверить, не будет. Так что всматривайся, жди, пока твой зрачок не выклюют вороны и не выедят дождевые черви. Никто не заслужил милости. Те, кто пренебрег ею, теперь лишь пожинают то, что заслужили!
   От озера воняло прелыми листьями, болотом и застоявшейся водой. Но хуже всего было то, что очертания противоположного берега уже практически утонули в сгущающемся над озером тумане, который расползался во все стороны с невероятной быстротой, будто какое-то живое существо. Туман – это плохо. Туман всегда порождает каких-то дивных химер, призрачных, бестелесных, возникающих и тут же бесследно растворяющихся в дымке. Стрелять – смысла нет, бежать – нельзя. Остается ждать.
   Дальше вдоль берега – голые шпили деревьев, некогда бывших лесом. Спрятаться там, конечно, можно, но вот сыщешь ли там безопасное место, не нарвавшись на логово какой-нибудь лесной жути, еще вопрос. Всем новичкам известно, что от лесов и лесопосадок нужно держаться подальше, что уж тут говорить о старом битом Крысолове, который большую часть этих правил и написал. Нет, в лес соваться следовало лишь в крайнем случае.
   Единственное строение на берегу, в котором можно схорониться и все хорошенько обдумать, – лодочная станция. Домик там хоть и небольшой, но, во всяком случае, на приличной от дороги дистанции. Можно залечь и подождать. Стрелку с израильской винтовкой придется здорово приблизиться, чтобы разведать, что да как. А вблизи все его преимущества счастливого обладателя шестикратного прицела сведутся к нулю.
   Крысолов уже открыл калитку, коротко всхлипнувшую ржавыми петлями, и ступил на гравиевую дорожку, когда до его слуха донеслось собачье рычание.
   Может, ослышался? Может, показалось? Нет-нет, не показалось. Вот еще раз.
   Крысолов замер на полушаге, поставил ногу обратно и интуитивно присел, жестом указав Секачу, чтобы тот сделал то же. Секач незамедлительно выполнил команду, но тут же вскочил и передернул затвор.
   – Окружили, суч-чары! – пробасил он, и только сейчас Кирилл Валерьевич понял, что рычание доносилось не только спереди, но и с флангов. Да как же он мог забыть об их излюбленном методе нападения? Тактика острия. Незаметно окружить жертву в форме трефовой масти: один спереди, трое по сторонам, трое сзади, остальные на прикрытии, выстроившись полумесяцами. Первым прыгнет, как обычно, тот, что в голове.
   Крысолов оглянулся. Так и есть, десять-двенадцать крупных взрослых особей. Оставшаяся на загривке шерсть вздыблена, головы низко опущены, уши прижаты к черепу, а разрубленные челюсти голодно и безостановочно двигаются, словно какой-то адский, всепожирающий механизм. Подкрались, вероятно, когда они остановились отдышаться.
   «Что ж, зачет, песики, – думал Крысолов. – Сумели-таки к ветеранам незаметно подобраться».
   – Не стреляй, – приказал он направившему на одного из псов автомат Секачу. – Опусти автомат и присядь.
   Не один год тесного сотрудничества научил Секача во всем полагаться на своего товарища. Замри – так замри, упади – так упади и не задавай ненужных вопросов. Лучше упасть и подумать, для чего ты упал, нежели сначала подумать и упасть уже с отрезанной головой.
   Пожалуй, управиться с десятью особями без единой царапины могли лишь Тюремщик с Бешеным. У них была разработана своя, отточенная годами тактика против любой вариации собачьей атаки, если, конечно, количество противников не превышало разумных пределов. Они заранее знали свои роли, не тратя времени на распределение обязанностей.
   Однако их здесь не было. А у Крысолова познания о противодействии атакам собачьих стай ограничивались главным образом теорией. Учитывая, что убить собаку можно было только точным попаданием в сердце или мозг, особо рассчитывать на оружие не приходилось. Нужно было предпринять что-то еще.
   Похожий на серую вату туман подполз ближе. Он укутывал ноги сначала на уровне ступеней, но очень скоро обещал добраться до колен.
   Вожак стаи оказался прямо перед ним, в метрах двух. Стоял под козырьком, на раскрошившихся почти до основания бетонных ступенях, широко расставив лапы и наклонив переднюю часть туловища к земле.
   – Опусти оружие, – тихо повторил Крысолов. – Просто доверься мне.
   Секач, не понимая, что на уме у напарника, недоверчиво мотнул головой. А четвероногие убийцы заметно приблизились.
   – Они наступают, Крысолов…
   – Опусти оружие, я тебе говорю, чертов клоун, – сквозь зубы процедил Кирилл Валерьевич, бросив в сторону Секача свирепый взгляд.
   За четырнадцать лет, что Секач являлся помощником, напарником и другом Учителя, ему не приходилось слышать этого оскорбления в свой адрес. На его лице, сокрытом под шлемом с гербом Страны Советов, застыло выражение упрека. Однако он беспрекословно выполнил команду.
   Крысолов опустился на одно колено, положил свой АКМ рядом и медленно потянулся к шлему, словно к часовой бомбе на голове, которая не взорвалась только потому, что на цифре 59 заклинило секундную стрелку. Осторожно обхватив шлем всеми десятью пальцами, снял его с головы, положил возле оружия. Пес все это время внимательно следил за ним своими незрячими глазами. Он не нападал, и это было хорошо. Значит, Крысолов не ошибся в своих расчетах, мысленно отметив, что этими существами движет не только банальное желание убить или насытиться. Они умеют наблюдать за человеком и изучать его.
   Пес протяжно зарычал. Хищно раскрылись челюсти, словно вытянувший вперед свои щупальца осьминог, но Крысолову показалось, что в этом рыке была не угроза, а предостережение остальным, чтобы не атаковали без команды. Пес рыкнул еще раз, на переносице собралось несколько глубоких складок.
   Крысолов сделал вдох, выдох и закрыл глаза. Все тут же пришло в движение, закружилось, заплясало, заблестело каплями ртути. Берег перевернулся, зависнув над головой, а дождливое небо утонуло в пересыхающем зрачке Яготина. Туман отошел обратно, словно испугавшись пробивающегося с запада света, и мир словно опрокинулся. Время приостанавливало свой ход. Серебряные капли все замедлялись и замедлялись, тишина между ударами сердца становилась длиннее, а мир все продолжал свой оборот. Теперь он мог видеть Секача, его глаза, себя, видеть псов, выстроенных в форме трефовой масти. Видит их вожака, и тот видит его. В какой-то миг Крысолов понял, что смотрит на мир несуществующими глазами пса…
   Он открыл глаза и сделал вдох, такой глубокий, будто находился долгое время под водой. Заглянул псу в глазницы.
   …чего ты хочешь? – ощутил он внутри себя будто какой-то нечеткий толчок, так, будто его через матрац ударили под дых.
   …дайте нам уйти, – мысленно попросил Кирилл Валерьевич.
   …вы не сможете, – очередной неприятный толчок.
   …мы хотим только уйти.
   …вы умрете… – уточнил вожак и оскалил клыки.
   …мы не хотим причинять вам вред… мы просто хотим уйти.
   …вы не сможете причинить нам вреда мертвыми.
   …пожалуйста, – ловя себя на мысли, что еще никогда никого так не просил, сказал Крысолов.
   …умрете…
   …слушай, ты, глупая шавка! Если нам и доведется умереть, то угадай, кого из вас я отправлю кормить червей первым!
   …ты смешон… ты не сможешь убить меня, даже если перебьешь всю собачью рать в этом районе… они всего лишь ресурс…
   «О боже, вот как подтверждаются самые худшие догадки! – подумал Крысолов. – Стало быть, теперь сомневаться в том, что над ними есть Высший Разум, не придется. Значит, теория подтверждается – есть существо, которое ими управляет, и оно же заставляет их выполнять все его приказы. Жаль, что рассказать об этом никому не удастся. Возможно, потому оно и открылось, что не собиралось оставлять свидетелей».
   Мысли в его голове наскакивали одна на другую, как попавшие в аварию на треке гоночные мотоциклы. Но это было ничто по сравнению с той участью, что теперь ожидала Кирилла Валерьевича. Он чувствовал стыд за то, что, соблазнившись нелепой надеждой на чудо, вспомнив о юности, о том, как мог ладить с собаками, приказал Секачу опустить оружие. И лишил тем самым их обоих шанса спастись. Как теперь посмотреть напарнику в глаза?
   Но псы на них не нападали.
   …кто ты? – решительно спросил Крысолов.
   …а как ты меня назвал? Высший Разум? Мне нравится, а тебе уже нет?
   О боже, как ему это удается?
   …ты читаешь мысли?
   …ты скажи мне, у тебя неплохо получается.
   …возможно, только те, что на тебя обращены?
   …теплее.
   …а на Укрытие они нападают с твоей легкой руки?
   …и на минское метро тоже.
   …ты говоришь как человек. Ты – человек?
   …вряд ли. И ты тоже мертвец. Как тебе объяснение?
   …признаться, не очень. Может, все-таки рассмотрим варианты?
   …твоей смерти? Думаю, не стоит тратить время. Безглазые и так чего-то долго ждут.
   Внезапно пес жалобно заскулил, затряс головой.
   …похоже, твоим ресурсам такие слова не по душе.
   …не отвлекайся на мелочи, Крысолов, потому что я говорю… ФАС!!!
   Кирилл Валерьевич, вмиг сообразивший, что его план бесповоротно провалился, схватил оружие и в мгновение ока направил ствол на прижавшегося к земле пса. Он не знал, чем закончится схватка и будет ли у них возможность выбраться из нее целыми, но потребность во что бы то ни стало уничтожить стоявшего перед ним четвероногого затмила ему разум. Он уже открыл рот, чтобы крикнуть «Огонь!», как вдруг застыл, дожав курок лишь до половины.
   …идите…
   Это был не голос Высшего Разума. Это был голос этого существа, которое когда-то было другом человека. Оно не говорило привычными словами, оно доносило всего лишь свою мысль, но мысль была так же понятна, как и загоревшийся зеленым светом уличный светофор.
   «Они противятся Разуму», – подумал Крысолов, наблюдая за тем, как слепые псы пятятся, недовольно порыкивая.
   …спасибо.
   …идите… вожак… есть…
   Собаки растаяли в оккупировавшем берег тумане так же легко и проворно, как и возникли. Серое молоко быстро скрыло их из виду. Только их голодное и раздраженное (ведь они добровольно отпустили свой обед) рычание еще какое-то время доносилось из плотных клубов тумана. Складывалось впечатление, что это рычит сам туман.
   – Как у тебя это получилось? – ошарашенно водя глазами по сторонам, еле выговорил Секач.
   – Вот-вот, – раздался за спиной у него незнакомый, трескучий голос, – и мне это интересно. Ну-ка назад, и оружие на землю сложите.
   К ним вышел человек в плаще и с израильской винтовкой в руках. Ему не удалось застать сталкеров врасплох, так как они ожидали его появления, но зато здорово удалось их удивить своим видом. Особенно Крысолова, который представлял себе тайного преследователя немного другим. Его череп был неестественной вытянутой формы, глубоко посаженные близко к переносице водянистые глаза источали нервозность и, похоже, принадлежали сумасшедшему. Дряхлую, будто стариковскую кожу, хотя едва ли преследователю перевалило за сорок пять, покрывали морщины и шрамы, проступавшие из-под многодневной щетины. Припухшие губы в мелких язвочках и синие мешки под глазами наводили на мысль, что он прочно сидел последние годы на стакане.
   Секач потянулся к автомату, но преследователь направил ствол винтовки в его сторону:
   – Не советую делать этого. Брось оружие, говорю!
   Секач послушно опустил на землю автомат, а Кирилл Валерьевич, изучив незнакомца повнимательнее, неожиданно для самого себя засмеялся. Он не хотел, но легкие сами начали сокращаться, сначала проталкивая через ноздри короткие, беззвучные порции воздуха, но потом все быстрее и сильнее заставляя мощную грудь колыхаться и подпрыгивать, издавая странный, гусиный гогот.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 [16] 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация