А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Выход 493" (страница 12)

   – Попробуем прорваться, – оборвал его Крысолов и, отключив радиомодем, бросил рацию на панель.

   «Чистильщик» стонущим от нагрузки клином упорно прокладывал себе дорогу, сминая, разрезая и раздвигая толщу изъеденных ржавчиной автомобилей, но прореха для проезда неумолимо сужалась, со временем став настолько узкой, что своими острыми краями грозила порезать скаты и повредить обшивки бортов.
   Крысолов же продолжал проламывать путь сквозь стену из сплетенных между собой железяк, не думая, что будет, когда машина – а это было, судя по всему, неизбежно – остановится, не в силах прорываться дальше. Он силился не думать о том, что творится в головах тех, кто следовал по его пути, с надеждой всматриваясь во тьму. Как и о том, чем кончается для таких назойливых испытателей судьбы, как он, вариант первый. Угроблением сразу трех машин – вот чем он кончается, суть твою!
   Но «Чистильщик» вопреки всем шансам завязнуть в бескрайнем море ржавчины, двигаясь на пониженной передаче, подобно отчаянному носорогу, пытающемуся найти выход из непролазных джунглей, вгрызался в кладбище автомобилей все глубже и глубже. Вынуждал останки легковушек скрипеть и стонать.
   – Кирилл, – прильнув к зарешеченному боковому окну, полным изумления голосом окликнул Секач, – ну-ка глянь!
   Крысолов толкнул рычаг в нейтральное положение и, нажав педаль тормоза, опустил стекло со своей стороны. Сначала не мог понять, что именно из окружающего пейзажа привлекло внимание напарника, но потом внезапно повеселел – по обе стороны дороги в ряд стояли танки. В едва достающих туда бликах света фар было видно, что они практически не тронуты ржавчиной.
   – Замечательно, – облегченно выдохнув, похлопал друга по плечу Кирилл Валерьевич. – Это просто, Серега, замечательно. Значит, блокпост уже близко. Прорвемся, а там трасса должна быть чиста, как бульвар Леси Украинки.
   Секачу блокпостов видеть еще не приходилось, а посему радость начальника экспедиции понимал лишь отчасти. Да и что тут мудреного, в самом Киеве их уже давно не было, а за пределы киевского района Секач выезжал всего пару раз, и то в тех направлениях от блокпостов остались лишь островки бетонного крошева.
   Крысолов же, наоборот, знал о них слишком хорошо. Он даже видел однажды, как солдаты их устанавливали, выполняя приказ о введении карантина и временном ограничении миграции. Военные командиры некоторых округов, пребывая в блаженном неведении, надеялись, что Украина отделается одним ударом по столице, и принялись наивно устанавливать на дорогах блокпосты, надеясь таким образом избежать распространения заразы. Они не знали, что к вечеру по Львову, Днепропетровску и Хмельницкому ударят еще несколько ракет, а ночью целеуказатель «крылатых» переместится на окраины Донецка, Харькова, Симферополя и Одессы, уничтожив там почти все живое и подняв в воздух тонны радиационной пыли. Ракеты падали на окраины, пригороды. И уже никогда не узнать достоверно об истинных намерениях тех, кто их нацеливал. То ли ими двигала благородная цель сохранить архитектуру городов для инопланетян, тысячу лет спустя решившихся посетить Землю. То ли из соображений гуманизма, чтобы оставить выжившим хоть призрачный шанс на продолжение жизни, ведь в противорадиационных укрытиях наверняка останутся люди. Но большинство из тех самых выживших склонялись к версии, что ракеты умышленно клали в пригороды, сделав при этом точную поправку на направление ветра, именно для того, чтобы сделать смерть человечества в разы мучительнее. Мгновенная смерть – слишком великая роскошь, не так ли?
   Крысолов отчетливо помнил, как доведенные до отчаяния люди рвались к блокпосту сквозь стрекот автоматов, как валились под пулями, будто скошенная трава. Ясно, словно это случилось вчера, перед глазами вставал увлекающий на штурм, призывно вскинутый кулак отца и злосчастный миг, когда тот повалился наземь, сраженный в сердце одним из первых выстрелов. За все время Кирилл Валерьевич так и не смог забыть этого, и вряд ли когда-нибудь у него это получится.
   Крысолов щелкнул тумблером на радиомодеме:
   – Борода, ты там как, с жуками справился?
   – Да, блин, справился. Два баллона дихлофоса уже истратили, а им по хрену! – проскрипел из динамика голос командира БМП. – А чего спрашиваешь?
   – Посоветоваться хочу. Как ты считаешь, лучше шарахнуть из твоего орудия или взрывчатку заложить?
   – Взрывчатку? – удивился Борода. – Во что ты там такое уперся?
   – Думаю, метрах в пятидесяти прямо по курсу блокпост.
   – Во, блин, а я же Змею так и говорил – либо авария, как на Ирпеньской трассе, где три длинномера, наехав на ментовские «ежи», поперек дороги легли, либо блокпост сучий! Там что, танки в обочинах?
   – Да, тут самое меньшее двадцать «восьмидесяток», почти целые.
   – Предлагаешь мародерствовать? – усмехнулся Борода. – Думаешь, найти там пару фугасных? Это было бы, конечно, неплохо; у меня и так снарядов негусто, а чтоб блокпост пробить, нужно не одним шарахнуть.
   – Вот и замечательно. Давай готовь Змея, он в этих делах лучше разбирается.
* * *
   Рутинная служба на кордонах за долгие годы взрастила в Хакиме Каранове ленивого домоседа, привыкшего к хорошо освещаемым холлам застав, к внушающим чувство защищенности стенам, к четко заданному направлению и ограниченному времени для атак разнообразных тварей. Он привык к тому, что, отбив налет собак, можно покурить, попить чаю, ведь следующей атаки стоило ожидать не меньше чем через час-два. Это отнюдь не значило, что Каран стал трусом и выход за пределы базы воспринимал как ныряние в бассейн с акулами. Но, получив приказ о прикрытии, он ощутил себя бойцом, который полжизни провел в боях посреди среднеазиатских скал и пустынь, а ему вдруг пришла разнарядка о переводе в тропические леса Вьетнама.
   Надев на голову шлем, он вышел на крышу покореженной клином «девятки», продавившуюся под весом его тела. До щелчка затворил за собой дверь и включил приделанный к стволу «калаша» фонарик. Осмотрелся. У большинства машин грязные, практически не пропускающие свет стекла находились на месте. Это было несколько непривычно, ведь большая часть столичных машин лишилась остекления в тот самый день – стекла попросту вынесло взрывной волной.
   Зашипел вмонтированный в шлем передатчик.
   Каран спрыгнул на землю и, внимательно осветив пространство под днищем «Баз», засеменил вдоль борта. Он уже миновал «Бессонницу», когда люк в башне издал протяжный скрип и из проема поспешил выбраться, дожевывая кусок хлеба, Змей. По выражению его лица было понятно, что ползать по танкам и искать в них снаряды ему хотелось не больше, чем Карану, а хотя… довольным этого низкорослого, коренастого парня приходилось видеть редко. Но, завидев Карана, он даже вроде как улыбнулся, неразборчиво упомянув что-то о старых псах. Затем перекрестился, поцеловал вытянутый из-за пазухи большой золотой крест и включил примотанный к стволу своего «калаша» фонарь.
   – Пошли, – сказал он и первым двинулся дальше.
   Из экипажа «Чистильщика» им на помощь приставили двух родных братьев-сталкеров: Шпиля и Кирка. Первый был худощавым, долговязым молчаливым меланхоликом с высоким интеллектом, головой треугольной формы и повисшими чуть ли не до колен руками. Второй же, наоборот, на добрых пол-аршина ниже, с пивным брюшком, множеством складок на затылке, обаятельный весельчак. Впрочем, несмотря на их диаметральную противоположность, они имели больше полутора тысяч успешных выходов на поверхность и слыли неплохой парочкой, которой сопутствует удача.
   Змей и Кирк протянули друг другу руки, обменялись парой приветственно-матерных слов, после чего все четверо продолжили путь к блокпосту. Змей шел первым, Каран с Кирком стали посередке, замыкающим же, спиной к движению, потянулся Шпиль, сторожко поглядывающий по сторонам.
   Приблизившись к полуприцепу автопоезда, которого «Чистильщик» поддел на клин, они огляделись, убедились, что поблизости не слыхать ничьего дыхания или скобления когтей по асфальту, и двинулись дальше. Бьющий из нескольких пар прожекторов яркий бело-фиолетовый свет, создающий ощущение прикрытости «большим братом», начал стремительно меркнуть. Чем быстрее они отдалялись от кабины трактора, тем все больше казалось, что воздух там не прозрачен, а будто пропитан черными чернилами.
   Перед автопоездом с пустующей кабиной стоял «Икарус», которому так и не удалось вывезти своих пассажиров из Киевской области. Идя осторожным шагом, сталкеры уже почти миновали его, когда Змей вдруг вскинул руку с растопыренными пальцами и прижался спиной к двери. Остальные немедленно последовали примеру и прислонились к борту автобуса.
   Выдохнув, словно готовясь к бою, Змей выглянул из-за угла и медленно провел лучом фонаря по гладким крышам замерших одноцветных легковушек. Он не мог ручаться, что что-то слышал. Однако интуиция, подводившая его до этого лишь считаные разы, подсказывала, что нужно быть начеку.
   Кирк оглянулся на младшего брата, подмигнул ему, но никаких признаков шутливости в этом жесте не усматривалось.
   В метрах двадцати впереди на фоне темно-синего беззвездного неба черной тенью возвышалось ортогональное сооружение с небольшим возвышением посередине, отдаленно напоминающим нагромождение мешков. Даже в жалком свете фонарей было видно, что возведенному на скорую руку из железобетонных изделий сооружению не хватало нескольких плит в перекрытии крыши. Видимо, инженеры пожертвовали ими, чтобы перегородить дорогу, поскольку пять из шести полос были заставлены в несколько рядов, будто их должны были штурмовать по меньшей мере танки. К блокпосту вела лишь одна полоса, зигзагообразно обставленная бетонными блоками. Дорогу перегораживали два КПП с пулеметными гнездами.
   – Хаким, останешься тут для прикрытия, – подняв забрало и зажав рукой микрофон, сказал Змей. – Если получится, влезь на крышу этого пепелаца. – Он кивнул на автобус, затем повернулся к остальным. – Давайте быстрее сделаем, что нужно, и свалим отсюда к чертовой матери. Как-то мне тут немного не по себе. Музыка не играет, и сладкое не подают…
   Впрочем, шутка не удалась. Никому из них уже было не под силу растормошить друг друга. Особенно Карану, молча наблюдавшему за тем, как быстро удаляются остальные сталкеры, рассекающие тьму желтыми лучами.
   Он сглотнул наполнившую рот отвратительно-вязкую слюну, как можно тише передернул затвор автомата и направил свет на огромные окна «Икаруса». Засохшие потеки ржавчины навевали мысли о поднятом из глубин океана корабле. Свет внутрь салона почти не проникал, но даже сквозь рыже-коричневую пелену можно было разглядеть ряды пустующих сидений и свисающие с окон, превратившиеся в почерневшую марлю фланелевые занавески.
   Автобус напоминал попавшего в муравьиный плен большого жука. Каран забрался на пикап с надписью на борту «Развозка товара», а с его будки перебрался на «Икарус».
   – На месте, – доложил Хаким, увидев, как в пятнадцати метрах левее одна фигура с желтым лучом замерла перед бронемашиной, а остальные две остались в сторонке, нервно оглядываясь по сторонам.
   – Хорошо, – послышался в ответ голос Змея. – Тогда работаем, мужики.

   Что испытывает заядлый рыбак, увидев на витрине магазина «Охота, рыболовство» новые телескопические удочки? Верно, то же самое чувствовал и Змей, пройдя мимо двадцати с лишним танков Т-80 и единственной в компании старших родственников БМП-1. Закинув автомат за спину, Змей подошел к БМП и легонько, будто гладя зверя, провел рукой по броне. На пыльной поверхности остался след от пальцев. Змей протер рукавом фару. Он знал, что братья-сталкеры смотрят на него с непониманием, гадая, все ли в порядке у него с головой, но остановиться не мог – все тер и тер. Лишь когда она засияла, словно покрытая лаком, он вскочил на борт, поднял открытый люк и без раздумий залез внутрь.
   Командир экипажа в лохмотьях обычного танкистского комбинезона сидел на своем месте, склонившись набок. Из-под нахлобученного на глазные впадины тряпичного шлемофона выглядывали лишь небольшая часть пожелтевшего черепа и клок поседевших волос на затылке. В свисающей на пол правой руке он все еще держал пистолет, с помощью которого проделал дырку в виске, а в другой – фотографию. Наклонившись, Змей намеревался разглядеть того, кто на ней был запечатлен, но черви, поедавшие тело командира, превратили изображение на фото в неразборчивое цветастое пятно, проложив по нему тысячи тонких бордовых дорожек. Сохранилась лишь надпись с обратной стороны: «Любимому» и дата – 12 мая 2016 г.
   Змей взял в руки валяющийся на полу шлемофон оператора-наводчика, разгладил, сбивая пыль, напялил его на голову. Кажется, его совсем не удивило, что в наушниках привычно послышался писк, обозначающий исправность радиосвязи, а потом послышался голос.
   – Я больше так не могу… не могу… – заговорил кто-то на другом конце провода, часто дыша.
   – Терпи, сынок, – сказал кто-то другой. – Скоро все закончится.
   – Но ведь они… – первый, казалось, едва сдерживался, чтобы не заплакать. – Они ведь ни в чем не виноваты… За что их?
   – Терпи, – повторил тот же голос.
   Из наушников донесся скрип люка и возня, кто-то кого-то пытался остановить, удержать, на мгновение сталкеру даже показалось, что он услышал щелчок снимаемого с предохранителя пистолета, но попытка была неудачной.
   – Да пошли вы все! – закричал третий, совсем юношеский голос, прежде чем люк скрипнул обратно.
   – Сука! – прошипел второй голос. – Наводчик сбежал.
   – Товарищ капитан, а может, нам всем?.. – с надеждой спросил первый, и теперь Змей понял, что этот голос принадлежал механику-водителю. – Может, нам всем бежать? Мы все равно все уже трупы… Это же люди…
   В отдалении послышались хлопки выстрелов, много выстрелов, видимо, это открыли огонь с блокпоста, в эфир ворвались крики людей, заглушившие и дальнейший разговор водителя с командиром, и громыхание пулеметов. В единую сонорную спираль вплелись и вопль матери, склонившейся над умирающим ребенком, и гортанный рев потерявшего всю семью мужчины, и произносимая старческим голосом мольба о помиловании, и отчаянное воззвание к разуму, но в большей части проклятия… сами проклятия…
   А потом все оборвал выстрел, совсем близко. Некоторое время в эфире была полная тишина, и лишь несколькими секундами позже стали слышимыми слова «Отче наш». Произносивший не знал всех слов молитвы, а потому, как только запинался, сразу же останавливался и начинал снова. А когда он закончил, вместо «аминь» в наушниках грянул еще один выстрел.
   Кирк с братом уже было начали подозревать, что со Змеем что-то неладно, и выбрасывали на пальцах, кто полезет проверить, как вдруг в проеме башни возник торс механика «Бессонницы». В его глазах застыло спокойствие. В охапке он держал снаряды.

   Прохаживаясь взад-вперед по крыше «Икаруса» и внимательно поглядывая по сторонам, Каран вдруг услышал тихий всхлип. Встряхнув головой, он остановился и прислушался. И всхлип повторился. А потом появились голоса: приглушенные или шепот. Кто-то тихо с кем-то переговаривался, кто-то плакал, кто-то пытался утешить, подбодрить, кто-то осуждал чьи-то действия, а кто-то тихо матерился. Голоса однозначно доносились из отверстия для люка в крыше. Каран несколько раз проходил мимо него и даже однажды заглянул внутрь, украдкой осветив салон и убедившись, что кроме лежавших в проходе и сидящих на креслах человеческих останков в автобусе не обитает никакой мутант.
   Но голоса заставили его приблизиться к отверстию в крыше вновь. Встав на одно колено, Хаким направил автомат в салон автобуса. Все оставалось на своих местах, но голоса стали громче. Ничего не понимая, он опустился на четвереньки и хотел было всунуть голову в отверстие, как вдруг тонкий ржавый металл под ним коротко скрежетнул. Хаким, даже не успев протянуть руки, чтобы ухватиться за уцелевший край крыши, грохнулся вниз, в лежащие на проходе кости. Тут же вскочил и в панике принялся отряхиваться то ли от пыли, то ли от ощущения, что прикоснулся к останкам, пока не заметил… что на него удивленно глядят пассажиры.
   Молодая женщина, что-то шепча, тянула к нему руки. В ее глазах читалась мольба о помощи. Пожилой мужчина на соседнем месте, с застывшей в повлажневших глазах грустью отвел взгляд, не желая встречаться взглядами с Караном. Мальчик, лет пяти-шести, высунул голову из-за подголовника переднего ряда сидений. Он выглядел измученным и уставшим, но смотрел с надеждой, будто пришлый человек нес всем им избавление.
   Хаким прошел вперед, стараясь не прикасаться ни к сиденьям, ни к сидящим в них людям, и увидел в лобовом стекле блокпост. До первого шлагбаума и выложенных зигзагом плит автобус не доехал всего десяток метров. Впереди лишь небольшой седан. Но ощетинившийся пулеметными стволами блокпост, пятью мощными прожекторами заливающий слепяще-ярким белым светом машины и заполнивших пространство между ними людей, навсегда отрезал мысль о спасении.
   Они возбужденно кричали что-то в адрес обороняющих шлагбаум солдат в скрывающих лица костюмах ОЗК, но те застыли безмолвными истуканами, направив на них оружие.
   Вот пронзительно закричал какой-то мужчина, призывая остальных к взятию блокпоста штурмом, и толпа из двадцати-тридцати человек бросилась за ним. Над головой он держал бутылку с торчащей из горлышка зажженной тряпкой, но в то же мгновение грянувший одиночный выстрел свалил его с ног. Выскользнувшая из рук бутылка разбилась о плиту, и та вспыхнула ярким пламенем. Бегущие за ним люди на миг застыли, будто испугавшиеся огня дикие звери, но потом, грозно закричав, ринулись на пулеметные расчеты.
   Стрекот автоматных очередей и звонкое громыхание пулеметов заставили Карана пригнуться, а потом и вовсе залечь, накрыв голову руками. Пули дырявили громоздкое тело автобуса, по несчастию вставшего перед самим шлагбаумом, словно дробью, впиваясь в тела пассажиров, потроша их вещи, окрашивая салон в красный цвет…
   – Какого хера ты тут разлегся?! – закричал кто-то на ухо, и Каран только сейчас осознал, что так и лежит в проходе, упав с проломившейся крыши. Кто-то, не давая времени на то, чтобы окончательно прийти в себя, схватил его за руку, поднял и вытолкнул через разбитое окно на асфальт.
   – Беги-и! – закричал над ухом кто-то другой, таща его, словно обмороженного, за рукав.
   Сзади раздался взрыв. Затряслась под ногами земля. Затем еще один и еще. Часть бетонной конструкции размером с присевшего мизерника пронеслась прямо у него над головой. Дождь из металлических обломков и бетонного крошева загрохотал по крышам машин. Колесо какого-то грузовика с частью полуоси ударилось в клин стоящего в отдалении «Чистильщика» с такой силой, что, казалось, могло оттолкнуть громадину назад.
   Но, к счастью – если не считать нескольких ушибов на тощем теле Шпиля и полные пазухи бетонной крошки у всех четверых, – все обошлось. Слегка задурманенным себя чувствовал разве что Каран, но беспокойства он не испытывал. Он словно никак не мог отойти ото сна. А когда Змей предложил ему отхлебнуть из фляги, по-дружески похлопав по плечу, на душе у него и вовсе стало тепло и спокойно.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 [12] 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация