А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Наперекор судьбе" (страница 9)

   – Для совершенствования в чем? Что ты задумала? – У Аннабелл всегда было полно новых идей – особенно когда дело касалось медицины и науки в целом. Медицина всерьез интересовала ее, и, как видно, замужество не изменило ее планов.
   – Не беспокойся, мама, – ответила Аннабелл. – Я хочу помогать людям и думаю, что могу делать нечто большее, чем мне позволяют в больнице.
   Консуэло не подозревала, что ее дочь всерьез решила стать врачом. Аннабелл же считала преждевременным обсуждать с матерью свои планы, незачем портить ей настроение, ведь вряд ли ее мечтам суждено сбыться. Но волонтерство позволяло приблизиться к мечте вплотную. Медиков на переполненном Эллис-Айленде всегда не хватало, а потому ее приняли бы там с радостью. Эту мысль подал Аннабелл Генри Орсон. Он знал одного из работавших там врачей и пообещал познакомить с ним Аннабелл. А Джосайя одобрил этот план, поскольку идея принадлежала его другу.
   После ланча Консуэло и Аннабелл отправились навестить Горти. Большую часть времени подруга проводила в постели, но в последнее время уже начала вставать. Аннабелл поразил ее вид. Горти выглядела так, словно ее пропустили через мясорубку.
   – Это было ужасно, – честно сказала она, а глаза досказали остальное. – Я думала, что умру. Мама сказала, что я действительно была на волосок от смерти. А Джеймс говорит, что хочет еще одного ребенка. Ему нужна то ли династия, то ли бейсбольная команда. Я до сих пор не могу сидеть. Слава богу, что инфекцию не занесли. Помнишь бедняжку Эйми Джексон в прошлом году?!
   Да, Горти прошла через мучительные испытания. Аннабелл невольно задумалась, стоит ли ребенок таких мук. Малыш был очарователен, но что было бы, если бы Горти умерла? Когда Горти рассказала про роды, Аннабелл пришла в ужас.
   – Я все время кричала без передышки. Сомневаюсь, что снова захочу пройти через это. А если будет двойня, я скорее покончу с собой, чем стану рожать еще раз. – Горти, похоже, уже забыла о том, что шесть месяцев назад мысль о двойне казалась ей забавной. Рождение детей оказалось куда более серьезным делом, чем она думала. Рассказ подруги напугал Аннабелл, и она возблагодарила небо за то, что не беременна. – А как ты? – игриво спросила Горти, на мгновение став прежней. – Как прошел медовый месяц? Разве секс не чудесен? Просто позор, что из-за родов приходится ставить на нем крест. Наверно, если повезет, этого можно избежать. Ты случайно не беременна?
   – Нет, – поспешно ответила Аннабелл. – Не беременна. Мы не торопимся. А то, что ты рассказываешь, вообще отбивает у меня всякое желание рожать.
   – Мама говорит, что я не должна рассказывать об этом женщинам, у которых еще нет детей. – Горти почувствовала себя виноватой. – Извини, если я тебя напугала.
   – Все в порядке, – успокоила ее Аннабелл. Она не стала распространяться о своей сексуальной жизни и не собиралась это делать. – Просто я рада, что не беременна.
   Когда кормилица с гордостью принесла младенца, чтобы показать его гостям, Горти устало вздохнула и поспешила лечь в постель. Розовощекий малыш крепко спал на руках у няни.
   – Надеюсь, он того стоит, – сказала Горти, когда кормилица унесла мальчика. Молодая мать нечасто брала его на руки. Материнство продолжало пугать ее; Горти еще не простила ребенку мучения, которые он ей доставил. – Мама говорит, что в конце концов все забудется, но я не уверена. Это и в самом деле было ужасно, – снова повторила она. – Джеймс ничего не знает об этом, а рассказать ему мне не разрешают. Считается, что мужчины не должны этого знать. – Это правило казалось Аннабелл странным; что бы сказали Джеймсу, если бы Горти умерла? Но женщины словно сговорились соблюдать тайну и делать вид, что дети рождаются легко и просто.
   – Не понимаю, почему ему не следует это знать. Я бы Джосайе рассказала. Ему можно рассказать все. Если бы я о чем-то умолчала, он бы встревожился.
   – Наверно, есть и такие мужчины, но Джеймс не из их числа. Он ребенок, а Джосайя намного старше. Он тебе в отцы годится. Вам хорошо вместе?
   – Мы прекрасно провели время. – Аннабелл улыбнулась. – Я научилась ловить рыбу, и мы каждый день ездили верхом. – Ей нравилось галопом скакать с Джосайей по предгорьям, заросшим полевыми цветами.
   – А чему еще ты научилась? – хитро улыбнувшись, спросила Горти, но Аннабелл пропустила ее вопрос мимо ушей. – Во время медового месяца в Париже Джеймс научил меня нескольким очень интересным вещам.
   Весь город знал, что Джеймс регулярно заглядывал к проституткам – по крайней мере, до свадьбы. Об этом говорили шепотом. Возможно, он кое-чему у них научился. Аннабелл не хотела этого знать, но, судя по всему, Горти сплетни не смущали. Нет уж, куда лучше быть замужем за Джосайей и повременить с детьми. И вообще, им сначала нужно найти подходящий дом, а уж потом строить планы.
   Ничего не добившись своими вопросами и намеками, Горти захотела подремать, и Аннабелл с матерью, попрощавшись, уехали. Аннабелл была рада видеть подругу, малыш тоже был чудесный, однако рассказ о родах потряс ее. Она хотела ребенка, но не была готова подвергаться таким мучениям. Интересно, сколько времени пройдет, прежде чем у нее появится свое дитя? Ей хотелось подержать на руках маленького Чарльза, но Горти этого не предложила. Впрочем, подруга и сама не горела желанием брать малыша на руки. Поразмыслив, Аннабелл решила, что ее можно понять. Наверно, для развития материнского инстинкта требуется время. Так же, как и для того, чтобы почувствовать себя женой. Ни она, ни Джосайя пока еще не привыкли к своему новому статусу супругов.

   Глава 9

   К ноябрю, когда светская жизнь Нью-Йорка набрала обороты, Горти полностью вернула свою прежнюю форму, а Джосайю и Аннабелл приглашали повсюду. Они часто встречались на приемах с Горти и Джеймсом. Малышу было уже три месяца, Аннабелл и Джосайя были женаты столько же.
   Через две недели Аннабелл и Джосайя стали самой желанной супружеской парой. Они прекрасно смотрелись вместе; их отношения были гармоничными. Молодожены постоянно подтрунивали друг над другом, но с удовольствием вели беседы на серьезные темы. Чаще всего это случалось, когда рядом с ними был Генри Орсон. Они говорили о прочитанных книгах, о витавших в воздухе идеях, и эти беседы всегда были интересными. Иногда они втроем играли в карты и много смеялись.
   Джосайя и Аннабелл обедали с Консуэло обычно дважды в неделю, а иногда и чаще. Аннабелл старалась проводить с матерью как можно больше времени; Консуэло никогда не жаловалась, но чувствовала себя очень одинокой. Она держалась достойно и больше не уговаривала дочь родить, но не могла не заметить, что Аннабелл разговаривает с мужем так же, как с покойным братом. Возможно, девочка просто еще не выросла. Похоже, Джосайе это нравилось; он обращался с ней как с ребенком.
   Генри сдержал слово, представил ее своему другу, врачу с Эллис-Айленда, и Аннабелл начала работать там волонтером. Она подолгу общалась с больными – чаще всего с детьми. Мать была права – Аннабелл ни за что не призналась бы в этом, но многие иммигранты были серьезно больны, и был определенный риск в общении с ними. Однако работа Аннабелл очень нравилась. Она не уставала благодарить за нее Генри. Джосайя безмерно гордился женой. Аннабелл редко рассказывала ему подробности, но он знал о ее преданности своей больнице, своим иммигрантам и своей работе.
   Она ходила на остров три раза в неделю, смертельно уставала и приходила домой поздно. Больница находилась на южной стороне острова. Иногда ее посылали в Большой Холл. Шестнадцать лет назад здание сгорело, но через три года его отстроили вновь. Там иммигрантов содержали за решеткой и допрашивали, стремясь удостовериться, что их документы и анкеты в порядке. Большинство иммигрантов составляли простые рабочие. Тут были и одиночки, и те, кто приехал с женами и маленькими детьми. Некоторых ждали невесты, которых они даже и не видели прежде, или те, с которыми они были едва знакомы. Часто Аннабелл помогала проводить интервью; около двух процентов плачущих иммигрантов отправляли назад, в те страны, откуда они приехали. Из страха перед депортацией многие неумело лгали, отвечая на вопросы интервьюера. Аннабелл было их жалко, и она частенько сама исправляла туманные или неправильные ответы. Ей не хватало духу обречь бедняг на депортацию.
   Каждый месяц на Эллис-Айленд прибывали пятьдесят тысяч человек. Если бы Консуэло видела их, ее страх за Аннабелл был бы еще больше. Многие были измучены изнурительным плаванием, другие – больны, и их отправляли в больничный комплекс. Немногие счастливчики покидали Эллис-Айленд через несколько часов, но больные или те, у кого документы были не в порядке, могли находиться в карантине месяцами и даже годами. Каждый из них должен был иметь при себе двадцать пять долларов наличными; сомнительных типов отправляли в общежитие, а больных – в госпиталь. Именно там Аннабелл обычно была занята.
   Врачей и сестер не хватало, а больных было много; как следствие, медики передавали волонтерам часть своей работы, которую в другом месте Аннабелл никогда бы не доверили. Она помогала принимать роды, ухаживала за больными детьми, проверяла зрение у больных трахомой, которых среди иммигрантов было очень много. Некоторые пытались скрывать свои болезни, боясь, что их депортируют. В палаты для больных корью и скарлатиной Аннабелл не пускали, но со всем остальным она справлялась. Врачей, с которыми она работала, поражали ее интуиция и умение правильно поставить диагноз. Девушка многое почерпнула из прочитанных книг; кроме того, у нее явно были врожденные способности к медицине, и она умела прекрасно ладить с пациентами. Больные любили Аннабелл и доверяли ей. Иногда она принимала по сто человек в день с мелкими жалобами или помогала врачам и сестрам в более серьезных случаях. Для заразных больных были выделены три барака; многим из этих людей суждено было остаться на Эллис-Айленде навсегда.
   Самым мрачным из этих бараков был туберкулезный; если бы Консуэло знала, что ее дочь часто бывает в нем, она бы сошла с ума. Ни мать, ни Джосайя этого не знали, а саму Аннабелл больше всего интересовали именно тяжелые пациенты; там она скорее могла научиться ухаживать за безнадежно больными людьми.
   Однажды, вернувшись домой, Аннабелл обнаружила, что Джосайя и Генри сидят на кухне. Когда Джосайя посетовал на ее позднее возвращение, Аннабелл ощутила чувство вины. Она весь день разрывалась между маленькими пациентами туберкулезного барака и приехала только в десять вечера. Джосайя и Генри занимались ужином и обсуждали дела банка. Муж крепко обнял уставшую и продрогшую жену, усадил Аннабелл за стол и налил ей бульона.
   Разговор, как это обычно и бывало, завязался оживленный, и Аннабелл на время забыла о своих подопечных. Сначала она приняла в беседе активное участие, но, выпив горячий бульон, сникла. Дремота одолевала ее, и Аннабелл попрощалась с мужчинами и пошла к себе. Она приняла горячую ванну, надела теплую ночную рубашку и скользнула под одеяло. Уснула она задолго до ухода Генри. Когда в спальню наконец вошел Джосайя, она проснулась, сонно посмотрела на мужа, улегшегося рядом, и прильнула к нему. Но через несколько минут сна у нее не осталось ни в одном глазу; за несколько часов Аннабелл успела выспаться.
   – Извини… Я сегодня очень устала, – тихо сказала она. Ее радовала близость мужа, в Джосайе Аннабелл нравилось все. Она надеялась, что Джосайя относится к ней так же, но иногда сомневалась в этом. Ее муж был совсем не похож на ее отца и брата. Супружеские отношения были куда более сложными, чем она могла предположить, и часто ставили ее в тупик.
   – Ничего, – шепнул он. – Просто мы заболтались, а у тебя был трудный день. Я все понимаю.
   Аннабелл была самоотверженной и не жалела сил, трудясь на благо других. У этой женщины было доброе сердце, и Джосайя искренне любил ее. Никаких сомнений на этот счет у него не было.
   На мгновение наступило странное молчание. Казалось, Аннабелл хотелось о чем-то спросить.
   – Как ты думаешь… может быть, нам пора завести ребенка? – наконец шепотом спросила она.
   Она всегда стеснялась говорить об этом. Джосайя долго молчал, но Аннабелл почувствовала, что он напрягся. Однажды она уже затрагивала эту тему, однако понимания не нашла. Джосайя не любил, когда его торопили.
   – Аннабелл, у нас впереди еще столько времени! Мы женаты всего три месяца, нам нужно привыкнуть друг к другу. Я же говорил тебе об этом, всему свой срок. Не следует торопить события.
   – Я не тороплю, просто спрашиваю. – Аннабелл боялась того, что пришлось пережить Горти, но теперь она все чаще задумывалась о ребенке.
   – Пусть все идет своим чередом, сначала нам нужно устроить наш семейный быт. – Он говорил тоном, не допускающим возражений. Аннабелл не хотелось спорить с мужем. Джосайя был добрым человеком, но, когда жена на него наседала, он замыкался и иногда был холоден с ней несколько дней.
   – Извини, я больше не буду об этом говорить, – проговорила она, чувствуя себя задетой.
   – Вот и отлично, – холодно сказал Джосайя и повернулся к ней спиной.
   С ним можно было говорить о чем угодно, только не о детях. Это было его слабое место. Через несколько минут он молча поднялся и ушел. Аннабелл долго ждала его, а потом уснула. Проснувшись утром, она увидела, что Джосайя уже встал и оделся. В последнее время так бывало часто. Это означало, что давления со стороны жены он не потерпит. Аннабелл окончательно поняла, что затевать новый разговор на эту тему не следует.
* * *
   На следующей неделе Аннабелл приехала к Горти и застала взволнованную подругу в слезах. Горти сказала, что снова забеременела. Для нее это была полная неожиданность. Ребенок мог родиться через одиннадцать месяцев после Чарльза, в июле. Джеймс был доволен и надеялся, что это опять будет мальчик. Но Горти, не забывшая ужаса первых родов, боялась новых испытаний. Кинувшись в объятия подруги, она громко всхлипывала. Аннабелл пыталась ее успокоить, но Горти была безутешна.
   – Может быть, во второй раз тебе будет легче, – пролепетала она.
   Но Горти ее не слышала.
   – Я не хочу снова выглядеть коровой! – причитала она. – Джеймс ко мне не подходит. Может быть, на этот раз я действительно умру! – с несчастным видом сказала она.
   – Не умрешь, – ответила Аннабелл, надеясь, что это окажется правдой. – У тебя хороший врач. И мама будет рядом. Они не позволят, чтобы с тобой что-то случилось. Хуже, чем в прошлый раз, не будет, – не уставала повторять Аннабелл.
   – Наверное, я не люблю детей, – призналась Горти. – Раньше я думала, что дети – это симпатичные живые куклы, но Чарльз только ест, пачкает пеленки и плачет. Слава богу, что я его не кормлю. Почему я должна рисковать жизнью?
   – Потому что ты замужем. Ради этого и созданы женщины! – сурово прервала ее мать, войдя в комнату. Она осуждающе посмотрела на дочь. – Ты должна благодарить небо за то, что можешь рожать и делать мужа счастливым. Всем известно, какова судьба женщин, которые не могут зачать; мужья их бросают и уходят к другим.
   На мгновение Аннабелл ощутила облегчение от того, что Джосайя не торопит ее с ребенком. Чарльз был, конечно, очаровательным младенцем, но двое малышей за два неполных года супружества – это, пожалуй, слишком!
   – Ты просто эгоистичная девчонка! – сердито сказала мать Горти.
   Конечно, она переживала за дочь – ведь она же присутствовала при трудных родах дочери и жалела ее. Она на собственном опыте знала, как тяжело достаются дети. У нее было несколько выкидышей, а двое младенцев родились мертвыми. Так что матери Горти выпали несравненно более мучительные испытания, чем дочери.
   – Неужели мы только на то и нужны, чтобы производить потомство? – обиженно сказала подруге Горти, когда мать ушла. – Почему мужчинам все сходит с рук? Они получают удовольствие, а отдуваться приходится тебе. Ты становишься толстой, уродливой, на тебя муж не обращает внимания несколько месяцев, потом ты рискуешь жизнью, рожая ребенка, даже можешь умереть... А мужчины и в ус не дуют, делают тебе очередного ребенка, развлекаются с друзьями.
   И Аннабелл, и сама Горти слышали сплетни о том, что Джеймс встречается с другими женщинами. Слыша эти разговоры, Аннабелл даже начала сомневаться в существовании идеальных браков. Джосайя хотел подождать с детьми, но он, по крайней мере, не обманывал ее. Просто он такой человек. Аннабелл был известен только один идеальный брак – ее собственных родителей. Но ее отец погиб, а мать осталась вдовой в сорок четыре года. Ну почему жизнь так жестока и несправедлива?
   Аннабелл еще долго слушала нытье Горти, а по дороге домой думала о том, что им с Джосайей живется легче. Правда, вчера ее вопрос явно вывел мужа из себя. Ну что ж, она учтет это на будущее. Вечером Джосайя собирался с Генри Орсоном на обед в Метрополитен-клуб; по словам мужа, им нужно было обсудить какие-то дела. Вернувшись домой, Аннабелл погрузилась в медицинскую литературу. Утром ей предстояло снова вернуться к своим делам. Она в последнее время читала все относившееся к заразным болезням, в частности к туберкулезу. Как нередко бывало, Аннабелл уснула еще до возвращения Джосайи. Она проснулась от того, что муж ожидал ее в своих объятиях. Аннабелл улыбнулась и уснула снова. У них все было хорошо.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 [9] 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация