А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Как узнать любовь?" (страница 1)

   Ирина Мазаева
   Как узнать любовь?

   Глава 1
   Димка Сидоров

   Елена Владимировна Кириллова, учительница по английскому языку, опаздывала. Первая группа 9-го «А» класса, в котором она преподавала, сидела за своими партами и терпеливо ждала педагога. Отсутствовали только соседка Олеси Ермолаевой по дальней у окна парте и Дима Сидоров, тайная и явная страсть не только девочек из 9-го «Б», но и всей параллели.
   Олесе на Диму Сидорова было совершенно наплевать. Зеленоглазый блондин среднего роста в широких штанах со множеством карманов был не в ее вкусе. Она не любила блондинов, ей не нравились зеленые глаза у парней, а похожие широкие штаны в ее предыдущем классе носил самый противный из ее одноклассников – Витька Миков.
   Хотя, если быть честной, Олеся вполне понимала девчонок, сходивших по Сидорову с ума. Он был независим, всегда имел свое мнение, которое не стеснялся отстаивать, умел вовремя пошутить и ловко, хотя не всегда безобидно, высмеять любого. Парни относились к нему с уважением – все искали его дружбы, постоянно зазывали Димку в разные компании.
   Девчонки же, казалось, его совсем не интересовали. И то, что они все только и искали повода подойти к нему, его только раздражало. Шутка и презрительный взгляд – вот и все, что доставалось красавицам. Но чем больше он отбрыкивался от них, тем больше они усиливали напор. Тем более что на носу были День влюбленных, 23 февраля и 8 Марта – череда самых разнообразных праздников. И, по слухам, на все три даты в школе планировались дискотеки.
   Втайне Олеся радовалась, что она в классе самая умная, ведь она не лезла к парню, который всем своим видом давал понять, что женское общество ему неинтересно. И единственная из класса не давала ему повода высмеять ее. С каждым днем Сидоров все больше казался ей большим избалованным ребенком, привыкшим все получать на блюдечке с голубой каемочкой, и равнодушие потихоньку менялось на явное неприятие.
   Без Сидорова в классе было непривычно тихо. В ожидании педагога кто-то судорожно дописывал упражнения, заданные на дом, кто-то что-то обсуждал вполголоса, девчонки на парте перед Олесей играли в крестики-нолики. А сама Олеся сидела, отгородившись от всех книгой. Она была в этом классе и в этой школе новенькой. Друзей у нее не было; одноклассники казались чужими и скучными.

   Свою бывшую, 126-ю школу Олеся обожала. И свой бывший 9-й «Б» тоже. И вот уж точно ни в каком кошмарном сне ей не могло привидеться, что придется бросить своих таких родных, милых и понятных одноклассников с учителями и перейти в другую школу. Но это случилось.
   Родители Олеси накопили денег, чтобы поменять их однокомнатную квартиру на двухкомнатную с доплатой, и сделали это аккурат под 31 декабря. «Подарок всем нам!» – так вплоть до старого Нового года восклицала довольная мама. Олеся тоже, в общем-то, была довольна – у нее наконец появилась собственная комната, о которой она столько лет мечтала. Но на этом все плюсы переезда и заканчивались. Родители умудрились найти новую квартиру на другом конце города, и Олесе пришлось сменить школу. Ведь и мама, и папа дружно были против того, чтобы она таскалась каждый день невесть куда, тогда как в их три огромных окна была видна новая школа, которая располагалась едва ли не во дворе дома, и можно было не тратить время на поездки.
   В старой школе Олеся проучилась предыдущие восемь с половиной лет. Там у нее была лучшая, на всю жизнь, подруга Ташка, она же Наташа Дягилева, там у нее была любимая учительница истории Изабелла Львовна, благодаря которой Олеся влюбилась в историю на всю жизнь. Да что там говорить! Все в той школе, в ее родном 9-м «Б» были такие родные, такие замечательные, такие хорошие, что никакой на свете новый класс с ними сравниться не мог по определению.
   В новую школу Олеся пришла сразу после новогодних каникул – 11 января. Свободное место оказалось только на одной парте – рядом с полной высокой девочкой с длинными каштановыми волосами. Выбора не было, и Олеся, вежливо спросив позволения, уселась рядом. Девочку звали Аня Макарова, дружила она с Катей Савельевой и Леной Сокуренко, но против соседства Олеси ничего не имела. На этом, правда, все и заканчивалось. Принимать в свою компанию новенькую подружки не спешили. На всех переменах Олеся одиноко сидела за своей партой и листала учебники.
   Прошел уже почти месяц, а Олеся так и не сошлась ни с кем в новом классе. Никто не проявлял к ней интереса. Класс давно разбился на группки, у всех были свои друзья и подружки, а Олеся только время от времени прислушивалась к разговорам, наблюдала за одноклассницами, пытаясь понять, с кем она сама лично хотела бы подружиться. Но все казались ей чужими и неинтересными – Олеся тосковала по своему старому классу.
   А еще у Олеси началась самая настоящая депрессия. Ей ничего не хотелось делать, никуда не хотелось ходить, ни с кем не хотелось разговаривать. Ей вдруг стало все равно, как она выглядит, что про нее думают другие. Сил не было ни на что. Как будто Олесю выключили из розетки – энергия, которая обычно бурлила в ней и требовала выхода, иссякла. Сделав уроки, она просто закрывалась в своей комнате, ложилась на кровать и молча смотрела в потолок.
   Ей казалось, что жизнь кончена. С новым классом отношения не складывались. Ташка, ее лучшая подруга, жила далеко, и они виделись только по выходным. Ташка рассказывала про 9-й «Б», про одноклассников и учителей и все время какие-то смешные истории, но Олесю они не радовали, а, наоборот, огорчали. Все самое интересное в жизни осталось там, в старой школе, в старом 9-м «Б». А в ее, Олесиной, жизни наступили одинаковые серые дни, похожие один на другой.
   Родители Олеси были увлечены новой квартирой. Сразу после праздников они затеяли ремонт в ванной и туалете и шумно обсуждали, какую купить плитку, какую сантехнику и как лучше отреставрировать саму ванну. Олесе это было совсем неинтересно. А иногда ей даже казалось, что новая плитка для них гораздо важнее ее, Олеси, с ее проблемами и одиночеством.
   А одинока Олеся была, как никогда. Что делать со своим одиночеством, она не знала. А еще ей было невыносимо жалко себя. Именно в таком настроении – грустная, одинокая, никому не нужная – Олеся сидела теперь в кабинете английского языка в ожидании Елены Владимировны. Даже Аньки Макаровой рядом не было. Анька хоть и не стала Олесе подругой, но все равно с ней можно было бы обсудить, например, кто из них и насколько подготовился к уроку. А так оставалось только сидеть, загородившись от одноклассников учебником, и думать свои невеселые думы.
   Дверь хлопнула, и Олеся инстинктивно высунула нос из-за учебника. В класс одновременно вошли Елена Владимировна и Димка Сидоров.
   – Нехорошо опаздывать, Сидоров, – журила она его на ходу.
   – Ой, нехорошо, – отозвался тот несколько ехидно и то ли помахал рукой в воздухе, то ли погрозил пальцем самой учительнице: ведь «англичанка» и сама опоздала.
   Елена Владимировна подвоха не заметила – процокала к своему столу и начала рыться в сумочке. В классе же все всё прекрасно поняли и захихикали. Сидоров снова оказался в своем любимом амплуа «герой дня». Но ему этого показалось мало – хотелось продолжения спектакля. Не успела «англичанка» отреагировать на непонятные смешки, как Димка развязной походкой подошел к… Олесе, которая уже успела снова уткнуться в учебник и не видела его перемещений.
   – Ермолаева! Я к тебе сяду. Ты такая сегодня… необихоженная! – грянул гром у Олеси над ухом.
   Она уронила учебник и удивленно уставилась на зависшего над ней и улыбающегося во весь рот школьного красавца. В нее же саму впились злобные взгляды сразу двух школьных звезд: Кати Савельевой и Лены Сокуренко, а также остальных девочек. Каждая из них все бы отдала за то, чтобы Сидоров сел именно с ней, но он почему-то выбрал новенькую – серую мышку, всегда сидящую, уткнувшись в учебник.
   Олеся ничего еще толком и сообразить не успела, как в ужасе услышала свой собственный голос:
   – Извини, Сидоров, но мне очень хорошо и одной.
   Димка, который уже почти планировал мягким местом на соседний с Олесей стул, от неожиданности выпрямился. Теперь настал его черед удивляться:
   – Как, Ермолаева? Ты не хочешь, чтобы я посидел рядом с тобой? – Тон его еще был бесцеремонно-нахальным, но уже несколько растерянным.
   Олесе же отступать было некуда.
   – Нет, не хочу. – И она демонстративно задвинула второй стул под парту.
   – Сидоров, Ермолаева, вам не кажется, что давно уже урок начался? – вмешалась Елена Владимировна. – Сидоров, я понимаю твое гормональное буйство, но сесть тебе все же придется на свое законное место рядом с Антоневичем.
   – Что вы, Елена Владимировна, какое гормональное буйство? – взял себя в руки Сидоров. – Ничего нет в мире лучше мужской дружбы. – И вальяжным шагом направился к своему лучшему другу Максиму Антоневичу, с которым он обычно сидел рядом.
   «Англичанка» что-то еще сказала по поводу произошедшего и только потом начала урок, а Олеся все не могла прийти в себя. Вопросы один за другим скакали в ее голове. «Почему вдруг Сидоров, который никогда не садится с девчонками, решил сесть ко мне за парту?», «Он решил надо мной поиздеваться?», «Он решил поиздеваться над первыми красавицами класса, предпочтя им меня?», «Какова моя роль в этой истории?», «Что он хотел сказать, назвав меня «необихоженной»?», «Это обзывка?», «Если это обзывка, то я резонно его отшила?», «Почему я его отшила?», «Что будет теперь, после того, как я его прилюдно отшила?»
   Были и другие вопросы. Но и первых десяти Олесе хватило, чтобы понять, что все они без ответа. Слишком все произошло быстро и неожиданно, чтобы она успела среагировать правильно. Хотя, как правильно она должна была среагировать, Олеся тоже не знала. Думать, что она среагировала неправильно, ее заставляло некоторое чувство вины перед Сидоровым. Ей казалось, что отказывать ему в праве сесть рядом с ней было невежливо. В конце концов, он просто хотел посидеть именно за самой дальней в ряду у окна партой и всего лишь сорок пять минут урока…
   В итоге сам урок прошел мимо Олеси. Она пыталась что-то записывать, повторять вместе со всеми хором какие-то слова, но мало что понимала из происходящего. Олеся была новенькой в этой школе, в этом классе, для этого педагога, а потому ее гарантированно не могли вызвать к доске. Программы в ее старой и в этой новой школе немного не совпадали, а потому ей приходилось активно заниматься, догонять остальных. Учителя, зная об этом, Олесю на уроках пока не дергали – давали ей время адаптироваться.
   После урока Сидоров забросил тетрадку с учебником в рюкзак и, продолжая болтать о чем-то с Антоневичем, вышел из кабинета. На Олесю даже не посмотрел. Как будто и не пытался он полчаса назад напроситься к ней в соседи. Почему-то Олесю это задело.

   Следующим уроком была история. На истории соседка Олеси – Аня Макарова – не появилась, но и Сидоров не сделал ни малейшей попытки сесть к новенькой. Не сказать чтобы Олеся на это надеялась, но почему-то, когда они с Максимом Антоневичем, громко болтая о компьютерах, уселись за свою парту, она еще больше огорчилась.
   «И не нужен, и не нужен он мне, и совсем он меня не интересует», – мысленно сказала она сама себе и уткнулась в учебник истории.
   – Помните, что завтра нужно сдать реферат по истории? – спросила Анна-Ванна, «историчка» Анна Ивановна.
   – Конечно! – бодро ответил 9-й «А».
   А у Олеси настроение испортилось окончательно: про реферат по истории она совсем позабыла. Ко всем Олесиным бедам у нее еще и сломался компьютер – ее собственный, с плоским монитором и жестким диском, на который влезало столько всего, что Олесе пока не удалось заполнить даже половину. Тем более что с началом депрессии она перестала скачивать фильмы и музыку, а только смотрела и слушала те, что остались от прошлой, счастливой жизни, в классе, где все ее любили, в их милой однокомнатной квартире, где у Олеси не было своей комнаты, зато мама вечером ложилась к ней на кровать, и они шепотом обсуждали все-все на свете.
   Компьютер сломался, и реферат к завтрашнему дню делать было не на чем. Олеся подумала о том, что можно, конечно, будет накачать материала и написать работу на папином компьютере, но… Но Олесе вовсе не хотелось вылезать в родительскую комнату, слушать разговоры про раковину и плитку. Однако вариантов не было: реферат надо было сдавать.
   «Нет в жизни счастья», – то ли огорченно, то ли зло подумала Олеся: в школу ей с утра идти не хотелось, а теперь и домой шагать – тоже.
   Однако дома ее ждал сюрприз…
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация