А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "«Окаянные дни»" (страница 1)

   Николай Горнов
   «Окаянные дни» (реконструкция)

   По поводу точных дат начала и окончания Смутного Времени существуют разные мнения. Коллеги-историки перебрали уже сотни версий, и опровергать их мы не намерены. Каждый волен делать собственные выводы. Но нам все же представляется наиболее достоверной наша, где началом Смутного Времени следует считать морозный день февраля 2008 года, когда издательство «Вареники-СПб» отгрузило на склад свою новую книгу «Вся любовь.exe»[1]. Кладовщик на этой эпохальной книге, кстати, не задержал взгляд и на секунду. Пока грузчики неторопливо перекидывали серые пачки с мини-грузовика на цементный пол и складировали их кривоватым штабелем в дальнем углу ангара, он рассматривал дырявую крышу, курил и думал о чем-то своем. Потом внес номер грязной накладной в компьютерную базу, навесил замок на ржавые складские ворота и с чувством честно выполненного долга прилег вздремнуть на скрипучий диванчик.
   Пропустили историческую дату и печатники. Системщик Кондопогской типографии привычно перебросил несколько десятков pdf-файлов с издательского FTP-сервера на фотовывод и ушел допивать свой чай. Печать десятитысячного тиража «Вся любовь.exe» заняла не больше двух часов, включая время на перенастройку офсетной машины, и после обеда в Кондопогской типографии про историческую книгу никто уже и не вспоминал. Москве, отчаянно барахтавшейся в грязной снежной каше, в те дни было вообще не до книг. Как и Санкт-Петербургу, впрочем, традиционно пребывавшему в своей привычно-хмурой задумчивости. И лишь очень редкие обитатели двух столиц обратили внимание на короткие заметки, гласившие о выходе первого художественного текста, от начала до конца созданного компьютером.
   Почему все мало-мальски заметные фигуры из литературных кругов Москвы и Санкт-Петербурга отказались верить в возможность создания художественного произведения искусственным интеллектом – не понятно до сих пор. Больше того, все они высказали и категорическое неприятие самой идеи использования подобного программного обеспечения. «Этот роман, как бы ни был он плох, ни в коем случае не мог быть написан компьютером, – выразила общее мнение редактор концептуального литературного журнала «PROчтение» Инна Маканова-Водянова. – Если бы существовала возможность создания программ, способных генерировать связный текст, то этот алгоритм уже давно использовался бы разработчиками коммерческих программ для электронного перевода. Не спорю, обезличенный автор, работающий круглосуточно и не требующий за свой труд ни копейки, очень удобен с точки зрения книгоиздателей. Но я вынуждена их огорчить: пока такого автора не существует в природе».
   Профессиональные литераторы высказывались еще конкретнее. Мол, этот роман был создан вовсе не мертвой компьютерной программой, а вполне живым литературным негром по имени Стасик, давно примелькавшимся в издательстве «Вареники-СПб». Можно только догадываться, кого имели в виду питерские литераторы. Вероятнее всего речь шла о довольно известном в те годы тусовочном персонаже Владиславе Семядолине, который имел в своем активе более двух десятков жанровых текстов и был регулярно уличаем в случайных связях как минимум с половиной издателей Санкт-Петербурга.
   С писателями солидаризировалась и часть IT-сообщества. Не в том смысле, что роман написан именно Стасиком, а в том, что точно не машиной. Специалисты в области программирования, интегрирования и постановки задач почти единодушно качали головами, нервно смеялись и пытались на пальцах растолковать настырным медийщикам, что достижения в области искусственного интеллекта еще не столь блестящи, как хотелось бы. Создать ПО, которое могло бы самостоятельно сгенерировать не то что художественный, а хотя бы связный текст столь большого объема и со сложной сюжетной линией на данном этапе невозможно, увы, физически…

   Были, конечно, и те немногие, кто свято верил в торжество прогресса. Но издательство тщательно скрывало имена разработчиков программы «PCwriter-2008», поэтому всем приходилось довольствоваться только слухами. А уж слухов в профессиональном сообществе всегда хватало. По одной из версий, программу набросали левой ногой два сисадмина из «Кока-Кола Боттлерс Россия». Идея, мол, давно носилась в воздухе, а поймал ее за хвост бывший кракер Роман Седельников, больше известный как Линукс. Помогал ему, якобы, некий Гамовер (настоящее имя не установлено). Еще поговаривали, что Рому Линукса, мол, подвигло на создание программы жестокое похмелье. Однажды утром он устыдился дел своей бурной юности и таким вот образом решил заглушить муки совести, создав в своей жизни хоть что-то позитивное.
   Над этой версией насмехались, кстати, не одни только скептики, но и умеренные оптимисты. Все, кто близко знал Линукса, а таковых хватало, категорически отказывались верить в способности бывшего кракера оперировать столь абстрактными категориями как совесть. Вызывало подозрение и полное молчание Линукса. То есть, он вообще никак не реагировал на многочисленные слухи. Причины загадочного молчания сисадмина из компании «Кока-Кола» стали понятны позднее, уже после того, как всплыла вся правда о создании романа «Вся любовь.exe». Линукс и Гамовер действительно не имели к нему никакого отношения. Правы оказались питерские литераторы: роман написал человек[2].
   Вот только с именем «негра» вышла явная ошибка. На самом деле текст был исполнен не Владиславом Семядолиным, что было бы уж совсем неосмотрительно со стороны издательства, а малоизвестным украинским гастарбайтером Игорем Федоренко. О нем, увы, и сегодня известно немногое. Вроде бы родился в Виннице, четырежды был женат, в середине 90-х годов двадцатого столетия отметился несколькими рассказами в жанровой периодике. Потом, как говорят, прибился к небольшому харьковскому издательству «Звездный дот», регулярно поставляя фантастические романы под разными фамилиями сразу для трех малотиражных издательских серий. Скандал с романом «Вся любовь.exe» вызвал недолгий всплеск интереса к личности Игоря Федоренко, но вскоре тот опять был забыт. И уже навсегда.
   Удивляет, что этот роман демонстративно проигнорировала вся литературная критика, хотя текст на самом деле был не так уж плох. Единственный, кому книга пришлась по душе, был сетевой обозреватель Оболонский, но тот всегда оставался ко всему миру в оппозиции, да и в здравости его суждений неоднократно высказывались обоснованные сомнения, поэтому своей поддержкой Оболонский скорее навредил книге, чем помог. Из авторитетных же людей по поводу компьютерного романа осмелился высказаться только известный своей плодовитостью журналист и писатель Дмитрий Булкин-Ходасевич. Высказался он в том смысле, что хорошей литературе никакие компьютеры не помеха, зато вот создателям жанровых произведений действительно стоит задуматься, поскольку в скорости и разнообразии применения литературных штампов живому человеку будет довольно трудно конкурировать с процессорами от «Интел» и «АМД».
   Провокационная речь Булкина-Ходасевича, впервые прозвучавшая на церемонии вручения премии «Самая Большая Книга», никакой новой информации не содержала, зато завершилась легкой потасовкой, поэтому повторялась неоднократно во всех новостных блоках всеми федеральными телеканалами России. На волне интереса к теме кибер-литературы специалисты-культурологи вспомнили и о предыдущих попытках создания «искусственного писателя».[3] Но настоящий прорыв, на наш взгляд, был бы невозможен без Андрея Сосновского. Роль этого человека, который был одним из совладельцев крупного и доходного редакционно-издательского холдинга «СТД», сегодня тоже оценивается по-разному. Но стоит как минимум отдать должное уму и проницательности Сосновского, который не только первым понял огромный коммерческий потенциал идеи создания «искусственного писателя», но и сразу ощутил холодок, уже начинавший сквозить из приоткрывающейся дверцы в бездну.

   По воспоминаниям современников, Сосновский всегда был серьезным и если уж брался за дело, то доводил его до логического конца. Но при этом, если можно было найти самый легкий вариант, то непроторенных путей он не искал. В общем, как нетрудно предположить, совладелец успешного издательства сразу обратился с предложением о сотрудничестве к Линуксу. Рома встретил Сосновского неласково. Но и предложению не удивился, впрочем. После многочисленных слухов он и сам поверил, что сможет создать «искусственный интеллект», о чем не преминул сообщить во время первой же беседы с издателем, которая проходила в дружественной обстановке японского ресторана «Сеппуку», только что открывшегося в районе станции метро «Теплый стан». За пятой порцией сакэ и любимого Линуксом суши с лососевой икрой они почти хлопнули по рукам, но в последнюю секунду не сошлись в сумме гонорара. Рома требовал полмиллиона евро, а Сосновский был готов расстаться только с двумя сотнями тысяч.
   Впрочем, через неделю переговоры возобновились. Сосновский подумал и накинул к предложенным двум сотням еще одну. К тому же пришел на встречу не один, а с начальником службы безопасности холдинга «СТД» Сергеем Игнатьевичем Башкатовым, начинавшим свою карьеру еще в конце 80-х годов XX века с создания сети коммерческих ларьков на автовокзале в подмосковном Фрязино. Нужные аргументы для Ромы Линукса Сергей Игнатьевич нашел сразу, посколькудар мгновенного убеждения собеседников он отточил еще в те славные времена, когда фрязинские бабушки пугали его именем своих непослушных внуков.
   В заслугу Сосновскому следует поставить и его конкретность. Именно он сформулировал для Линукса четкие задачи, и только поэтому, на наш взгляд, спустя всего два года «СТД» уже имело в своем распоряжении вполне пригодную бета-версию генератора литературных текстов. Первую версию назвали весьма прозаично – «Прима»[4]. Тестирование этой программы, совмещенное с работой над пилотным проектом, проходило в режиме абсолютной секретности. В круг посвященных не попали даже два других совладельца холдинга «СТД». Сосновский вполне осознанно брал риски на себя, не желая потонуть в бесконечных дебатах о необходимости больших затрат. И хотя деньги для проекта понадобились действительно серьезные, коммерческое чутье Сосновскому и в этот раз не отказало.
   Пробным шаром для «Примы» стала «автобиография» культовой в то время поп-певицы Аллы Кирпичевой. Учитывая возможные судебные последствия, к процессу генерирования текста звездной «автобиографии» издатель подошел со всей возможной тщательностью. Почти полгода помощники Сосновского собирали обширное досье на певицу, куда вошла практически вся доступная информация о ее личной и общественной жизни. По мере поступления материалов их загружали в «Приму», и к концу работы программа уже так вошла в образ, что научилась даже капризничать. Сначала «Прима» потребовала убрать из кабинета зеркало, потом настояла на смене монитора и перекраске корпуса системного блока, а в итоге вообще отказалась работать без личного стилиста и визажиста. Участники проекта ворчали, называли между собой эту программу не иначе как «ПримаДонной», но результат, как и рассчитывал Сосновский, оправдал все хлопоты.
   Созданная «Примой» автобиографическая книга «Алла – это я!» разошлась тиражом почти в миллион экземпляров только в России, еще полмиллиона глянцевых томиков были распроданы издательством по всему миру, а на каждый рубль первоначальных вложений издательство получило два рубля. Да и сам текст «автобиографии» вышел настолько аутентичным, что этот факт была вынуждена признать сама Алла Кирпичева. После того, как успокоилась, естественно. Первая реакция Аллы Барбарисовны на несанкционированный выход своей «автобиографии» была не совсем адекватной. В день начала продаж Алла Кирпичева, как утверждали многочисленные свидетели, влетела в Дом книги на Новом Арбате словно разъяренная фурия, быстро протиснулась сквозь толпу своих почитателей, растолкала немногочисленную охрану магазина и с грохотом обрушила на пол огромную выставочную стопку книг. Когда глянцевые томики разлетелись по искусственному мрамору, она удовлетворенно потерла руки и еще довольно долго, с видимым наслаждением, утаптывала каблучками белые суперобложки со своей фотографией.
   Один из свидетелей не растерялся и заснял разгром на камеру своего мобильного телефона, но его почти сразу нейтрализовали телохранители нервной звезды. А еще через полчаса в книжном супермаркете появилась вместе с адвокатами очаровательная дочь поп-дивы (тоже поп-дива) и щедро компенсировала все убытки магазина деньгами, улыбками и автографами, поэтому продолжения тот скандал не получил. Да и сама звезда, судя по всему, быстро поняла, что подобными методами распространение поддельной автобиографии не остановить, поэтому уже на следующий день три многословных адвоката появились в Басманном суде с иском к «СТД» о защите чести, достоинства и деловой репутации Алла Барбарисовны Кирпичевой.
   Особый колорит этой истории придавал тот факт, что издательство «СТД» правды и не скрывало. Даже наоборот – во всех рекламных компаниях подчеркивало, что автор книги – не сама Алла Кирпичева, а уникальная компьютерная программа «Прима», которая настолько вжилась в образ поп-певицы, что полностью идентифицировала себя с оригиналом. Оригинал же, как оказалось, был возмущен даже не самим фактом подделки своей автобиографии (искажения фактов она доказать так и не смогла), а слишком подробными описаниями своих интимных отношений с мужьями и любовниками[5].
   Впрочем, издатель торжествовал не долго. Уже к началу работы над следующим проектом среди авторов программы созрел бунт. Рома Линукс, вдохновленный уровнем доходов Сосновского, потребовал прибавки к зарплате. Сосновский обиделся на шантажиста, молча указал ему на дверь и на должность руководителя назначил Гамовера. В ответ Рома Линукс отправился в издательство «Ванадиус» и предложил конкурентам «СТД» уже оттестированный генератор текстов вместе с авторскими правами. И довольно недорого предложил. Видимо, двигала им в тот раз не жажда наживы, а острое желание насолить Сосновскому.
   Весть о том, что у конкурента появился аналогичный программный продукт, Сосновского действительно расстроила. Но ни попытки разыскать Линукса (он спрятался тогда на Гоа), ни попытки добиться хоть какого-то внятного ответа от «Ванадиуса» успехом не увенчались. Не помог и уникальный дар убеждения, которым обладал начальник службы безопасности «СТД» Сергей Башкатов. На встречу с ним в кафе «Штирлиц» приехал безопасник «Ванадиуса» Андрей Кузнецов, который начинал свою карьеру примерно в то же время, только в другом подмосковном поселении – Лыткарино. И когда два безопасника обожгли друг друга похожими огненными взорами и прихвастнули, как водится, эксклюзивными знакомствами в кругу генералитета Службы внешней разведки, которые оказались идентичными, им уже ничего больше не оставалось, как пожать друг другу руки и мирно разъехаться в разные стороны на абсолютно одинаковых черных «Хаммерах».

   Следующий шестилетний период можно, на наш взгляд, назвать конкуренцией креатива. Начался он с того, что два книгоиздательских холдинга стали изо всех сил пихаться локтями, чтобы отхватить как можно больший сегмент рынка и полностью завладеть читательским вниманием. Правда, большого преимущества так и не удалось получить никому. В ответ на третий том «Войны и мира», изданного «СТД», в «Ванадиусе» почти сразу выходил второй том «Мертвых душ». Стоило Сосновскому выпустить неизвестный роман о Шерлоке Холмсе, как «Ванадиус» сразу отвечал неизвестным продолжением знаменитой саги о трех мушкетерах. И даже когда издательство «СТД» пошло ва-банк, выбросив на радость фанатам трехмиллионный тираж новой книги из саги Джоан Роулинг о Гарри Поттере, то «Ванадиус» и в этом случае не оплошал. Уже через неделю оказалось, что ответ конкурента весьма адекватен. «СТД» выбросил на рынок многомиллионный тираж заключительной четвертой книги «Властелина колец», восстановленной, якобы, по черновым записям Профессора на фантиках от конфет.
   И Джоан Роулинг, и наследники Профессора обращались, естественно, в суды. Вмешивался в конфликт даже премьер-министр Великобритании, который требовал исключения России из членства в ВТО, но популярность первых текстов, созданных искусственным интеллектом, была столь велика, что перспектива международных конфликтов издателей не напугала. Их раздражало лишь стихийно возникшее массовое производство дешевых подделок. Буквально в течение года книжный рынок заполонили бесконечные и плохо сделанные продолжения всевозможной русской и зарубежной классики. Подделки создавались привычным и самым дешевым способом – усилиями «литературных негров». Хотя писались такие тексты второпях, а читать их было практически невозможно, но и они находили своих почитателей, хотя бы в силу массовости и дешевизны.
   Если у «СТД» на подготовку очередного качественного продукта по вполне объективным причинам уходило не менее шести месяцев (у «Ванадиуса» сроки производства получались нисколько не меньше), то многочисленные издательства «второго эшелона» работали более оперативно. Сначала владельцы «Примы», только морщились, глядя на витрины, заполненные низкопробными образцами псевдопродукции, но когда количество ежемесячно выбрасываемых на рынок подделок стало исчисляться уже десятками, то оба лидера обеспокоились всерьез. В итоге конкуренты были вынуждены сесть за стол переговоров и подписать договор об объединении усилий в борьбе с пиратами, а рынок компьютерных романов просто поделить пополам.
   На расчистку рынка понадобилось почти два года, в течение которых лидеры не жалея денег и времени разъясняли покупателям, что качественный текст, созданный искусственным интеллектом, практически ничем не отличается от оригинала. И если фанат Гарри Поттера покупает, например, восьмую книги саги, то он может быть стопроцентно уверен – она настоящая. В такой книге он прочтет именно то, что могла бы написать сама великая Джоан Роулинг. Именно в этом и состоит особенность качественного текста. Что же касается других издательств, не имеющих в своем распоряжении необходимого программного обеспечения, то их книги создаются, мол, как и прежде – бригадами литературных поденщиков, многие из которых и пишут-то с грамматическими ошибками. Да и какого результата, извините, можно ожидать от такой бригады, если она на круг получает за рукопись пятьдесят тысяч рублей, и поэтому вынуждена плодить по десятку «шедевров» в год[6].

   В межиздательскую потасовку периодически вклинивались и писатели, которых эта тема тоже задевала за живое. Тиражи и гонорары авторов-людей быстро урезали практически все издательства. И даже самые крупные. Причем, изменять договорные условия издатели стали задним числом, мотивируя изменения тем, что рынок усложняется буквально на глазах. Проблемы с гонорарами возникли даже у популярных авторов, кто еще недавно входил в первую десятку и мог жить не то что бы на широкую ногу, но хотя бы не считая каждый рубль. А перед менее обеспеченными писателями (обладавшими, тем не менее, профессионально живым воображением) сразу замаячил призрак голодной смерти, поскольку перспектива смены профессии для них была неприемлема в принципе, а перспектива издания собственных произведений становились с каждым днем все туманней.
   В том, что за свои права необходимо бороться, писатели уже и тогда не сомневались. Только никто из них не знал, как именно нужно это делать. К тому же для серьезной борьбы требовались свободные деньги (и не малые), а денег писателям не хватало никогда. Оскорбленные творцы пытались что-то объяснять широкой публике и даже отсылали официальные обращения в разные инстанции, но все больше в одиночку, поскольку способностей к объединению у писателей оказалось даже меньше, чем денег. В итоге даже те редкие акции протеста, которые все же были организованы писателями, выливались в откровенный фарс. Примерно как если бы пришел белорусский партизанский отряд к мосту, показал ненавистным фашистам дружную фигу, а потом все партизаны разошлись бы снова по избам – капусту квасить.
   Для подавления писательского протеста от издателей даже усилий больших не потребовалось. Оказалось, достаточно купить рукопись у лидера объединенной группировки, как вся его воинственность тут же улетучивалась, а группировка разваливалась сама собой. Так вышло, например, с «Селестой-2017», объединившей несколько сотен писателей, промышлявших сочинением романов в популярном некогда жанре «фэнтези». Первым лидером «Селесты-2017» был Ник Руматов. Но после заключения договора с «СТД» на издание его новой серии «Кровавый Полдник» ярость Руматова быстро улетучилась. После выхода первого трехтомника Ник уже полностью отошел от борьбы, а потом и вовсе перебрался на постоянное место жительства в американский Колорадо-Спрингс.
Чтение онлайн



[1] 2 3

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация