А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Последнее прости" (страница 24)

   Глава 11

   Ирина припарковалась у здания суда, вышла, нервно закурила. Она была очень бледной. Когда перед ней встала задыхающаяся от волнения Катя в легкой расстегнутой дубленке, с наспех стянутыми сзади волосами, она не удивилась, не обрадовалась, не огорчилась. Просто смотрела на нее своими цепкими глазами, которые в разных ситуациях бывали то зеленоватыми, то голубоватыми, сейчас они были непроницаемо серыми.
   – Ира, – умоляюще произнесла Катя.
   – Ну.
   – Ты же знаешь все, ты человек беспристрастный, тебе поверят, что бы он там ни говорил. Ты скажешь, что он не виноват?
   – Слушай, меня вызывают по вполне определенному вопросу. Я должна охарактеризовать его как начальника, коллегу. И все. Вот такой аспект. Я никогда не интересовалась его отношениями с женой. Видела ее два раза мельком. Бумаги к ним завозила. Страшное зрелище. Но это не мой вопрос.
   – Ты можешь сказать свое мнение. Именно потому, что вы просто коллеги.
   Ирина усмехнулась.
   – Какие мы честные, правдивые девочки. Я просто коллега. А ты даже не морочила ему голову, пока он возился там один с этой несчастной Милой….
   – Ну, скажи правду. А почему нет? Ты в него влюблена до смерти, это, я думаю, любой подтвердит. Я, как ты выразилась, голову ему морочила, потому что тоже люблю. А он в это время спасал безнадежную жену. Он ее с ложечки кормил, на руках носил, колыбельные пел…
   – Я этого не видела, – нахмурилась Ирина. – Но не исключаю. Говорить о том, чего не видела, не буду. И потом: разве это меняет результат?
   – Да. Даже мать может принять такое решение, чтобы ее ребенок не страдал. Потому что только она способна понять степень его страдания и прочувствовать это в сто раз сильнее.
   – Это твои литературные изыски. В суде не пройдет. Тем более в суде, где есть только обвинитель. Я вдруг подумала… – она очень внимательно посмотрела на Катю. – Мы ведь с тобой обе не знаем, что чувствует мать. Такое совпадение. Так что твое сравнение неуместно. Я пойду.
   Ирина погасила сигарету и какое-то время смотрела в узкую спину покорно уходящей Кати.
   – Катя. Я… В общем, не наврежу. Не беспокойся.
   …Сергей примчался с опозданием. Ему пришлось объясняться, чтобы его пустили в зал заседаний, Слава смотрел на него с первого ряда с выражением: «убил бы». Олег говорил суду о том, что произошло.
   – …Моя жена Людмила уже не могла говорить. Я один принял это решение – прервать ее жизнь, точнее, убить ее. Это было восемнадцатого ноября, вечером. Я дал ей обычное снотворное, потом сделал инъекцию, в двадцать раз превышающую норму. Она остановила дыхание.
   – Вы готовились к этому поступку? – спросил судья.
   – Конечно.
   – Подробнее нельзя?
   – Очень трудно подробнее. Мне бы не хотелось.
   – Может быть, вы обсуждали возможность такого исхода ее болезни с кем-то из близких?
   – Конечно, нет.
   – С ней вы это обсуждали? Иногда страдающие больные просят помощи родных…
   – Да нет. Моя жена уже ничего никому не может рассказать. Хотела она умереть или, наоборот, молила меня о пощаде, проверить это невозможно. Извините, ваша честь, не могу ответить на ваш вопрос. Он вообще некорректен.
   – Однако, Калинин. Продолжайте. У вас были мотивы избавиться от жены? Корыстный? Или вас просто утомил уход за больным человеком? Возможно, была особая причина?
   – Корыстного не было. Утомил ли меня уход… Ну, как ответить на такой вопрос. Это было тяжело, главным образом, морально. Насчет особой причины… Я вижу в зале людей, которые с удовольствием о ней расскажут. Я полюбил другую женщину. Молодую и красивую. Думаю, вы пойдете по этому пути.
   – А вот думать о наших путях вас никто не просил. На самом деле: как было? Вы считали, что смерть вашей жены приблизит возможность соединиться с любимой женщиной?
   – Не знаю, как ответить на этот вопрос честно. Конечно, так примитивно я не думал. Но в подсознании… Короче, признаю себя виновным в полном объеме.
   Олег сел. Слава посмотрел на Сергея. Тот пожал плечами и прошептал: «П-ц! Подсознание! То, чего не хватало прокурору! Ты знаешь этого Диму бзикнутого? Он мне папки носил в генпрокуратуре. У него сейчас оргазм от этого подсознания. Видишь, речь в блокноте правит».
* * *
   – Олега Витальевича я знаю больше года. С тех пор, как моя дочь Анна начала встречаться с его сыном Стасом. Жену его я видела несколько раз. Ну, что тут скажешь – она тяжелый инвалид. – Вера говорила охотно, с удовольствием. Ради такого случая она сходила в парикмахерскую, покрасилась, завилась и сделал маникюр.
   – Что можете сказать о сути отношений между супругами Калининами? – спросил прокурор. – Было заметно, что полноценного, скажем так, мужчину тяготит необходимость ухаживать за калекой?
   – Ой, ну как вам сказать. Ничего такого он мне не говорил… Но я женщина, я видела. Конечно, тяго… ну, как вы сказали. Ну, это не большая радость, разумеется.
   – Приведите конкретные примеры, если можно.
   – Ну, какие примеры. Прихожу я, к примеру, за дочерью… Я не хотела ей позволять оставаться там на ночь, потому что они нерасписанные. Прихожу. Он мне открывает, в комнату провел, а сам бежит к жене. Лекарства давать, уколы делать, горшки выносить, извиняюсь за подробность…
   – Ваша мысль понятна, – вмешался судья. – Вы описываете свои впечатления от ухода за больным человеком, но у вас нет примеров того, что Калинина этот уход именно тяготил. Что он не жалел и не любил свою жену. Таких примеров нет?
   – Ну, какие примеры. Говорю ж, я там редко бывала. Может, дочь моя Аня что-нибудь вспомнит… А насчет «любил» – я просто не знаю, что и сказать. Ну, я вас умоляю. А то ему некого было любить.
   Сергей шепнул на ухо Славе: «Вот черт. Забыл. Хотел Олегу на этот случай гранату принести».
   – У Олега Калинина была женщина?
   – Ну а как же! Такая вся – в кино, что ли, снимается. Он ее как увидит…
   – Что происходило с ним, когда он ее видел? Он ее видел в вашем присутствии? Пожалуйста, только факты.
   – Допустим, он ее не видел в моем присутствии. Но мне же дочка рассказывала.
   – Полагаю, вы можете сесть. То, что видела ваша дочь, она сама нам расскажет.
   – Анна Сергеевна Самошкина, – томно произнесла Аня за трибуной. – 1990 года рождения. Не замужем.
   – Анна Сергеевна, – обратился к ней судья. – Большая просьба: общие наблюдения относительно деталей ухода за больным человеком нам не сообщать. Это сделала ваша мать. Лично у вас есть что сказать по существу рассматриваемой ситуации?
   – Какой ситуации?
   – Хотел ли Олег Калинин избавиться от жены, поскольку она ему стала мешать? Скажем, по причине появления другой женщины.
   – Ну а как же.
   – Как понимать ваше заявление?
   – Вот вы моей маме не дали сказать. А я видела. Своими глазами. Она приходит к ним, эта Катя, при живой – пока еще живой – жене. А он обмирает. Он вообще не сильно вежливый. А тут… просто стелется. Не знает, куда посадить, дотронуться, между прочим, постоянно старается. Ну, сю-сю, му-сю…
   – Внятнее, если можно.
   – А внятнее, – торжествующе произнесла Аня, – я вот что скажу. Вышла я нечаянно в прихожую, а он ей сначала сапоги надевает, молнии застегивает, потом зацеловывать начал… Вот просто всю. Мне даже стыдно стало…
   У входа в зал раздался шум, возбужденный разговор, потом из-за руки охранника, придерживающего дверь, показалась взъерошенная голова Стаса. «Сука! – отчаянно прокричал он. – Ну, просто сука драная! И еще просила, чтоб я на ней женился! Да я лучше сдохну!»
   – Наведите порядок, – ровно сказал судья. – Объявляется перерыв до завтра.

   Глава 12

   Посиневшая от холода Катя схватила за руку выходившего Сергея, тот бросил на ходу: «Некогда. Совсем. Времени мало. Перерыв до завтра».
   – Но что там? Скажи хоть два слова.
   – Да хреново.
   Катя в панике бросилась к выходившей Ирине.
   – До меня очередь не дошла, – сухо сказала та. – Там были эти гастролерши…
   – Аня и Вера?
   – Они… Извини, мне нужно домой.
   Катя застыла посреди двора, вдруг рядом с ней оказался Стас. Красный, взъерошенный, дрожащий.
   – Не, ну ваще, – сказал он. – Бошки им, что ли, поотрывать…
   – Я уже поняла, что произошло, – погасшим голосом сказала Катя. – Давай пройдем туда. Мы увидим Олега. Его оттуда выведут.
   Олег вышел в сопровождении конвоя, опустив голову. Катя и Стас стояли молча, почему-то ни один из них не решался его позвать. Он сам вдруг резко повернулся в их сторону, сказал: «Катя… Проводи ее домой, сынок. Не переживай». Его увезли.
   – Ты хочешь ко мне? – спросила Катя.
   – А куда мне деваться? – потерянно ответил Стас.
   Они приехали к ней домой, сели в гостиной, не раздеваясь.
   – И че теперь делать? – вдруг сказал Стас. – Все, что ли?
   – Что значит – все? Есть Олег, у него есть мы, еще ничего не решено.
   – Прикончат его на зоне бандюганы, – серьезно сказал Стас. – Войну он им устроил. Следак сказал, когда вчера приходил у нас искать чего-то.
   – Кто приходил?
   – Сергей.
   – Он сказал, что Олега прикончат?
   – Да нет. Я это говорю. Он сказал, что войну он какому-то Эдику объявил. Потому нас отправлял за границу.
   – Да. Еще и это. Подожди. Я позвоню.
   Она взяла телефон.
   – Сережа, я вспомнила вот что. Из тех, кто с Милой тогда был в больнице, Марина осталась жива. Если надо, она приедет, я ее привезу. Мила ее любила. Марина понимала, что она хочет сказать. Ну, и вообще. Она все знает.
   – Хорошо, пишу телефон.
   – И еще. Профессор Вятский. Не знаю, как он все это может расценить, но он тоже знает очень много.
   – Спасибо, Катя. Я как раз беседую с профессором Вятским. Будем завтра ходатайствовать о том, чтоб его выслушали.
   – Да? Спасибо. Олег ведь запретил только нам со Стасом…
   Она положила телефон и прерывисто, будто после долгого плача, вздохнула.
   – Он попробует что-то сделать. Сережа очень умный вообще-то.
   – Да? А так не скажешь. – Глаза Стаса совсем слипались. – Слышь, можно я посплю здесь?
* * *
   Ирина подавала Алексею обед, разговаривала, улыбалась. Но мысли ее были далеко. Все неправильно. Она поступила подло с ним, с человеком, который много лет был для нее вершиной надежд, мечтой, главным желанием. Она отстранилась. Пальцем не шевельнула. Это что, месть?
   – Ты ешь, – сказала она Алексею. – Мне после суда смотреть на еду неохота. Устала. Там такую чушь все несут. Пойду в ванную, отмоюсь, погреюсь.
   Она закрылась на защелку. Встала перед своим изображением в зеркале до пола. Ну, что? Отмыться пришла? Чистой станешь? А ты никого не убивала? «Женщина должна быть стервой», – так, кажется, сказал Игорь. Игорь… Она приехала к нему в больницу, чтоб душу ему перевернуть окончательно правдой об Олеге и Кате. Зачем? Может, чтобы Игорь убил Катю? А он себя убил. Игорь… Им было хорошо вместе. Ей, может, ни с кем так не было. Алексея она использовала, Олег мог ей только присниться…
   Возможно, Ирина никогда и ни на кого не смотрела так жестоко и презрительно, как на себя сейчас. Крупная, сильная, еще здоровая и неплохо соображающая тетка… Какой от нее толк? Кому она принесла счастье, кого спасла от беды, о ком тепло думала в своей жизни. Она кого-то хотела, кого-то брала, через кого-то переступала… Олег не пожелал с ней поделиться, когда… Игорь с ней не простился, когда… Лешка только… Он поделится с ней всем, несмотря ни на что… Лешка стал ее ребенком. Так тащила его из смерти, что теперь – если он палец порежет, у нее сердце болит. Что-то есть именно в этом. Олег тащил Милу из смерти… Да, она помнит этот день. Он что-то положил в свой сейф. Сказал: «Знаешь, Ира, она мне уже не жена. Она мой ребенок».
   Ирина вылетела из ванной, схватила телефон.
   – Сергей, нужно ехать к нам в офис. Олег что-то из дома принес, в сейф положил. Да, я знаю код.
   Ира подошла к Алексею, заглянула ему в глаза, погладила светлые волосы.
   – Я уеду ненадолго. Там может быть что-то важное, на работе. Подождешь?
   – Да я, собственно, только этим и занимаюсь, что жду тебя. Мне кажется, всю жизнь.
   Она немного помедлила, потом сказала неуверенно, непривычно:
   – Я очень люблю тебя.
   Она оставила его в невероятном потрясении. И чувствовала себя в машине почти счастливой. Потому что осчастливила его. Того единственного, которому это было нужно.
* * *
   – Слышь, ма, – сказала Аня. – Как он орал на меня. «Сука драная». Вот никогда не прощу.
   – Конечно, не прощай. Свинья просто. Там столько людей. Судья сидит. Мы всем сказали, что вы типа живете с ним. А он: «Лучше сдохну».
   – И что мы такого сказали, да? Разве неправда это? Ты ж видела: всем понятно. Да и сам Олег Витальевич признался.
   – Мы, между прочим, присягу давали, что правду будем говорить.
   – Да, нам что, врать надо было?
   – Ничего, доча. Посадят Олега, Стас как миленький прибежит. Он куда один денется? Носки себе постирать не может.
   – Ой, я тебе рассказать забыла. Ему чего следователи сообщили, когда он с Таиланда прилетел. Ну, вызывали Стаса по делу его отравления.
   – Ничего себе – забыла? Что, это тоже Олег?
   – Не. Лучше. В тысячу раз лучше. Его дядька двоюродный отравил, ну такой квадратный, он был на похоронах и на поминках. Коля его звать. У них с матерью завещание нашли деда Стаса. Он помер во Франции. Мам, они типа миллионеры теперь. В общем, эти родственники их поубивать хотели из-за наследства.
   – Да ты что? Господи, я даже вспотела.
   – Чего теперь потеть, мама, – обреченно произнесла Аня. – Он же сказал, что лучше сдохнет.
   – Знаешь, не будем загадывать наперед. Ты ему все-таки лучший год своей жизни отдала. Да и я тоже.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 [24] 25

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация