А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Последнее прости" (страница 22)

   Глава 8

   Слава поставил три стула на равном расстоянии друг от друга и посмотрел на Сергея.
   – Не, ну, цирк, ей-богу.
   Они вошли – Олег, Николай и Лидия. Слава показал, где им сесть.
   – Знаете, не в моих правилах групповые допросы, но вот мой товарищ, который многое сделал в расследовании, прямо скажем, ваших семейных преступлений, – он считает, что и разговор должен быть семейный. Как-то так. Давай, дирижируй, Сережа.
   Сергей удобно устроился на Славином столе и посмотрел на присутствующих.
   – Я полагаю, нам вместе следует разбираться в том, что известно не всем. Стало быть, пока откладываем на потом то, что практически ясно. Олег Калинин сделал признание в умышленном прерывании жизни своей жены Людмилы. Николай Соколов признался в убийстве жены Юлии под давлением неопровержимых доказательств. Его мать Лидия Соколова призналась в соучастии. Не расследованным остается эпизод с покушением на жизнь Станислава Калинина. Вероятно, виновных в этом здесь нет, но, возможно, вместе мы проясним какие-то детали. Нам не удалось найти лиц, которые хотели бы смерти именно Стаса. Но нам не удалось также доказать, что бутылка с водой, в которую был добавлен яд, предназначалась именно сыну, а не отцу. Эту воду мог выпить любой из них. Вот здесь мне чудится какой-то ответ… Любой из них. Честно говоря, до признания Олега Калинина я и смерть Людмилы вписывал в одну версию истребления семьи. Кому это было выгодно? У вас большие сбережения, Олег Витальевич?
   – Вы ж проверили, наверно. Тысяч сто рублей на книжке держу на всякий пожарный. Живем на зарплату.
   – Квартира одна, мы это тоже проверили, дачи нет.
   – Была, моих родителей. Пришлось продать, когда Мила заболела.
   – А что вам, Олег Витальевич, известно о родителях Людмилы?
   – Мать ее умерла молодой, сразу после того, как мы поженились. Немного вместе прожили. Рак. Отец… Я долго ничего о нем не знал. Потом Мила рассказала, что отец ее учился в Москве, познакомился с матерью, уехал к себе во Францию… В общем, Мила была уже большой девочкой, когда он узнал о ее существовании. Он ее вызывал пару раз, иногда присылал деньги, звонил ей… Ее мать с ним не хотела говорить. У него была другая семья. Но Миле мать не мешала. Вот и все.
   – Когда Людмила заболела, ее отец, Эжен Терр как-то проявлялся?
   – Да. Он позвонил, когда стало ясно, что… ей совсем плохо. Я резко с ним говорил, ничего личного, просто был в ужасном состоянии. Мне профессор описал это… эту медленную, мучительную смерть при хорошем, постоянном лечении. Мила была рядом, говорить уже не могла, мы ждали, когда освободится для нее место в стационаре. Отец ее спросил, что нужно: деньги, лекарства. Я сказал, что все есть, и, кажется, бросил трубку. Он позвонил через час… Я сначала вообще ничего не понял. Он плохо говорит по-русски, а тут… Он страшно плакал. Я не знал, что сказать. Еле разобрал: он говорил, что не может приехать, потому что сам очень болен, уже не ходит… Вот и весь разговор. Он больше не звонил.
   – Он жив?
   – Я не знаю. Я даже его телефона не искал, когда она умерла… Ну, что я мог сказать отцу…
   – Николай, Лидия, а вы не в курсе: отец Людмилы, Эжен Терр, известный банкир, жив?
   Ответом было угрюмое молчание.
   – Что такое? В чем дело? – настороженно спросил Олег.
   – Дело в том, – сказал Сергей, – что все время болезни вашей жены контакт с ее отцом поддерживала ее двоюродная сестра Лидия. Она давала ему информацию, рассказывала, что они с сыном ухаживают за Людмилой, поскольку ее муж и сын – алкоголики. Они неоднократно получали от него крупные суммы денег. А когда узнали, что Терр умирает, Николай приехал туда с доверенностью Людмилы, мы ее скоро получим, видимо это фальшивка, и в присутствии нотариуса и адвоката Эжен, который к тому времени овдовел и потерял французскую дочь, написал завещание в пользу Милы. Практически все состояние, недвижимость, за исключением того, что было завещано фонду онкологической клиники, – отходило дочери Людмиле, в случае ее смерти – мужу Олегу, в случае его смерти – сыну Станиславу, а в случае смерти последнего – кузине Лидии и ее сыну Николаю. Завещание было обнаружено в доме Соколовых во время обыска. Показания по всем обстоятельствам его возникновения мы получили по видеосвязи от нотариуса и адвоката Терра. Письменные свидетельства сейчас готовятся.
   – Ты что? – Олег медленно встал и двинулся к Николаю. – Ты что, ублюдок, моего сына хотел… Да я тебя…Мне терять точно нечего.
   Сергей встал перед Олегом.
   – Спокойно. Эти ваши методы… В общем, неуместны. К тому же по поводу покушения на вашего сына мы пока ничего утверждать не можем.
   – Все свободны, – с облегчением вмешался Слава. – В смысле уведите их так, чтобы они были подальше друг от друга. Ф-у-у-у! – выдохнул он, когда они с Сергеем остались вдвоем. – Ну и семейка, скажу я тебе.
   – Ты все-таки не путай, – устало сказал Сергей. – Лидия – тетка совершенно фанатичная, за сына любого убьет и ограбит. И еще возьмет на себя все его преступления. Тут трудно будет разобраться. Николай – не то что отморозок, но мозги изуродованные, сам видишь. А Олег… Ну, как ни крути, как ни относись к тому, что он сделал, – он мужик… Ну, хороший он мужик. Честный, храбрый, сильный. Никто не знает, как поступил бы на его месте. Он годами со смертью жены боролся, будто с врагом… Что случилось потом… Боюсь, трудно нам с ним будет. По всему вижу, топить он себя решил.
   – А как же Катя?
   – Из-за нее и будет топить. Из-за нее не признался раньше. Он Кате убийцу навязывать не собирается в качестве спутника жизни. Боюсь, она его потеряла… Но я с твоего разрешения поищу в его квартире что-нибудь, в кабинете рабочем… Просто, чтоб все для себя прояснить.
* * *
   Ирина очередную ночь пролежала с открытыми глазами. К утру поднялась, заварила кофе, сделала несколько глотков. Вообще-то шевелиться придется. Надо заниматься фирмой, пока нет Олега. Нужно навестить Алексея. На похороны Игоря она не поехала. Зашла в ближайшую церковь, поставила свечку, оплатила молебен за упокой души. Ждет его душа от нее знака или нет, время, наверное, покажет. Когда умерла мама Ирины, она долго и страшно маялась, ходила босиком по битому стеклу. И все ждала какого-то знака. Прошло примерно полгода, и однажды утром Ирина проснулась от того, что мамин голос произнес, как в детстве: «Вставай, Ирочка. Опоздаешь». Таким был мамин знак. С того дня началось возвращение к себе. Сейчас Ирина опять сидела среди руин своей жизни и от телефонного звонка чуть не выронила чашку. Некому ей теперь звонить!
   – Ира, – выдохнула Катя. – Извини, что я так рано. Но мне просто больше некому звонить. Сережа сказал, что не может помочь. Понимаешь, Олег заявил, что не хочет меня видеть. В общем, следователь не дает мне свидания, потому что Олег отказывается. Ты представляешь? Что мне делать?
   – А что с этим можно поделать? Жди, пока захочет увидеть.
   – Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю. Он решил что-то нехорошее. Типа просить, чтобы его расстреляли… Ой, это у меня юмор такой идиотский. Я в отчаянии, нужно же что-то предпринять…
   – Что, например?
   – Сережа сказал, что Олег отказался от адвоката. Ира, попробуй к нему попасть, на коленях тебя прошу. Ну, хоть узнай что-нибудь о нем.
   – Нет. Не потому, что я не беспокоюсь или помочь не хочу. Просто у нас так заведено: если один не зовет, другой – не напрашивается. Это мужская дружба, тебе, конечно, не понять, но тут эмоции надо держать при себе.
   – Не понять. Мне не понять такую дурацкую дружбу. Что надо при себе держать? Вот я, например, точно знаю, от каких мучений он захотел Милу спасти. Я знаю, что она его об этом просила. Мы в одной больнице лежали. Когда у нее начинался этот страшный приступ, она сестер за руки хватала, показывала, чтоб помогли… уйти. Но он не даст мне на суд прийти. Не позволит это сказать. Ну, это может быть и правильно: найдется кто-нибудь, кто скажет, что мы заодно, что он убил из-за меня.
   – А что – нет?
   – Конечно, нет! Господи боже мой! Он несколько лет провел при ней сиделкой. Да, он любит меня. Но он лучше всех знал, что ей жить в любом случае осталось совсем немного. Там, у Вятского, лечится одна девушка, у нее сначала тоже был такой диагноз, потом оказался рассеянный склероз… В общем, она знает Милу, говорит, что она и ее просила… Ира, сходи к Олегу. Нам надо знать, что у него на уме. Я боюсь… Ладно, не буду.
   – Чего ты боишься?
   – Что он, как Игорь… Не захочет с этим оставаться. Он же ничего не боится.
   – Бред! Ты просто дура законченная, если такая чушь тебе в балду залетела… Как только язык повернулся… Олег, он же… Говори, кому звонить. Я пойду.
   Ирина бросила телефон и посмотрела время. Звонить можно часа через два, не раньше. Она заметалась по квартире. Нет, ну, угораздило же Олега с этой полоумной связаться. Чтоб такое в голову пришло… Ирина смотрела на часы через каждые пять минут, травила свою злость. Была бы она ближе, эта чертова Катя, – точно ее придушила бы. Потому что Ирина ей поверила. У Олега не может быть третьего пути. Если он не хочет больше видеть Катю… Значит, он хочет пойти за Милой. Объяснить ей все там… Он ведь и правда на нее дышать боялся, так жалел. Ирина это тоже знает.

   Глава 9

   Стас прилетел, загорелый, довольный, искал взглядом отца, но его не было.
   – Не понял, – пробормотал он. Отец всегда приезжал заранее.
   Он набрал его телефон – недоступен, домашний – не отвечает. Стас позвонил Ане. Подошла Вера, что-то невнятное сказала сонным голосом, потом трубку взяла Аня.
   – Прилетел? Ниче не знаешь? Отец твой в тюрьме! Это он маму твою убил. Может, и тебя, того… хотел. Я ж говорила.
   – Эй, ты пьяная, что ли?
   – Сам ты пьяный. Можешь следователю позвонить.
   – Какой телефон?
   – Откуда я знаю.
   Стас стоял посреди зала в полном опустошении. Он ничего не понимал. Что ему теперь делать? Катя! Она знает. Он набрал ее номер.
   – Это я. Где отец?
   – Стасик, тут такое…Ты можешь ко мне приехать?
   – Да я вообще не знаю, куда мне ехать. Анька сказала…
   – Давай ко мне. Я постараюсь все объяснить. Как хорошо, что ты приехал! Ты очень нужен.
   Катя не знала, смогла ли она что-то вразумительное сообщить Стасу, слышит ли он ее вообще. Разговор быстро угас. Они сидели рядом, с осунувшимися перевернутыми лицами и смотрели на телефон. Потом Катя в очередной раз посмотрела на часы и сказала: «Можно звонить».
   – Это Стас Калинин. Я насчет папы… Приехать к нему можно?
   – Здравствуйте, Станислав, – сказал Слава. – В общем-то, можно, конечно. Только он просил никого к нему не пускать. Депрессия у него, понимаешь.
   – Я к отцу хочу! Вы чего меня не пускаете? Не имеете права.
   – Да приезжай. Что вы на меня все с утра наезжаете, честное слово. Не дело, а черт знает что.
   Слава сам вошел в камеру Олега.
   – Калинин, я вам дал сегодня два свидания. С сыном и с вашим заместителем. Возражения есть?
   – Стасик приехал? – у Олега дрогнул подбородок. – Какие возражения. Мне сейчас идти?
   – Пошли. Они оба здесь. Кого первым пускать?
   – Сына, конечно.
   Слава провел Олега в комнату для свиданий, велел к нему пропустить Стаса, сам остался в смежной посмотреть, послушать. Ни черта он не мог разобраться в этом Калинине.
   Стас вошел, взглянул на отца и бросился к нему с натуральным ревом. Елки… такой бугай вымахал.
   – Папа, – всхлипывал Стас, – это неправда? Это все Анька придумала? Что ж ты ментам не сказал, что они все наговорили?
   – Сынок. Ну, успокойся. Что ты. Никто ничего не наговорил. – Олег гладил сына по голове, вытирал его слезы… Надо же: чуть что – они, оказывается, опять становятся маленькими, эти дети. Его единственный сын… Мать которого он убил.
   Олег усадил Стаса за стол, сел напротив.
   – Не знаю, как тебе сказать. Это правда. Я сейчас ничего не сумею объяснить. Может, потом…
   – Нет, папа. – Стас вцепился в его руки. – Скажи им, что ты этого не делал. Пусть они тебя выпустят. Я не могу без тебя. Я не знаю, как буду жить…
   Слава страдальчески поморщился и пошел в свой кабинет. Ужас какой-то. Что ж парень так раскис? Наверное, это бывает рядом с сильным, правильным отцом. Что-то случается, и мальчишка себя собрать не может.
   …Ирина видела, что Олег не пришел в себя после свидания со Стасом. Не вовремя она заявилась. Но Олег собрался.
   – Ира, поговори с нашими юристами, пусть все подготовят. Я фирму на тебя перепишу.
   – Да ты что!
   – Пожалуйста, прими все. Там же люди, дела, нужен нормальный владелец – на месте, а не на нарах. Ну, так надо, сама понимаешь. В случае чего – все вернем назад. Какие наши проблемы!
   – Да ладно. Как скажешь. Я насчет «в случае чего». Почему ты отказался от адвоката? Я сейчас поеду и займусь поисками хорошего.
   – Прошу тебя, Ира, не надо. Ну, зачем мне адвокат? Кто, кроме меня, все лучше знает. Я себе и адвокат, и прокурор. Я не хочу, чтобы мне кто-то мешал. Что-то за меня говорил, объяснял.
   – Адвокатом себе ты, наверное, и можешь стать, а без прокурора суда не бывает. И он за тебя как раз объяснит… какой будет срок.
   – Ира, я все сказал. Спасибо, но ничего не нужно. Жду тебя с бумагами.
   – Я так и знала, что только время потеряю. Почему ты Катю видеть не хочешь?
   – Это не нужно нам обоим. Ей – особенно.
   – Понятно. Дубина ты упертая.
   – Скажи еще – сапог.
   – И сапог. Я пошла… Олег, когда кажется, что жизнь кончилась, это не всегда так и есть. Не будь совсем уж ослом. Ты не один на свете. Ты сделаешь кого-то очень несчастным. Стаса зареванного я уже видела. А тебе сказали, что муж Кати покончил с собой?
   – Что?!
   – Вдова она. Боится, что и ты туда же соскочить собираешься. В общем, не добивай ее. Согласись на свидание. Пока.
* * *
   Слава подавил приступ раздражения, потом постарался спокойно взглянуть Николаю в глаза. Не получилось. Прячет он свои глаза.
   – Давайте рассуждать логически, Николай. Вы с матерью так долго вели свою игру, вводили в заблуждение отца Людмилы Калининой, изготовили липовую доверенность от ее имени – она у нас, экспертиза скоро даст заключение, – вы приложили гигантские усилия, чтобы приехать во Францию, получили завещание Эжена Терра. И при этом продолжаете утверждать, что не имели планов избавиться от семьи Калининых, которая стояла между вами и этим завещанием. Вопрос: чего вы добивались? Вы собирались ждать, пока довольно молодой мужчина и его совсем юный сын умрут естественной смертью?
   – Не знаю. Мало ли… Мать все придумала.
   – Слава, – вмешался Сергей со своего постоянного места у окна, – ты же видишь, они и сейчас свою игру ведут. Он все на мать будет валить, мать во всем признаваться, у нас на суде обвинение рассыплется. Ты ж знаешь, как суд реагирует на чистосердечное признание. Оно есть – судье ума не надо. Лидия за это время еще продумает, как убийство Юли на себя взять. Чтоб он у нас выкрутился, этот молодчик.
   Николай поднял голову и посмотрел на Сергея взглядом, полным такой злобы, что тот подавился сигаретным дымом.
   – Еб… – сказал он непринужденно. – Его клинит, Слава. Отправляй, ей-богу, в камеру, можешь мать звать: она тебе расскажет, где на рынке в «Теплом стане» цианистый калий брала.
   – Почему в «Теплом стане»? – замороченно спросил Слава.
   – Мне так кажется, – загадочно ответил Сергей.
   Когда Николая вели в камеру, Сергей шел рядом.
   – Слушай, я тебе совет дам. Не дури и не мудри. Я все равно до всего докопаюсь, а чистосердечное признание – тю-тю.
   – Пошел ты, – буркнул Николай.
   Сергей вернулся в кабинет Славы и спросил:
   – Слушай, мне показалось, что в приемной Ирина Васильева мелькнула? Ты ей опять свидание дал?
   – Да. Олег просил. Она должна бумаги ему принести. Он фирму на нее переписывает.
   – Ни фига себе жесты! С ним, конечно, тоже проблемы великие возникнут. Он так и не согласился на свидание с Катей?
   – Говорит, перед судом встретятся, попрощаются.
   – Ну, е…
   – Сережа, ты как-то заладил сегодня одно и то же.
   – Извини. Слава, позвони охране. Пусть меня проведут к Олегу. Интересно мне узнать кое-что.
   – Ты, как в кино, чесслово… Забыл, ты ж у нас и есть киношник. Звоню, иди.
   …Контролер долго ковырялся ключом в скважине, отворачиваясь от Сергея. Наконец, дверь тяжело сдвинулась с места… Сергей оторопело огляделся. В камере никого не было! Его замешательство длилось ровно две минуты.
   – Веди, придурок, быстро! – повернулся он к контролеру. – Хотя нет, стой!
   Он ловко ощупал его со всех сторон и вытащил из заднего кармана брюк довольно толстую пачку тысячных купюр.
   – Это посетительница принесла? Ну-ка бегом! К нему!
   В камеру Николая они действительно буквально влетели. Николай лежал на полу, лицо его было багровым, Олег сидел на нем верхом, временами сдавливая толстую шею боксера.
   – Коля, я тебе не следователь. Ты мне сейчас в точности расскажешь, как сына моего убивал. Я отец, понимаешь. Мне надо, чтоб ты сел прочно. Чтоб точно досидел, пока я тебя найду.
   Николай молча рвался, ему почти удалось вывернуться из-под Олега, завернуть тому правую руку, но он тут же получил удар по челюсти левой. Опять в его глазах мелькнул страх.
   – Олег Витальевич, – произнес Сергей над ухом Олега. – Ну, какого черта вы усугубляете свою ситуацию. Подкуп должностного лица, самоуправство… ну, просто, как маленький, честное слово. Вставайте и пошли на выход. В карцер, что ли, вас посадить, чтоб не мучились?
   Олег посмотрел на Сергея серьезным, все еще грозовым взглядом и вдруг улыбнулся.
   – А что. Посади, Серега. Говоришь, там не мучаются?
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 [22] 23 24 25

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация