А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Последнее прости" (страница 19)

   Глава 3

   Слава поднял на Сергея отсутствующий взгляд, не успев переключиться от своих дел. Потом радостно улыбнулся.
   – Ну, привет. А я тут вчера вспоминал: сколько я Серегу не видел? Провалиться мне на этом месте: целых три дня тебя не видел. День, как год. Веришь?
   – Еще бы. Сам иногда думаю: как мне несколько часов прожить… Нас твои ребята не слышат? Знаешь, моя репутация – мое дело. А твоя – это честь мундира МВД.
   – Сказал-таки? А мог и не сказать хоть один раз. Как тебя заедает наш коллективизм. Ну, давай присаживайся, расскажи, что твои сороки на хвостах принесли.
   – Ты чем-то конкретным интересуешься?
   – Ага. Твоим состоянием души. Как тебе удалось нашего общего потерпевшего, он же свидетель и подозреваемый, он же любовник твоей подруги, – как ты умудрился его потерять? Мужик вроде крупный…
   – То есть от твоих профи ничего не удалось скрыть, да? Искал я Олега Калинина. Сутки примерно о нем никто ничего не знал.
   – И к какому выводу ты пришел? Что он запутал следствие и соскочил?
   – Слава, у меня нет начальства, которому я должен впереди паровоза выводы свои докладывать. Чтоб потом дружный коллектив по коридорам от хохота валялся. Полагаю, твой проницательный взгляд с хитринкой говорит о том, что ты растягиваешь удовольствие. Наверное, вы обнаружили Олега в его конторе, на рабочем месте.
   – Ну, вчера вечером он там точно был. Ну а день, говорит, провел на объектах, мобилу где-то уронил, не стал номер восстанавливать. Где он ночевал, когда вы с Катей заходились в плаче, я как-то не интересовался. У меня подруг нет, которых бы это волновало.
   – Смотрю я на тебя и понять не могу: ты чего сияешь? Ты дело раскрыл? Или меня на косяке поймал? Радуешься чему?
   – Сережа, я вижу, ты не в духе. Знаешь, если бы я переставал радоваться из-за того, что дела раскрываются, я бы… Ну, не знаю. Может, в монахи постригся. А ты?
   – Я бы просто постригся. В принципе. В парикмахерской. Только некогда. Прошу, не начинай насчет того, кого и как ноги кормят. Давай серьезно, а? Что там со шприцами получается?
   – Да то, что мы и ожидали. Пакет аптечный, в нем упаковки, по одному. Отпечатки Надежды, Олега, Стаса, чьи-то еще, видимо, аптекарши.
   – Отпечатки на пакете?
   – И на самих шприцах. Точнее, на их упаковках. Ну, аптекарша складывала, Надежда нашла, возможно, вынимала, смотрела… Потом Олег смотрел. Есть ли отпечатки того человека, который их принес… Возможно, есть. Конкретной аптекарши, чтобы проверить, у нас нет.
   – Понятно. Возможно, есть… Как ты думаешь, зачем Олег их к нам принес?
   – Ну, мы вроде решили. Законопослушный, прямой человек, офицер, должен принести улику, он ее и принес… Что-то у тебя перестало сходиться?
   – Да не то чтобы… Офицер, улика… Конечно. Но не так он прост, как выясняется, чтобы при случае не развести нас с тобой как ментовских лохов. Нет у меня ничего пока, я вообще под него не рою, сам знаешь, я в деле с его стороны. Да и не был он ни на каких объектах, телефон потерял, потому что так ему было надо. Ну, скажи, вот если бы ты потерял мобильник, чтоб ты сразу бросился делать?
   – Деньги занимать у тебя. На новый.
   – Так. Я забыл на минутку, с кем говорю. А потом?
   – Симку бы восстановил. Я без нее только маме могу позвонить. А вот тете или, к примеру, тебе – уже нет. Не держу номера в голове.
   – Ну!
   – В каком смысле?
   – Он не стал восстанавливать номер. У него новый теперь. Там нет в контактах вообще никого, понял? Проверил я в офисе оператора.
   – А откуда ты… Ну, ясно. Хотел спросить, откуда ты узнал, в каком офисе какого оператора нужно искать, потом вспомнил, что ты продвинутый сыскарь…. Да. Интересно. А что ты вообще сказать хочешь?
   – Ничего. Кроме того, что говорю. Ты сам заметил выше, что это интересно. А возвращаясь к шприцам, вот о чем я подумал. Олег хочет точно знать, кто их подложил. Тогда он поймет, с какой целью. Полагаю, Стаса он исключил. Иначе их не принес бы. Ну, Катю, конечно, тоже исключил. А вот других родственников-знакомых, возможно, нет. Двоюродную сестру жены, к примеру, племянника этого, мрачного боксера, или невесту Стаса – Аню. Может, даже Надежду…
   – Получается, нам нужно получить отпечатки боксера и его матери? Ты это хочешь сказать?
   – Они не помешают, конечно. Могу к ним зайти, чаю попить, если хочешь. Оснований для того, чтобы их опять вызывать, вроде нет… Да и не хотелось бы людей лишний раз тревожить…
   – Угу. Особенно боксера. Серега, буду тебе благодарен, честно. Если стыришь у них во время чаепития чашки, ложки, салфетки – после экспертизы получишь товар в лучшем, стерильном виде. Ну, тебе ж он не помешает в хозяйстве.
* * *
   Стас в последний раз весело помахал им рукой и пошел к взлетной полосе. Олег прижал к себе Катю.
   – Ты совсем замученная, бледная. Я тебе даже чаю не дал выпить. Пойдем в кафе.
   Он заказал кофе, бутерброды, сок. Сам ни к чему не притронулся. Глаз не сводил с нее.
   – Твой самолет через три часа… Плохой я, наверное, человек. Сына отправил спокойно, а тебя… ну, просто с душой от себя отрываю. И не могу оторвать. И вроде мы редко виделись, да еще с такими проблемами. Но я всегда знал: если совсем прижмет, ты там, у себя. Я подъеду, ты выйдешь… Да, собственно, что это я? Дела раскидаю, к тебе во Францию подскочу. Там нам точно никто не помешает… Катюша, давай номер снимем на час. Мы успеем.
   Катя аккуратно допила свой кофе, поставила чашку на блюдце, прикоснулась к губам салфеткой.
   – Олег, за три часа мы успеем вернуть или продать путевку. Я не полечу.
   – Об этом даже не заикайся. Понимаешь, я не хочу тебя грузить… Но дело серьезное. Речь идет о твоей безопасности. Ну, то есть конкретно тебе ничего не угрожает, просто у меня возникла одна ситуация. Короче, не исключено, что на меня захотят воздействовать… И ты можешь оказаться жертвой.
   – Я это поняла сразу. Ты Стаса отправил, меня собрался от кого-то прятать. Но я хочу с тобой остаться.
   – Исключено.
   – Да нет, Олег. Лучше даже не тратить время на споры. Потому что ты меня не переубедишь.
   – Я, видимо, недоходчиво объяснил. Пока ты в опасности, у меня руки связаны, я даже сам защищаться по-настоящему не могу. Понимаешь? Ты мне мешаешь сейчас, если называть вещи своими именами.
   – Значит, нужно придумать такой вариант, в котором у меня было бы место рядом с тобой. Чтоб я не мешала, а помогала.
   – Катя, мы не сценарий пишем. У меня серьезная разборка вышла. В общем, ребенка своего родственника я спрятал, девочку собирались взять в заложницы, с меня деньги большие требуют. Ты не думай. Я не один. Со мной мои ребята. Но ты должна быть вне игры.
   – Далеко спрятан этот ребенок? Ты там бываешь?
   Через пятнадцать минут разговора Олег позвонил в турфирму и узнал, что путевку сдать нельзя. Он соединился с Ириной.
   – Слушай, у меня горящая путевка на юг Франции. Для Кати брал. Она не летит. Самолет через три часа. Сотрудник турфирмы приедет и перепишет ее на кого угодно. Может, знаешь, кому нужно?
   – Вопрос хороший. Мне надо. Да кого ни спроси – никто не откажется. Но вылететь через три часа, с бухты-барахты… Только ты такое мог придумать… Хотя… есть одна девушка, способная подорваться на эту идею. Тем более я с ней сегодня расплатилась за работу. Она ухаживала за моим родственником. Сейчас я его везу в подмосковный санаторий. Подожди, позвоню ей по другому телефону… Вопрос решен. Ты в «Шереметьево»? Она выезжает. Антонина Петрова. Где ей там искать сотрудника турфирмы?

   Глава 4

   Они въехали во двор небольшого дома за высоким забором, ворота Олег открыл своим ключом. Вышли из машины, и он прижал к себе Катю, теряя рассудок от желания.
   – Понимаешь, в доме ребенок, работница. Но тут есть избушка с печкой и светом. Домик для гостей. Пошли туда.
   Дорожка к избушке была не расчищена. Они шли, проваливаясь в снег, Олег поддерживал Катю, ее обжигало прикосновение его рук к ее ладоням. Домик оказался совсем сказочным. И печка в нем была, как на картинке из сказок. И смешная кровать с высокими подушками и пышной периной. Олег быстро растопил печку, взял ведро, набрал у порога снега, поставил его растапливать. Задвинул белые занавески. Очень скоро стало совсем тепло. Катя вылила теплую воду в глубокий таз на широкой лавке, сбросила всю одежду и стала с наслаждением смывать свои беды и страдания этим горячим снегом. Ей казалось, что вода пахнет какой-то особенной чистотой. Что так легко и ясно ее душе еще никогда не было. Она оказалась в своем месте со своим человеком… И время исчезло, дела и проблемы, и другие люди перестали существовать… Лицо и тело горели под его жадными губами, она видела свое отражение в его синих глазах… В них она всегда – красавица…
   Когда они поднялись на крыльцо большого дома и открыли дверь, навстречу им выбежала смешная белобрысая девочка. Она бросилась Олегу на шею.
   – Где ты был так долго? Ты привез домик для Стефании?
   – Ну, не привез, – виновато сказал Олег. – Я очень быстро собрался, а по пути не попался ни один магазин с игрушками. В следующий раз обязательно привезу.
   – А кто это? – Рита с любопытством уставилась на Катю.
   – Катя, – просто сказала Олег. – Она с тобой поживет, чтоб тебе было не скучно. Ты не против?
   – Ты что! Это здорово! Катя, ты умеешь в компьютерные игры играть?
   – Ну, не так, чтобы очень, но вместе справимся.
   К ним вышла высокая черноглазая женщина, поздоровалась.
   – Заходите быстрее, холод напустите. Ребенка простудите. Как раз к обеду приехали.
   Они пообедали, как одна семья, потом Олег поцеловал Катю, потрепал по головке Риту, оставил денег работнице Даше и быстро вышел из дома, чтобы не было соблазна остаться здесь хотя бы на ночь.
   Ему позвонили, когда он уже подъезжал к Москве.
   – Олег, рядом с твоим офисом машину взорвали. Кого-то из твоих сотрудников. Я не уточнял. Жертв нет. Мы у объекта на «Киевской». Заходить?
   – Конечно. Я скоро там буду. Адрес уточни.
   Он подъехал к обычному старому дому, вошел в подъезд, толкнул дверь в квартиру на втором этаже… С порога его обдало волной спертого воздуха с нотками дешевых духов, приторных освежителей и застоявшегося пота.
   – О! – повернулся к нему боевой друг Гриша. – К нам едет ревизор. Смотри, Олег, сколько тут канареек на одной ветке. И всего один попугай. Вот долбит он мне одно и то же. Девочки пришли посидеть пять минут. Квартира случайного знакомого, он сюда зашел воды попить, где документы девочек, не знает, где деньги лежат, их честным трудом заработанные, тоже не ведает. Нам шмон начинать? Как скажешь?
   Олег подошел к грузному насупленному мужику.
   – Тебя как зовут?
   – Он не скажет, – охотно ответил Гриша. – Он тебя стесняется. Зовут его Витя. Права у него есть. Виктор Степанович Чугун. Последнее слово – фамилия. С чего начинаем?
   – Да, собственно, у нас дел – раз-два и обчелся. Спрашиваем у Чугуна последний раз, где деньги и документы девиц, и выпускаем пташек на свободу. А потом звоним и светим этот притон. Сдаем его вместе с Чугуном. Кто его владелец – это он не нам будет рассказывать.
   – Не надо светить, – промямлил сутенер. – Я отдам их паспорта. А денег нет у меня.
   – Тогда придется искать, Чугун. Пока не найдем, – деловито объяснил Гриша. – Мы такие вещи ментам не доверяем. Олег, ты не будешь возражать, если я ему немножко вмажу?
   – Да ради бога. Я бы сам, только руки недавно помыл.
   Через пять минут на столе лежала кучка паспортов и денег. Обалдевшие проститутки прятали документы в лифчики, деньги рассовывали по карманам. Из их разговоров, в котором звучали разные диалекты и ласкало слух фрикативное «г», было ясно, что собираются они дружно рвануть вовсе не на свободу. А на нужную «стрит». Когда они ушли довольно далеко от дома, Гриша сделал звонок инкогнито. Три парня, которые молча присматривали за порядком у стен, поигрывая пистолетами, так же молча двинулись к выходу. Гриша и Олег пошли за ними, Чугун рванулся туда же.
   – Э, нет, – решительно сказал Гриша. – Ты остаешься. Ждешь гостей. Они сами найдут то, что ты пожадничал нам показать.
   Они вышли из квартиры, захлопнули дверь, Гриша немного поколдовал с замком. Чтоб он так просто не открылся. Они сели в машины, отъехали подальше от подъезда. Дождались, пока во двор въехала милиция.
   – Мне кажется, Чугун – не партизан, – глубокомысленно сказал Гриша. – Сдаст он Эдика. Так по всему выходит. Недешево это Эдику встанет.
* * *
   Сергей в пятый раз нажал кнопку звонка, только после этого дверь открылась. На него смотрела без выражения странная женщина – в глухом теплом платье, в темном платке, завязанном узлом на затылке. Сергей даже не взялся бы определить ее возраст.
   – Вы Лидия Ивановна Соколова? – спросил он с улыбкой. – Я не поздно? Может, вы меня помните? Я Сергей Кольцов, частный детектив. Мы как-то встречались с вами у следователя Земцова. Вас опрашивали по делу Людмилы Калининой. Помните?
   – А в чем дело? – ответила Лидия вопросом.
   – Да, собственно, ни в чем экстренном, потому я и зашел. Новых поводов, чтобы опять вызывать свидетелей, практически нет. Дело, в общем, зависло. Вы не против, если мы поговорим немного? Войти можно?
   – О чем поговорим?
   – Ну, о чем получится. О семье Калининых. Есть ли у них недоброжелатели, как они между собой ладили…
   – А что мы знать можем? Я ж говорила. Мы почти не встречались.
   – Лидия Ивановна, – мягко, но настойчиво сказал Сергей. – Войти разрешите? Я вообще-то не совсем от нечего делать пришел. Ситуация такая, что нам не хватает именно деталей семейной жизни. Которые известны, как правило, только родственникам, даже если они редко встречаются.
   Лидия по-прежнему стояла на пороге и не пропускала Сергея.
   – Если вы думаете о том, можно ли от меня избавиться, то я бы не советовал, – проникновенно посмотрел он ей в глаза. – Мы просто поговорим. Зачем вам ходить в отдел по повестке? Я объяснил: расследование продолжается.
   – Сейчас, – сказала Лидия и ушла в комнату, оставив Сергея в прихожей. Он оглядывался по сторонам и ловил громкий шепот: «Коля, встань. Там следователь пришел. По делу Милки, говорит. Встань, так надо».
   Лидия вернулась, провела Сергея в скромно обставленную комнату, показала жестом на кресло: «Садитесь». Сама опять вышла и вернулась с сыном, по поводу профессии которого ошибиться было невозможно. Сергей приподнялся, протянул ему руку, внимательно посмотрел в лицо Николая… Выглядит он, мягко говоря, плохо. Сергей был в курсе, что его поперли из спорта. Что ж. Такова участь многих. Этот явно переживает. Не у каждого есть подготовленные позиции для таких перемен.
   – Чаю хотите? – спросила Лидия.
   – Не откажусь.
   Пока Лидия накрывала на стол, ходила заваривать чай, Сергей пару раз пытался заговорить с Николаем о чем-то нейтральном. Безуспешно. Стена. Ну, что ж. Никто не обязан радоваться визитам сыщиков, менять под них настроение, демонстрировать хорошие манеры. Сергей дождался чая, сел за стол, сделал глоток из чашки, взял со дна вазочки крошечную сушку, которая, похоже, провела там немалое количество времени. Да и чай был заварен не свежий. Старую заварку разбавили кипятком. То ли дела у них плохи, то ли они болеют: у Лидии – черные круги под глазами, не случилось ли чего-то еще, кроме вылета из сборной? Как-то не так они переживают. Вроде мать должна в этой ситуации сына утешать, а ей самой, похоже, ни до чего.
   – Извините, Николай, ваша жена дома? А то я пришел, вас отвлекаю, а вам, может, надо ее с работы встретить?
   – Юля уехала, – ровно сказала вместо Николая Лидия. – Вот так внезапно. Позвонила вчера с работы, говорит, подруга у нее заболела. В другом городе. Понимаете, она детдомовская. Родственников нет. Для нее подруги вместо родственников.
   – Какая неприятность. Далеко поехала?
   – Я, если честно, так растерялась, что и не разобрала. То ли в Тверь, то ли в Тулу. Из головы вылетело. Вот Коля и расстроенный такой.
   – Может, ему надо было с ней поехать?
   – Да нет, она уже билет взяла, да и я приболела. Голова кружится. Давление, наверно. Так что вы хотели про Милу спросить? Мы точно все, что знали, тогда сказали.
   – Вообще-то никто никогда не может с уверенностью сказать, что знает все о других людях. Тем более о родственниках. Вы в курсе того, что происходило у них после смерти Людмилы?
   – Да как-то нет. Своих дел хватало. А что у них происходило? – В разговоре по-прежнему участвовала только Лидия.
   – Стаса отравили… цианистым калием.
   – Господи, – пробормотала Лидия.
   – Он жив. Но зацепок и следов никаких. Не знаете, может, именно у него враги были? Какие-то разборки молодежные?
   – Какого черта вы нам тут голову морочите, – рявкнул Николай и оттолкнул от себя чашку. – Да нам все равно! Какие враги и разборки могут быть у этого дебила? И мамашу свою он мог грохнуть, и его мог родной папаша отравить… Достали они всех и друг друга, думаю, – он рывком встал со стула, стол качнулся, чашка с блюдцем полетели на пол.
   Николай, сунув руки в карманы, втянув голову в плечи, тяжелым шагом вышел из комнаты. Лидия бросилась за тряпкой и веником. Сергей быстро встал на колени, выбирая нужные осколки. Ручка подойдет и край чашки, которого пальцы касались. Он быстро завернул это в носовой платок, как заправский карманник, сунул туда же чайную ложку Лидии и, когда она вошла в комнату, с готовностью продемонстрировал ей свою работу: аккуратно сложенные в кучку осколки чашки и блюдца Николая.
   Лидия все смела в совок, вытерла пол. Поднялась, взглянула на Сергея.
   – Вы уж извините нас. Депрессия у Коли, сами видите. Из сборной его выгнали, теперь вот жена уехала, я заболела. Да и не очень нас любят эти родственники, Коле их тоже не за что любить. Вот он и сорвался.
   – Бывает, – задумчиво сказал Сергей. – Меня ему любить тоже не за что. А мы тут чаи сели распивать. Спасибо, кстати, за чай. Последний вопрос для уточнения. Вы или Николай точно не были у Калининых, скажем, после первого допроса?
   – Не были! Я что, не ясно сказала?
   – Ясно, – примирительно ответил Сергей. – Я тоже вроде ясно сказал: для уточнения. Формалисты мы, блин… Извините, не ожидал такой нервной реакции.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 [19] 20 21 22 23 24 25

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация