А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Последнее прости" (страница 11)

   Глава 20

   Ирина набрала «03», но когда оператор ответила, дала отбой. Нет, это невозможно. Придется все объяснять, что, отчего, кто это, почему он у нее. У него однозначно инсульт. Его увезут в реанимацию, он там может заговорить, расскажет про таблетки… О ней сообщат в милицию! Ничего страшного, она же не убить его хотела, просто у него индивидуальная непереносимость, но это скандал. О нем узнает Олег! Он же руки ей не подаст. И вообще, что ей с Алексеем делать? Он может умереть. Или остаться паралитиком. Калекой… Он ей никто. Она не знает даже, есть ли у него родственники. Вряд ли он распространялся на кафедре по поводу отношений с ней. Из всего вытекает, что никто не знает, где он. Значит, проще всего отвезти его домой. Оставить там, вызвать «Скорую» с чужого телефона. Можно купить сим-карту, потом выбросить. Да, так она и поступит. Ирина быстро обшарила все карманы Алексея: пиджак, брюки, куртку. Нашла паспорт, посмотрела адрес на штампе регистрации. Затем достала ключи из брюк. Алексей по-прежнему был без сознания. Дыхание вырывалось изо рта с хрипом, руки, ноги были холодными.
   Ирина вытащила его к машине, к счастью, никого не встретив по пути. Да если бы и встретился кто-то… Со стороны казалось, как будто совершенно пьяный мужчина обнимает женщину, которая помогает ему идти. Она с большим трудом запихнула его на заднее сиденье, подложила спинку переднего кресла, чтобы он не упал, почти привязала пледом. Села за руль, несколько минут ждала, пока руки перестанут дрожать. Тяжело. Даже для нее, хотя она каждый день делает гимнастику с гантелями. Она выехала со двора, помчалась по улицам, ничего не соображая, чувствуя, что голова ее забита как будто ватой. У его подъезда она остановилась и заставила себя думать. Там может сидеть консьержка. Она его узнает. Ирина вышла, остановилась покурить, затем открыла дверь «таблеткой» от домофона из связки Алексея. Аквариум для консьержки был, но он оказался пуст. Ирина вернулась, вытащила Алексея из машины. Какое счастье – лифт. Там она перевела дыхание, на четвертом этаже они выбрались. Где-то здесь должен быть ключ от тамбурной двери… Ирина прислонила Алексея к стене и стала перебирать ключи, придерживая его своим телом. В это время тамбурная дверь открылась. Оттуда вылетел молодой человек, сказал на ходу: «Извините, вы сюда?» – и придержал дверь. У квартиры Ирина быстро нашла нужный ключ. Алексей закрывал квартиру всего на один замок. В прихожей она просто положила его на пол и без сил опустилась рядом. Что дальше? Сим-карту она, конечно, не купила. Но можно позвонить в «Скорую» с его домашнего телефона, назваться соседкой, случайной знакомой, кем угодно… Можно, но стремно. Опять же: что будет, когда он придет в себя в больнице. Он попросит ее найти, это точно. Все станет явным. Хотя бы тот факт, что она фактически с ним жила в последнее время.
   Ирина дотащила его до дивана в гостиной, подняла веки, пощупала пульс. Все это она видела не один раз: и мать, и отец умерли рано, оба от инсульта. Но у них была она: Ира ухаживала, лечила, вызывала врачей, оформляла в стационар. Что делать одинокому человеку, если он останется жив, но станет практически недееспособным?.. Что с ним будет? Из больницы максимум через месяц выкинут по-любому. Ирина дотронулась до лба Алексея, положила ладонь на пульсирующую жилку на шее. Мелькнула мысль. Если ему чуть-чуть помочь, смерть будет естественной, и это решит все его проблемы. Именно его. Ирина сейчас сольется навсегда из этой истории, постарается никогда о ней не вспоминать… И на нее никто никогда не выйдет. Пожалуй, она не будет звонить в «Скорую». Но и помогать ему уйти не станет. Зачем ей этот грех во спасение? Она просто уйдет. В конце концов, все бог видит, пусть он и решает, закончилась эта жизнь или несчастный еще не домучился.
   Ирина решительно выпрямилась, положила ключи на столик рядом с диваном и направилась к двери. На пороге не удержалась и оглянулась: он смотрел на нее!
* * *
   Юля с полными пакетами позвонила в дверь Валерия. Он сразу открыл.
   – Привет. И что ты притащила? Ты, случайно, не дилером подрабатываешь? Товар впариваешь?
   – Здравствуй. Может, пустишь? Нет, это не товар. То есть – продукты для тебя. Пока твоя мама во Франции, я решила тебя подкормить. Ты ж на улицу стесняешься выходить, а есть нужно. Кстати, ты намного лучше выглядишь.
   – За комплимент особое спасибо. А насчет еды – ну, ты меня потрясла. Есть очень хочется. Я вылизал все банки с мамиными заготовками на зиму. Тошнит уже от этих овощей-фруктов. Ты действительно нормальную еду принесла? Но я готовить не умею.
   – Так я и принесла полуфабрикаты. Неплохие. Котлеты киевские, стейки семги. Разогреешь, и все. Могу я разогреть, у меня еще обеденный перерыв не кончился.
   – А что: разогрей. Поедим вместе. Я, правда, с этими зубами, в смысле без них. Ты только не смотри, как я ем.
   – Ну, и ничего страшного. Я порежу на маленькие кусочки… Ой, слушай, мне так плохо, когда ты это говоришь… Давай просто обедать.
   Юля быстро засунула покупки в холодильник, стейки – в микроволновку, подумала и порезала хлеб на мелкие кубики, обжарила их на сковородке. Заварила чай, разложила на блюде пирожные тирамису… Хорошо, что такие взяла. Она ведь про зубы забыла совсем. С котлетами она промахнулась, выходит. Хотя можно их совсем раскрошить.
   За обедом Валерий разговорился, перестал стесняться своей речи. Рассказал о коллекциях редких книг и фильмов. Объяснил, что мать уехала во Францию писать очередную книгу, – она у него писатель.
   – А ты ей рассказал?
   – Ну, как. Откорректировал. Сказал, что хулиганы ночью напали, немного нос подпортили, губу. Она деньги прислала на операции.
   – Почему не приехала?
   – Да я сказал, что чувствую себя нормально, сам могу ездить, просто надо лицо подправить… Слушай, твой парень меня изуродовал, а ты маму мою осуждаешь? У нее своя жизнь, она со мной считается, помогает, но я не могу ее планы рушить. Да мне сейчас одному даже лучше, пойми.
   – Поняла. Значит, вот что я придумала. Есть один стоматолог хороший, у нас полбанка у него зубы делает. Я тебя к нему запишу. Чтоб ты не передумал от страха, сама отвезу.
   – Да уж. От слова «стоматолог» у меня ноги отказывают. А что, твой Коля в банк заходил? Почему у половины сотрудников возникли проблемы с зубами?
   – Шутки у тебя… Просто люди сейчас делают хорошие зубы, если свои не нравятся. Как будто ты не знаешь. А у тебя… Ой, глупости какие в голову лезут. Чуть очередную не сморозила.
   – Ты хотела спросить: у меня хорошие зубы были? Те, что в парке остались. Ну, ты даешь, – Валерий от души рассмеялся, закрыв рот салфеткой.
   Юля посмотрела на него и тоже осторожно фыркнула, потом залилась смехом, который обычно разбирает людей из-за какой-то неловкости в деликатной ситуации.
   Посуду она мыла уже на бегу. В прихожей, торопливо влезая в куртку, назидательно сказала:
   – Ты, значит, ешь, спи, отдыхай, а как только нас к дантисту запишут, мы поедем, понял?
   – Конечно, Юлька, – он потянул ее за рукав, чтоб не вылетела из квартиры. – Ты такая классная девка. Думаешь, я к тебе просто так пристал тогда? Да я по делу туда пришел, книжника одного искал. Я кадриться не привык…
   – Валера, не надо, а? Я замужем, все такое. Ну, ты же знаешь.
   – Мужа любишь?
   – Конечно. Очень. Но у нас сейчас неприятности, в общем, я об этом не хочу говорить.
   – Плохо, что неприятности.
   – Да, ужасно. Но от меня в данном случае ничего не зависит, только мешаюсь… Так что мы с тобой спокойно все дела сделаем. Я побежала. Звони.
   – Да. Я все к тому сказал, что… Если б я знал, что получится, все равно бы к тебе пристал. Беги. Пока.
   … Николай, проезжая мимо банка, в котором работала Юля, вдруг увидел, как она подбегает к подъезду. Ему показалось, что она улыбается… Остановиться было нельзя, он оглянулся: она уже вошла. Николай посмотрел на часы: она опоздала с обеда почти на полчаса. Интересно, где она была.

   Глава 21

   Подъезжая к дому, Ирина набрала номер.
   – Привет, Тоня. Не спишь?
   – Какое там!. В ночь собираюсь.
   – Позвони, скажи, что заболела.
   – Ир, ты точно с дуба рухнула. Кто же меня сейчас подменит? И с какой стати?
   – Найдут кого-то на замену.
   – Не, я просто тащусь. Чего у тебя приключилось? Сто лет не звонила, и вдруг…
   – Тоня, за эту ночь я плачу твой месячный оклад. Дальше посмотрим. Нужно всё, что ты маме и папе привозила. Лекарства, капельницы… Все! У человека обширный инсульт.
   – Да ты что? У тебя ж никого нет. Они же умерли, или я чего-то напутала?
   – Они умерли. У меня есть другой человек. Я все сказала. Можешь торговаться. Через сорок минут приедешь?
   – Ну, если наскребу на такси…
   – Я оплачу. Но чтоб была через полчаса.
   Через пятнадцать минут Ирина уже укладывала Алексея на кровать. Приложила к ногам горячие грелки, сделала укол сульфакамфокаина, пощупала пульс, измерила давление… Внимательно посмотрела ему в лицо. Ей показалось у него дома, что он осознанно на нее смотрел. Сейчас глаза полузакрыты, дыхание затрудненное, хриплое… Звонок в дверь. Это приехала Тоня, очень опытная медсестра из хорошей клиники и глуповатая девушка. Удачное сочетание. Она помогала выхаживать Ирине ее родителей. Правда, после стационара. Теперь придется вместо него. И не то чтобы выхаживать, а что получится. Ну, не смогла она, Ирина, его оставить там на такие муки… Она знает, какие это муки. Но лезть из кожи вон, чтобы его спасти, она тоже не будет. Ситуация острая, она научилась в этом разбираться. Время было упущено на разъездах. Короче, это вопрос нескольких дней. Потом… Потом она будет решать, как поступить далее.
   Ирина открыла дверь Тоне, дала ей полторы тысячи – заплатить таксисту, та деловито сунула их в карман и вошла.
   – Заплатила я этому спиногрызу. У соседки заняла, поверишь…
   – Ладно, потом расскажешь. Быстро раздевайся, мой руки, я все несу в спальню. И ты иди.
   Когда Тоня остановилась на пороге, Ирина уже поставила капельницу, разложила лекарства из ее саквояжа, готовила шприцы.
   – Ой, Ир, я не поняла. Это кто?
   – А тебе не все равно? Работай.
   – Слышь, а он плохой, – посмотрев на Алексея, повернулась Тоня к Ирине. – Надо бы «Скорую».
   – А что такого сделает «Скорая», чего ты не умеешь?
   – Ну, к примеру, в морг отправит. И ничего тут ненормального не будет. А вот лечить дома, без врача… Не, я на такое не подписывалась. Я не знаю, кто это, отчего его так пришмякнуло, – мужик-то вроде молодой. Да не имею я права без диагноза, без обследования, без врача.
   Ирина какое-то время смотрела на нее ничего не выражающим взглядом. Потом молча вышла из комнаты, вернулась с пачкой купюр в руке.
   – Здесь пять тысяч баксов. В руки их получишь, когда его откачаешь. Или когда он умрет после того, как ты все сделаешь, чтобы ему помочь. Ты что за спектакль тут разыграла? Она не подписывалась. Сукой буду, если ты не удавишься за такую сумму. Но ты ее не получишь, если я пойму, что ты халтуришь. Ну, как? Будем работать или второй акт играть? У меня в записной книжке и другие телефоны есть. Я не только тебя к родителям вызывала. И, заметь, я за маму и папу столько не платила.
   – Не, ну ты сразу наезжаешь. Я просто сказала. Неприятностей никто не хочет.
   – Рот закрой. Начали.
* * *
   Николай заехал во двор, где жила Светлана с дочкой, посмотрел на окна их квартиры. Они были темными. Кажется, в это время Светка возит Риту в бассейн. Он внимательно осмотрел машины во дворе. Их обычно здесь немного, одни и те же… Вот эту «Тойоту» он точно видит в первый раз. Водитель не выходит. Может, он кого-то привез… Николай вышел из машины, подошел к «Тойоте», жестом попросил опустить стекло.
   – Извините, сигареты кончились. Не выручите?
   – Так некурящий я. – Водитель окинул Николая внимательным взглядом колючих глаз с покрасневшими белками.
   Николай быстро вернулся в машину и выехал со двора. Это точно они. Таких ребят он знает. Он набрал номер Эдуарда.
   – Здравствуйте, это Николай. Вы меня помните?
   – Ну!
   – Так я хотел узнать сумму и срок.
   – Начнем с лимона. Не деревянного, ясно. Потом посоветуюсь с адвокатами. Машина, моральный ущерб…
   – То есть это не все?
   – Слушай, ты что, пошутить позвонил? Все – это у меня. Ребенка не воскресишь. А у тебя только начинается.
   – Срок?
   – Да хоть щас.
   – У меня нет денег. Мне нужно искать.
   – Где будешь искать?
   – Собираюсь просить родственника. Но у него наличных тоже нет. Ему придется из бизнеса вынимать.
   – А какие проблемы? Раз есть бизнес.
   – Есть проблемы. Это небольшой, честный бизнес. Я спросил, какой срок. Назови разумный. Иначе разговор не получится.
   – Как ты плохо разговариваешь. Не нравится мне. Понимаешь, я в беде, но ведь и ты можешь оказаться в такой беде. Надо родственнику это объяснить.
   – Он мне не сын, не отец, не брат-близнец. Дальний родственник со своими проблемами.
   – Скажи, кто. Может, я его знаю.
   – Точно нет. Ни к чему это. Может, мне к кому другому придется обращаться.
   – Неделя. Все.
   Николай остановил машину, у него тряслись руки. Он не мог ни о чем думать. Очнулся от какого-то постороннего звука. Это скрипели его сжатые в ярости зубы. Что делать???
   Домой он явился мрачнее тучи. Обошел взглядом мать, кивнул Юле, которая накрывала стол для ужина.
   – Я есть не буду. – Николай прошел в свою комнату и закрыл за собой дверь. Быстро набрал номер дочери.
   – Ритуля, привет. Ты где? Уже дома? Молодец. Хорошо, потом расскажешь, некогда мне сейчас. Нет, маму не надо. Я еще позвоню.
   Он походил по комнате, взгляд упал на раскрытую Юлину сумку. Заглянул в нее. Интересно. Просто так, отдельно от бумажника лежат деньги. Десять пятитысячных купюр. Практически вся ее зарплата. Обычно она ее кладет на полку в шкафу. Там лежат их общие деньги. Может, не успела выложить? Он вышел в гостиную, послонялся, взял со стола кусок пирога с капустой, включил телевизор.
   – Давай борща налью, – сказала мать.
   – Потом, – он развернулся всем корпусом и уставился на нее. – Тебе не интересно, как у меня дела? Что мне нужно? Что будет с Риткой?
   – А что нужно Ритке? – невинно спросила мать.
   – Заплатить надо этому бугру. Если не заплатим, Ритке может ничего не понадобиться.
   – Господи, – в ужасе проговорила Юля. – Сколько необходимо заплатить?
   – Много. Не лезь, пожалуйста. Я с матерью говорю.
   – Это тебе Светка сказала, что надо много заплатить? – со смешком спросила Лидия. – Ну, ей, конечно, стоит поверить.
   Николай молча грохнул кулаком по высокому столику с цветком в горшке. Взлетел цветок, разлетелись в стороны обломки горшка и комья земли, треснул стол. Мать не шевельнулась, только побледнела. Юля вскочила из-за стола и побежала за мужем.
   – Что с тобой? Не надо с нами так. Я понимаю, тебе тяжело. Но откуда она возьмет деньги? Ты говоришь, большие. Давай я попробую у наших занять. Много никто сейчас не даст. У всех такие расходы. Ну скажи мне, сколько нужно.
   – Миллион долларов для начала.
   – Ой. – Юля опустилась на стул. – Это не все, что ли?
   – Не знаю. Светка убила ребенка бандита.
   – Боже мой! А в милицию… Извини, я просто не знаю, что придумать… Ну, давай пока соберем все, что есть. Я, кстати, сегодня получила пятьдесят тысяч, не положила в шкаф, хотела… Вот, возьми.
   – Юлька, ну, какой мне толк от этих денег. Ты что-то купить хотела?
   – Да нет. Просто у нас девочки ходят в очень хорошую стоматологию, там – отбеливание, реставрация. Дорого все там… Я думала…
   – Да у тебя вроде все в порядке.
   – На самом деле нет. Даже болит несколько зубов, коренные.
   – Забери деньги. Сходи завтра же. Меня эта сумма никак не спасет.
   – Спасибо. Коля, а ты совсем не знаешь, где деньги можно занять?
   – У Олега в деле, может, и есть. Но он мне не даст, я его просить сам не стану.
   – Почему? Мне тогда, на похоронах и на поминках, он показался очень хорошим человеком. Добрым. Так по жене убивался. Ухаживал за ней.
   – Так то его жена была. Для нее бы он ничего не пожалел. Для сына своего, придурка, не пожалеет, а для нас… Ну, ты подумай. Мать – двоюродная сестра его покойной жены. Та еще вода на киселе. И он нас вообще не любил никогда.
   – Из-за чего?
   – А из-за чего он должен был любить? Тут еще такая вещь. Когда тетя Мила слегла совсем, вокруг них много всяких жалельщиц собралось. Кудахтали, хлопотали. Мать моя так не умеет. А я вообще посмотрел один раз: она мычит, слюни-сопли, меня чуть не стошнило. Вышел на балкон, сплюнул, а там Олег стоит, курит, на меня смотрит… вроде с ненавистью. Да пошел он. Ну, тогда я так подумал. А теперь…
   – Теперь никак?
   – Думаю, может, получится через подружку Милы. Она у них вроде члена семьи.
   – Надо просить ее, наверное. Если нет… Коля, я не знаю, сколько сейчас стоит однокомнатная квартира, но мы можем мою продать. Или заложить.
   – Слушай… Девочка моя, это же спасение! Продавать, конечно, не будем, но заложить… Можно попробовать.
   …Эдик прижал к толстому уху телефон.
   – Да, Гарик.
   – Ну, в общем, ничего у него нет, у этого мастера спорта. Квартира двухкомнатная на троих, тачка, в которой он ездит. Да, у жены однушка есть. Там вроде до тридцати квадратов. Для хомячка примерно.
   – Пусть оценят.
   – Завтра.
   – Что насчет этого родственника? К кому он ездил?
   – К какой-то бабе. Одинокой.
   – Живет с ней, что ли?
   – Да не похоже. Она старше. Был у нее недолго.
   – Узнай, кто такая. Может, он этому родственнику пока звонит, поехать должен. Неделя у него. Паси. Будем его жать, как лимон.
   Эдуард подошел к столу, взял фото дочери в серебряной рамке, долго смотрел. Он еще не мог осознать, что Элечки больше нет. А они живут! Он вспомнил тот день, когда ему позвонили, что к его бывшей жене приходил опекунский совет и решил ребенка у нее отобрать и отдать в детский дом. Она была наркоманкой. Он к ним примчался, ребенок ползал по грязному полу и плакал. Эта мразь пускала пузыри на диване. Он стал ее трясти, она безумно захохотала. Эдуард сказал:
   – Ты где опять это купила? Я запретил тебе давать.
   – Ой, не могу, – давилась она безумным смехом, – ты кому запретил? Всей своей армии? Ты меня посадил на наркоту, а теперь запретил? Да я просто помру от смеха.
   Умерла она совсем не от смеха. Эдик позвонил Гарику, снял с дивана шерстяной плед, закутал ребенка, прижал к себе, понес в машину… Следствие причиной ее смерти назвало передозировку. Опекунский совет оставил ребенка отцу. Он любил ее, свою маленькую дочку. Она стала бы у него счастливой и богатой. Она уже была богатой. Он задыхался от тяжести в груди, его небольшой мозг страдал и не находил выхода. Выход можно было найти только в одном: убивать их всех – медленно и мучительно. Но даже он понимал, что это не вернет Элю и поставит под удар дело. Он прижал к губам фото дочери и пробормотал: «Папа все сделает. Будем его жать, как лимон».
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 [11] 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация