А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Чертова ловушка" (страница 5)

   Глава 7
   Баба Люба

   Она была кем-то вроде монахини в миру. Во всяком случае, жизнь вела монашескую, помогала при местном храме. Батюшку к ним прислали совсем молоденького, только после семинарии. Приехал он с семьей – женой и сынишкой. Церковь-то отреставрировали, она хоть и небольшая, а хорошая. Да только прихожан – раз, два и обчелся. Батюшка и по домам ходил, знакомился со всеми, и на беседы жителей приглашал, и так, и сяк… Не идут люди, пуста церковь. Он было приуныл, да баба Люба его поддержала. А за ней и другие в храм потянулись.
   Невдомек было приезжему батюшке, что его паства как огня боится ведьмы Хавронихи. А та вроде во всеуслышание пообещала наслать порчу на всех прихожан. Мол, пусть только попробуют сунуться к попу!
   Говорят, баба Люба ходила к Хавронихе. Что там за разговор у них получился, неизвестно, да только притихла ведьма. Даже из дома редко нос показывала. И еще говорили: кое-кто бегал к ней, бабы – зелья приворотного добыть, мужики – за самогоном. Короче говоря, ничего хорошего она людям не делала, один вред причиняла. С хворями деревенские к Игнату обращались. Хоть и побаивались его. Потому что жил он бирюком. Одним словом, нелюдимый человек. И дома у него, рассказывают, странно как-то все… Сама-то Наташа не видела, но верит: непростой он человек, вроде колдуна. Не злой, не добрый, а так, себе на уме. Лечил не всех, а только кого сам пожелает. И только одно общее у него было со всеми остальными жителями деревни – он не любил Хаврониху. Впрочем, Хаврониха отвечала ему тем же, но на пути его становиться остерегалась. И Игнат в ее дела не вмешивался.
   Лишь одного человека принимал он у себя – бабу Любу. Она ходила к нему запросто, люди не раз замечали. Что они там вдвоем делали? Никто не знает.
   Так и жили. Молодой батюшка боролся с суевериями, баба Люба ему помогала.
   Так было до тех пор, пока баба Люба не умерла.
   Хаврониха словно с цепи сорвалась! Сначала-то она потихоньку, исподтишка действовала. То молоко у чужих коров выдоит, то заразу какую-нибудь на скотину нашлет. А потом и за людей принялась. Два года уже злобствует. Кто ей особенно не нравится, тех она метит воском от черной свечи. Она в любой дом может войти, так и бродит по ночам, портит людей.
   И Славкину невесту она уморила, и других не пожалела.
   А еще рассказывают, что Светлана, мертвая Славкина невеста, по деревне бродит. Ее дети видели, они играли в жмурки, а Славкина невеста появилась внезапно, распугала всех. Дети разбежались, а она все кричала:
   – Жмурки, жмурки! Давайте играть в жмурки!
   Славка, как услышал, помчался к ней, все равно, сказал, найду, живую или мертвую! Только никого он не нашел. Исчезла его Светка.
   В церковь снова никто не ходит, если только потихоньку, прячась. Священника хотят перевести в другой приход. Вот тогда Хаврониха действительно развернется!

   Глава 8
   Непокрытая невеста

   Ксюха выслушала сбивчивый Наташин рассказ, и вдруг ее осенило:
   – Слушай, Наташ, а что, если эта девушка, что мне снилась, и есть Славкина невеста?
   В комнату вошла бабушка. Наташа ойкнула и набросила на голову платок.
   – Ну, как ты себя чувствуешь, Ксюшенька? – обеспокоенно спросила бабушка. – Тебе лучше?
   – Ба, мне значительно лучше, – отмахнулась Ксюха.
   – Но, может быть, ты бы еще денек полежала, мало ли что, – вздохнула бабушка, – что я родителям-то скажу?
   – Не надо им ничего говорить. Я больше не заболею. Будь уверена! – Ксюха решительно топнула ногой. – Который час?
   – Да куда же ты собралась? – всполошилась бабушка.
   – Я буду с Наташей, это ненадолго. – Ксюха повернулась к подруге: – Один момент, я только переоденусь.
   Под причитания бабушки они вскоре вышли из дома.
   – Веди меня к дому Игната, – распорядилась Ксюха.
   Дрожа от страха, Наташа махнула рукой в сторону леса:
   – Он там, на отшибе живет.
   Ксюха схватила ее за руку и потащила за собой.
   – Ксения, – скулила Наташа, едва поспевая за ней, – что ты там говорила о Славкиной невесте?
   – Я ее видела.
   – Как ты могла ее видеть?! Я же тебе рассказывала: она умерла, а потом и тело ее пропало, прямо из гроба! Да не беги ты! – взмолилась Наташа.
   – Не знаю, – отрезала Ксюха, – а только думаю, что она не умерла!
   – Да я же сама видела! Свадьбу всей деревней гуляли! Ксения, может, к тебе ее душа приходила? Может, мучают ее… там? – Наташа опасливо ткнула пальцем вниз.
   – Не выдумывай! – отрезала Ксюха. – Если ее кто и мучает, так это Хаврониха. Ну ничего, с этим мы тоже разберемся!
   – Ой, мамочка моя родная! – запричитала Наташа. – Говорила ж ты мне, чтоб не ходила я к городским, не трепала языком! А теперь что? Наградила меня ведьма свиным ухом, кому я теперь нужна такая? Куда ты меня волочешь?! Сама погибаешь и меня погубить хочешь!
   – Дура! – не сбавляя темпа, крикнула Ксюха. – И все вы тут, – она запнулась, – люди не очень-то умные…
   – Я знаю, что я дура! Меня мать из дому выгонит! О-ой!
   Они пробежали по улице, свернули в проулок, пронеслись по тропинке между огородами.
   Дом Игната Палыча стоял на опушке, в стороне от деревни. Не дом, а настоящая изба, из потемневших от времени бревен, единственное оконце наглухо закрыто ставнями, навес над крыльцом покосился, вот-вот рухнет. Забора не было. Вокруг избы буйно разросся бурьян вперемежку с одичавшими кустами крыжовника и малины.
   Ксюха остановилась.
   – Ты уверена, что в этом доме кто-то живет? – спросила она.
   – Куда же ему деться, – пробубнила Наташа, – только он нас не особенно видеть хочет.
   – Понятно.
   Ксюха, не раздумывая, пошла напролом через колючие кусты, таща за собой упиравшуюся Наташу и не слушая ее возражений.
   Колючки больно царапали кожу, Ксюха буквально продиралась сквозь заросли. Она ругалась и шипела от боли, но не отступала.
   Внезапно кусты расступились, и Ксюха с Наташей очутились перед самым крыльцом. На двери висел амбарный замок, изрядно проржавевший.
   – Может, он уехал куда-нибудь? – предположила Ксюха. Наташа не ответила, ее платок сбился на спину, свиное ухо вылезло наружу и предательски торчало из-под спутанных волос. Ксюха вздохнула. Вид у Наташи был очень жалкий, да и сама Ксюха наверняка выглядела не лучше. Но не отступать же!
   Она поднялась по ступенькам, потрогала замок и несколько раз стукнула в дверь.
   Никого.
   Вокруг стояла вечерняя тишина, потрескивали в траве насекомые, пахло перезрелыми ягодами, пылью и хвоей.
   Ксюха с досадой плюхнулась на крыльцо.
   – А вот никуда я отсюда не пойду! – заявила она.
   Наташа безнадежно опустилась рядом с ней.
   – А мне уже все одно, хоть топись, – сказала.
   – Ага, щаз, разбежалась! – прикрикнула на нее Ксюха. – Ну-ка возьми себя в руки!
   Девочки замолчали, притихли, думая каждая о своем.
   Солнце медленно опускалось за лес, из травы поднялись комары и плотной тучей устремились к подругам.
   – Сожрут, пожалуй! – ругалась Ксюха, отмахиваясь от них.
   Наташа безбоязненно сломала несколько стеблей крапивы:
   – Вот, возьми, так удобнее.
   – Где же он может быть? – сама у себя спрашивала Ксюха, яростно шлепая себя по коленкам крапивой. Она почему-то не обжигала. Или Ксюха уже перестала чувствовать боль.
   Она встала, подошла к двери и еще раз проверила замок. Внезапно дужка выскочила, и замок повис в петле.
   – Да это же камуфляж! – догадалась Ксюха. – А ну-ка, проверим. – И она толкнула незапертую дверь.
   – Чего надо? – послышался грубый возглас.
   Ксюха вздрогнула, но не отступила.
   – Добрый вечер, – поздоровалась она, вглядываясь в темень сеней.
   – Кому добрый, а кому не очень, – проворчал Игнат Палыч, появляясь в дверном проеме.
   Последний луч заходящего солнца скользнул по его лицу и померк, словно испугался. Ксюха тоже немного струхнула. Уж очень недобрым был взгляд у Игната Палыча, глаза его сверлили ее, как две иголки, остриями торчавшие из-под густых седых бровей. «Настоящий колдун», – подумала Ксюха и невольно поежилась.
   – Ну?! – прикрикнул на нее Игнат Палыч.
   И тогда из-за Ксюхиной спины по-бабьи заголосила Наташа:
   – Ой, дяденька Игнат! Ой, простите нас! Не по своей во-о-о…
   Она зашлась в рыданиях. Ксюха же, повернувшись к Наташе, указала на ее свиное ухо:
   – Вот, сами видите!
   Колдун покосился на ухо, хмыкнул, равнодушно пожал плечами:
   – А мне-то что за дело?
   – Как это – что за дело?! – возмутилась Ксюха. – Хотите, чтоб у девчонки вся жизнь была испорчена?
   – Так пусть и обращается к тому, кто испортил, – отрезал колдун, – не по адресу явились!
   Наташка завыла тоненько, безнадежно.
   – А мы, между прочим, не сами по себе пришли! – наседала Ксюха.
   – Отрекомендовали меня, значит? – усмехнулся колдун. – Только я в рекламе не нуждаюсь и работы на дом не беру. И уж тем более не подчищаю за другими. Так что идите себе, девоньки. – И он хотел уже захлопнуть дверь перед Ксюхиным носом.
   – Ну уж нет! – Она успела подставить ногу и изо всех сил уперлась руками в дверь. – Мы просто так не уйдем! Нас баба Люба прислала!
   Сумерки быстро сгущались, лицо колдуна скрывала тень, но Ксюха успела заметить, как дрогнуло что-то на этом бесстрастном лице.
   – Чего выдумываешь? – просипел он. – Баба Люба уж два года как на кладбище.
   Ксюха пожала плечами.
   – Вам, конечно, виднее, вы – местный. А только я с ней сегодня разговаривала, и она сказала, чтоб я к вам обратилась, если что, – приплела немного Ксюха. – Да еще добавила: скажи Игнату, что баба Люба велела вернуть то, что ему не принадлежит, в смысле, вам.
   Колдун опустил голову, задумался, потом распахнул дверь.
   – Входите, – буркнул он неприветливо. Девчонки не заставили просить себя дважды.

   Глава 9
   В логове

   Дверь скрипнула и закрылась. Ксюха очутилась в непроглядной темноте. С потолка что-то с шелестом сорвалось, пискнуло, и Ксюха с ужасом почувствовала чье-то прикосновение к своему лицу.
   – Кыш, – приказал этому кому-то колдун. Он приоткрыл дверь, и в сенях стало немного светлее. Ксюха успела разглядеть темные углы, густо затянутые паутиной и заваленные рухлядью. Она поморщилась. Какой же неряха этот Игнат Палыч, даром что колдун!
   Однако времени на созерцание сеней не было, и Ксюха, нашарив дрожащую руку Наташи, шагнула в горницу.
   Она была разочарована. Ничего таинственного и волшебного. В избе была одна-единственная комната, обставленная по-спартански: закопченная печь, деревянный стол, лавка. Занавеска из полинялого ситца скрывала часть комнаты, надо полагать, там стояла кровать, если, конечно, этот странный колдун вообще когда-нибудь спит. «Да, Средние века отдыхают», – подумала Ксюха, разглядывая нехитрое убранство помещения.
   – Садитесь, раз пришли, – хмуро распорядился колдун, ногой выдвинул из-под стола табурет и уселся сам, положив локоть на стол. Ксюха присела на лавку, потянула за собой Наташу, та тоже села.
   Игнат Палыч пододвинул к себе керосиновую лампу, нашарил в кармане спички, зажег, подкрутил фитиль.
   «Надо же, у него что, и электричества нет?» – Ксюха в недоумении взглянула на потолок.
   – Нечего глазами стрелять, – буркнул Игнат Палыч, – пришла, так рассказывай.
   – А я уже все сказала, – с вызовом ответила Ксюха.
   Игнат Палыч насупил и без того насупленные брови:
   – Ты мне не перечь! Говори – где видела бабу Любу? Да толком, толком!
   Ксюха хотела было еще повредничать, но сдержалась. Кто его знает, этого Игната Палыча. Вон, у Наташки ухо свиное, а этот, чего доброго, еще чего похуже наколдует! Она вздохнула и принялась обстоятельно рассказывать все с самого начала. То есть с того момента, как они с Наташей на рассвете подглядывали за Хавронихой. Несколько раз ей казалось, что колдун усмехается в усы. Но лицо его оставалось строгим, даже угрюмым. Когда Ксюха пересказала ему свой сон, Игнат Палыч чуть подался вперед и стал прислушиваться внимательнее. Подумав, Ксюха решила рассказать и о девушке, предположительно Славкиной невесте.
   – Вот и все, – закончила она. – Потом я очнулась, увидела Наташу с этим вот, – она кивнула на свиное ухо, – и решила сразу же идти к вам.
   Колдун забарабанил пальцами по столешнице:
   – Надо же, и откуда ты только взялась такая… Без году неделя, а лезешь не в свои дела.
   – Не я первая начала, – огрызнулась Ксюха.
   – Вы же знаете, дяденька Игнат, – заскулила Наташа, – скажите ей!
   – Цыц! – прикрикнул он грозно. Наташа прикусила язык. – Не твоего ума дело, – добавил колдун. – Мало тебя родители учили, чтоб не подслушивала да не подглядывала.
   – Житья совсем не стало, – всхлипнула Наташа.
   «Да о чем они? – подумала Ксюха. – Когда же он ее расколдует-то? Или он и не колдун вовсе? Туда ли мы пришли? Может, надо эту Хаврониху как следует встряхнуть? А что, пойти прямо к ней и припереть ее к стенке! Ага, а она прямо так нас и послушает…»
   – Дяденька Игнат, миленький, снимите с меня порчу, пожалуйста! – пропищала Наташа. – Я больше никогда не буду ни за кем подглядывать! Честное слово!
   – Вот навязались на мою голову, – с досадой пробормотал колдун и велел Наташе: – Подойди!
   Та поднялась со скамьи ни жива ни мертва, сделала несколько шагов, остановилась, понурив голову.
   Колдун крякнул, наклонился, пошарил под столом и извлек оттуда металлическую тарелку – не тарелку, а что-то вроде блюда. Ксюха догадалась – оно старинное, аж края позеленели. А в центре – светлое, как будто золото полированное.
   – Смотри сюда, – приказал Игнат Палыч, ткнув в середину блюда заскорузлым пальцем.
   Наташа послушно уставилась в блюдо. А Ксюха тем временем во все глаза наблюдала за ней.
   – Что видишь? – допытывался колдун у Наташи. Та прищурилась, всматриваясь. Колдун нетерпеливо дернул ее за руку, так что она чуть носом не ткнулась в блюдо.
   – Ой, вроде я там, – пискнула Наташа, – только… только уши у меня нормальные!
   Колдун схватил ее за свиное ухо, пригнул к себе, да как рявкнет:
   – А ну, пошла вон!
   Ксюха вздрогнула. Наташа закричала – дико, страшно; а потом что-то как шарахнет, взвизгнет, полыхнет! Ксюха скатилась с лавки, закрыв руками голову. Завоняло паленой шерстью и жжеными спичками.
   Ксюха с опаской приподняла голову. Наташа сидела на полу, ошарашенно озираясь по сторонам. Колдун швырнул блюдо под стол.
   – Хватит валяться, – проворчал недовольно. Ксюха вскочила, бросилась к Наташе, подняла ее. Та все еще была не в себе. Зато уши у нее были, как и прежде, оба человеческие.
   – Чудеса, – прошептала Ксюха, – как это вам удалось?! И как это вообще получается?
   Колдун усмехнулся, теперь уже открыто.
   – Интересно? – спросил он.
   – Конечно, – согласилась Ксюха. Наташа подняла руки и ощупала уши:
   – Получилось, получилось, – прошептала, – дяденька Игнат! По гроб жизни!..
   Он отмахнулся.
   Ксюха покосилась под стол.
   – Оно волшебное? – спросила она.
   – Зеркало-то? – колдун снова усмехнулся. – Конечно, волшебное.
   – Так это зеркало! – дошло до Ксюхи. – И как же я сразу не догадалась! Оно очень старинное, да?
   – Да уж не новодел, – колдун откровенно улыбался, – понравилось?
   – Занятная вещь, – светским тоном ответила Ксюха. – Но если ею не уметь пользоваться, то, в общем, бесполезная.
   Игнат Палыч согласно кивнул, с нескрываемым интересом глядя на Ксюху.
   – Дяденька Игнат, а оно обратно не вернется? – уточнила Наташа.
   – Теперь это от тебя зависит, – ответил колдун.
   – Как это – от меня? – снова испугалась Наташа.
   – А так, – колдун прищурился, – теперь-то оно надежно заперто, но, коль захочу, выпущу!
   Наташа замотала головой и поспешно отступила к двери.
   – Ладно, некогда мне с вами. – Игнат Палыч встал и указал на дверь: – Уходите.
   Ксюха замялась, не зная, как поблагодарить его.
   – Мы, это… в общем, спасибо, Игнат Палыч, выручили.
   – Ну-ну…
   Ксюха немного помялась.
   – А как насчет того, что надо вернуть? – спросила она. И испугалась. Так у колдуна перекосило лицо, такой черной ненавистью налился его взгляд!
   «Убьет!» – с ужасом подумала Ксюха.
   Но буквально через мгновение колдун взял себя в руки.
   – Я подумаю, – спокойным голосом ответил он.
   И Ксюха предпочла больше не рисковать. В конце концов, передала же она ему слова бабы Любы.
   Игнат Палыч выпустил Ксюху из избы. На улице была ночь. И в лунном свете Ксюха отчетливо увидела тропинку, протоптанную среди кустов и бурьяна.
   – К Лизавете не суйся, – напутствовал напоследок Игнат Палыч, – я сам с ней разберусь.
   Ксюха благополучно выбралась из кустов и через огороды поспешила в деревню. Только что крутившаяся поблизости Наташа куда-то исчезла. Ксюха звала ее, оглядывалась, даже ругалась. Но подруга не появлялась.
   Она окликнула Ксюху, когда та, уже отчаявшись догнать трусиху, приближалась к своему дому.
   – Ксения! – Наташа вскочила со скамейки и кинулась к ней.
   – Нашла время для шуток! – набросилась на нее Ксюха.
   – Ты что? Какие шутки? – удивилась Наташа. – Я же тебя тут уже часа два жду!
   Ксюха уставилась на нее с удивлением.
   – Ну, как там? – громким шепотом спросила Наташа.
   Ксюхе показалось, что у нее в мозгу что-то щелкнуло, мир поплыл перед глазами, она медленно подняла руку и стерла выступивший пот со лба. Тряхнула головой. «Перегрелась я, что ли? Или действительно я все еще больна? Надо было полежать… бабушка говорила… Куда это меня понесло? Ах да, к Игнату…»
   – Ксения, тебе что, опять плохо? – с тревогой спросила Наташа.
   – Нет-нет, это так… – Ксюха почувствовала, как ее отпускает. Она внимательно посмотрела на Наташу. На ее ухо. Все вроде в норме.
   – Сколько ты меня ждала? – уточнила она.
   – Не знаю, – Наташа пожала плечами, – долго…
   И затараторила что-то: как Ксюха вдруг заявила, что ей надо поговорить с Игнатом Палычем, потребовала, чтоб Наташа показала его дом, а Наташа его до жути боится, потому что не знает, кто из них хуже: Игнат или Хаврониха?
   Ксюха почти не слушала ее.
   – Интересно, почему Игнат назвал Хаврониху по имени? – спросила она.
   – Не знаю, – отозвалась Наташка, – говорят, они в молодости дружили, а еще говорят, она в него влюблена была.
   – Кто, Хаврониха?! – изумилась Ксюха.
   – Ой, – осеклась Наташа и сразу посерьезнела, – не знаю я! Просто болтают всякое.
   – Говори! – потребовала Ксюха.
   – Да чего говорить-то? – обиделась Наташа. – Вроде Игнат к ней подкатывал, а потом у них все разладилось, и он уехал. Вернулся несколько лет тому назад и стал жить в доме своих родителей. Ты же там была, сама все видела.
   Ксюха кивнула.
   Наташа осторожно прикоснулась к ее руке:
   – Ксения, у тебя все нормально? Ты сама не своя… Что там было-то, у Игната? Ты у него ничего не брала? – вдруг испугалась Наташа. – Запомни, никогда ничего не бери у него!
   – Не брала, – отозвалась Ксюха и снова вспомнила слова бабы Любы. Ведь она велела передать Игнату, чтобы он вернул что-то, а кому вернул? Бабе Любе? Или ей, Ксюхе? Что-то не складывается картинка…
   – Ох, мать с меня шкуру спустит, – спохватилась Наташа. – Я пойду, а?
   Ксюха тоже беспокоилась – о бабушке. Она не знала, который теперь час, но предполагала, что время близится к полуночи. Бедная бабушка! С фонарями небось ищет пропавшую внучку.
   Наташа побежала к своему дому, на ходу обернулась, помахала рукой и нырнула в калитку.
   Ксюхина бабушка сидела, пригорюнившись, на крыльце. Увидев внучку, она молча поднялась и, гордо выпрямив спину, ушла в дом. Ксюха, понурив голову, поплелась следом.
   – Ба! – позвала Ксюха. – Ну ба! Алевтина Гавриловна! – Она называла так бабушку, когда была с ней в ссоре.
   – Ужин на столе! – провозгласила бабушка, не оборачиваясь.
   Ксюха приподняла салфетку, стянула с тарелки остывшую котлету и, торопливо жуя, побежала за бабушкой – мириться.
Чтение онлайн



1 2 3 4 [5] 6 7 8 9 10 11 12 13

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация