А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Девять месяцев, или «Комедия женских положений»" (страница 9)

   И вот не надо морщить напудренные (или уже умытые перед сном) носики. Потому что когда-то, лет сто тому назад, автор ехал тёмной южной ночью по трассе Одесса – Киев (не спрашивайте, как он там оказался, да ещё и на допотопной «копейке» – это такая машина, спросите у дедушки). Ехал-ехал и понял, что колесо у машины спущено. С присущим любой юности легкомыслием автор – тогда ещё молодая и красивая – выскочила на обочину и стала размахивать руками с целью затормозить кого-нибудь, владеющего искусством применения домкрата, гаечного ключа и мистической «бениной мамы». Странно, но таких, несмотря на тогдашнюю молодость и красоту, не обнаружилось. Вообще почти никого не обнаружилось на той трассе, кроме колонны угрюмых огромных пыльных машин. Одна из которых и остановилась, точнее сказать – причалила к обочине – около почти уже отчаявшегося в ночи ещё не автора:

   – Девушка! Ну, шо ж вы так! Так же ж нэ можна! – сокрушённо замахал руками на автора ладный, хотя и пузатый и весь такой округлый дядька.
   – Как?!
   – Да вот так! Ночью, на трассе, руками размахивать! Особенно когда идёт колонна!

   – Запомни, дивчина, – десятью минутами позже сказал ладный дядька, споро сменив колесо на запаску, – дальнобойщики бывают двух видов: полные отморозки и такие дядьки, как я! Так шо, когда в следующий раз решишь вдоль борта фейсом порисоваться, дождись светлого дня, когда основное движенье потянется. А ещё лучше – не попадай по ночам ни в какие халэпы! Ну, будь. – И, напевая «я вышел родом и лицом, спасибо матери с отцом...», дядька отчалил на своей огромной ладье на колёсах.

   Так вот Серёжа или, точнее сказать – Серёга, – милый, прекрасный, добрый парень, человек всяческих достоинств – именно такой «дядька». Ни разу не Брюс Уиллис фигурой. Но готовый помочь и ничего не требовать взамен. Надёжный, добрый, весёлый, компанейский. И характер у него – хоть к ране прикладывай, в отличие от его будущей жены Светочки, выплясывающей сейчас на дискотеке, где мы её оставили тремя абзацами прежде.

   И вот видит он в бликах безумно вращающегося осколочного шара, в клубах сизого дыма и в прочей таинственной мишуре Прекрасную Задницу. О вкусах не спорят, а каноны красоты не то что для эпох – для индивидуумов различны, так что была та задница на самом деле прекрасна, или же она была прекрасна только для милого душевного дальнобойщика Серёги – никто не может сказать наверняка, так что и автор от компрометирующих комментариев воздержится. От комментариев-то воздержится, а вот фотографическое протокольное описание объективной реальности, данной нам всем, напоминаю, в ощущениях, может представить вашему вниманию. Похудев, Светочка стала владелицей узких плечиков и тонкой талии. Увы, но ни со щиколотками, ни тем более с задницей она ничего так и не смогла поделать. Потому что она просто не ела, а не пошла в спортзал. А даже самые отсталые инструкторы по фитнесу знают, как тяжек и долог путь к созданию вожделенных пропорций. Светочка не хотела тяжко и долго и потому сделала с собой то, что смогла, – просто похудела. Благодаря этому алиментарному – то есть пищевому – обстоятельству задница её в танце вела себя вызывающе бестактно: подпрыгивала в такт – и совсем не в тот, в который подпрыгивала её носительница. Подпрыгнув пару раз, Светочкина задница начинала медленно призывно колыхаться и замедляться, замедляться, замедляться... Не так ли успокаивалась мать-земля после первобытных природных катаклизмов? И не потому ли у милых вьюношей и даже у зрелых мужей при виде такой задницы, обещающей все сладкие тяготы предстоящей борьбы за плодородие, нет-нет да и мелькнёт издревле спящая в любом менеджере инстинктивная жажда пахаря и сеятеля? Согласитесь, что мода на эстетские, ни к чему не годные, кроме как для созерцания, маленькие упругие попки привита нам урбанистической цивилизацией, взошедшей из порочных семян древних греций и римов, с их паскудным культом «тела ради тела». А зерно и вино из провинций доставят, если что! Вспомните хотя бы раннего Платона с его Клиниями, Евтидемами и Дионисидорами! «– Фурийский гость (а вы, поди, думали, что «фурийцы» – это из «Хроник Риддика» с Вин Дизелем в главной роли, ха-ха!), – сказал он. – Если бы это не было чересчур неучтиво, я бы тебе ответил: «Погибель на твою голову!» Что это ты вздумал ни с того ни с сего взвести на меня и на других такую напраслину, о которой, по-моему, и молвить-то было бы нечестиво, будто я желаю погибели этому мальчику!»
   Вот и мы не будем молвить о нечестивом и взводить напраслину ни на Светочку, ни раннего, ни позднего Платона не изучавшую, ни тем более на дальнобойщика Серёгу, вообще кроме букваря, учебника анатомии для восьмого класса и ПДД ничего не читавшего и близко. Потому что он интуитивно чувствовал, что, умножая знания, умножаешь печаль. А он вообще по жизни не печалился, такой уж у него был нрав. И рейсы все, как на подбор, зарубежные, в основном в Германию через Украину и Польшу, спасибо одному родственнику, о котором чуть позже. Так что, увидав в бликах, в клубах и в дыму Прекрасную Задницу, Серёга накатил ещё сто грамм для смелости и потянулся прямиком к источнику, обещавшему ему все самые чудесные незамысловатые радости.
   Пока шёл, он решил жениться на Прекрасной Заднице. Когда изображал странные движения, и близко не похожие на танцевальные па, уже представлял, как он гуляет с новорождённым сынишкой, катя́ перед собой голубую коляску в белый горох на мягких рессорах, – он такие возил из Германии и зачем-то одну оставил себе. Пригодится...

   – Как вас зовут? – потея от жары и неловкости, трепетным шёпотом спросил Серёга, глядя на объект своего вожделения и матримониальных планов.
   – Что?!! – Светочка обернулась к незнакомцу. – Что вы мне в штаны пялитесь?! – прокукарекала в него она.
   Когда Светочка перекрикивала шум, голос её становился ещё ужаснее. Видимо, именно так пели сирены, иначе бы отчего весь остров их был усыпан костями растерзанных людей? Не зря, ох, не зря любопытный до ужаса Одиссей приказал своим товарищам по шлянствиям крепко-накрепко привязать его к мачте, да так, чтобы он не мог двинуть ни одним суставом. А им самим залить себе уши воском. А про то, что Сирены прекрасно поют, – придумал уже потом, потому что мужики вообще любят приукрасить действительность.
   Серёга не был привязан, единственный товарищ его по дискотеке так залил себе глотку спиртным, что уши утратили способность воспринимать, да и тишины никакой на дискотеке, в отличие от того моря, по которому плыл Одиссей, не наступило. Серёга же был настолько порабощён Прекрасной Задницей, что ни Светочкин нос, более похожий на румпель, ни голос её трескучий – ничто и никогда не могло помешать, ибо Любовь всё превозмогает.
   Куда той ночью растворилась Тина, куда подевался Серёгин товарищ, автору неведомо, потому как не важно это. Для повествования важнее, что Светочка с Серёгой удалились с дискотеки вдвоём и всю ночь бродили по городу в обнимку. Светочка – с Серёгой, а Серёга – с Прекрасной Задницей.
   Далее следовал короткий, но интенсивный конфетно-букетный период. Серёга кроме всех неоднократно перечисленных выше достоинств был ещё и щедр. Он покупал Светочке огромные букеты голландских роз и тюльпанов, клумбы гербер и вёдра декоративных ромашек. Дарил тряпки и даже золотые серёжки и колечки. Светочка, никогда прежде не знавшая никакого мужского внимания, была просто поражена. Она чувствовала себя настоящей королевой. Она смеялась – про себя и в лицо – тем красавицам-простушкам, страдавшим от любви к студентам своего и прочих разнообразных вузов. Что им дала их красота? Пшик! А у Светочки уже были и самые модные духи, и ворох джинсов-стрейч, кофточек без числа и «капельного» серебра сундук. И всё это за какой-то месяц. Кроме того, Серёга был хорош собой. Точнее – хорош лицом. Миловиден. Все, видевшие его рядом со Светочкой, сперва недоумевали – возвращаемся к давно забытому из далеко позади оставленной первой главы:
...
   Шокирует не знание о разнообразных сторонах мира – каждый хоть раз в жизни да чувствует себя перебежчиком или беглецом. Шокирует сам факт пересечения границы этих миров. И не психику, а скорее моторику.
   Да, лицезрение подобной пары действительно шокировало моторику. Ладный Серёга с вполне себе пристойной пока по молодости фигурой, хоть и явно склонной к округлости, и неожиданно красивым для простого парня с рабочей окраины лицом – и Светочка с её шикарным носом.
   С чего это привязываться к чужим носам? Да как же! Вспомните хотя бы:
...
   Сирано

Ещё один вопрос,
И я вас... Кстати! Чем привлёк вас этот нос?
Ну, что в нём странного?

   Докучный
   (в ужасе)

Нет, сударь, право слово...

   Сирано
   (надвигается на него)

Он извивается, как хобот?

   Докучный
   (отступает)

Сударь, что вы!

   Сирано

Похож на клюв орла? Изогнут? Крючковат?

   Докучный
   (та же игра)

Нет...

   Сирано

Иль прыщ на нём ваш оскорбляет взгляд?

   Докучный

Я...

   Сирано

Мухи прячутся под ним от непогоды?
Мой нос – диковинка?

   Докучный

Я... не...

   Сирано

Игра природы?

   Докучный

Да разве бы посмел глядеть я на него?

   Сирано

Ах, так? А собственно, любезный, отчего?
Он гадок вам...

   Докучный

Нет, нет!

   Сирано

... окраской непривычной?

   Докучный

Да нет же!

   Сирано

Долго ль мне тянуть вас за язык?
Признайтесь, может быть, он чересчур велик?

   Докучный
   (заикаясь)

Он мал, он крохотный, его почти не видно...

   Сирано

Как! Вы клевещете! Неужто вам не стыдно!
Мой нос ничтожно мал?

   Докучный

Погиб...

   Сирано

Велик мой нос!
Курносый вы нахал, болтун, молокосос,
Нос – это перст судьбы, и только те носаты,
Которые душой и доблестью богаты,
Кто независимость, отвагу, тонкий вкус,
И острословья дар, и благородства груз
Хранит в душе, как я. Ну а курносой харе,
В которой пятерня завязнет при ударе...

   (Отвешивает пощёчину.)
   Докучный

Ай!

   Сирано

...так же свойственны дерзанье, риск, мечта,
Ум, добродушье, честь, весёлость, острота,
Всё то, что у людей зовётся искрой Божьей,
Всё это точно так присуще вашей роже,
Как заду вашему, привычному к пинкам!

   (Повернув его за плечи, отвешивает ему пинок.)
   Докучный
   (удирая)

Спасите! Караул!

   Сирано

И обещаю вам:
Любого, кто мой нос находит слишком длинным,
Я так же проучу, а будь он дворянином, —
Долг чести я ему верну, но не пинком,
А тут же предложу скрестить клинок с клинком.

   Вам уже надоел Эдмон Ростан? Потерпите ещё немного нашего Сирано де Бержерака, как терпите вы кислое вино за двести шестьдесят евро пыльная бутылка и вонючий заплесневелый сыр, потому что это статусно. Втайне мечтая о чае с куском французской булки, щедро намазанной сливочным маслом под соусом из обычной бабской ироничной прозы, лишь потому, что это вкусно. Вы просто ещё не доросли до осознания объективности реальности того, что Ростан – это и есть высококачественная ироничная проза. Знаете ли, тот же «вонючий» сыр, если ранимую пластиночку, да «пойла» вот того «кислого» глоточек... То это вам не тёплый батон до заворота кишок. Вот, попробуйте покатать на языке последнюю крошку, и я в ближайшее время обязуюсь не докучать вам деликатесами, а вернуться к выпеканию краюхи нашей комедии женских положений.
   Сирано
...
   …

А сколько бы могли об этом недостатке
На разные лады вы отпустить острот:
Задиристо: «Пускай навеки от хлопот
Избавит вас хирург при помощи ланцета!»
Благожелательно: «Послушайте совета:
Когда придётся пить – не промочите нос!»
Метафорически: «Валун! Да нет – утёс!
И не утёс – гора! Нет, превосходит гору!»
Пытливо: «Сей футляр вместителен, нет спору.
Он служит для чернил? Для перьев и бумаг?»
Жеманно: «О мой друг, вы истинный добряк,
И, восхищая нас великодушным жестом,
Для бесприютных птиц вы запаслись насестом!»
Язвительно: «Для вас куренье – тяжкий грех,
Пуская носом дым, вы всполошите всех.
Поднимут крик: «Пожар! В трубе пылает сажа!»
Сочувственно: «Ваш нос – нелёгкая поклажа,
Но, как ни тяжко вам, не стоит вешать нос!..»
Сердечно: «Я б над ним раскрытый зонтик нёс,
Хранил бы от дождя, от солнца, от тумана!»
Учёно: «Только зверь, со слов Аристофана
Известный как Слоноверблютигропотам,
Был носовым хрящом почти что равен вам!»
Развязно: «Нос крючком? Что ж, нынче это в моде,
И служит вешалкой – годится в обиходе».
Напыщенно: «О нос! Клянусь, тебя едва ли
Продует ветр иной, как только сам мистраль!»
Уныло: «Он бы тёк, разбитый, Красным морем!»
Угодливо: «Порой он в тягость вам, не спорим,
Зато и весу вам изрядно придаёт!»
Шутливо: «Парфюмер не знал бы с ним забот!»
Восторженно: «Тритон! Труби в трубу! Труби же!»
Наивно: «Осмотреть его дозвольте ближе!»
Простецки: «Вот так нос! С чего он так распух?
Поди ж как вымахал – ну чисто твой лопух!»
Воинственно: «Огонь по этой батарее!»
Практично: «Мой совет – устроить лотерею.
Вам приза не сыскать крупней, чем этот нос!»
А можно, как Пирам, пролить потоки слёз:
«Он предал красоту! Сей нос бесстыдство сеет
И сам от своего предательства краснеет!»
Да что там говорить! Острот нашлась бы тьма...

   Да, говорить после Ростана действительно нечего. Потому вернёмся к нашим героям, которые, признаться честно, вовсе не герои, а проходные персонажи, но таковы особенности любой комедии: все её герои – проходные персонажи. Вряд ли хоть один из участников действия, разворачивающегося на этих страницах, останется в веках на манер Геракла. Хотя это и несправедливо. Потому что обычная женщина совершает бесчисленное количество подвигов каждый день, а не двенадцать за всю жизнь. И что? И ничего. Частенько остаётся только... с носом.

   Когда цветы и конфеты, духи и тряпки, кольца и серёжки превысили все допустимые для жениховства нормы, Серёга предложил Светочке руку и сердце. Она подумала-подумала и решила не особенно-то вертеть этим самым, простите, носом...
   Она была – не отнять – девушкой сметливой и разумела, что со стороны родителей (в основном – папы, потому что мама целиком и полностью посвятила себя тройкам и проблемам младшей красивой сестры) встретит сопротивление такому мезальянсу. И потому как-то вечером начала разговор с отцом издалека. Мол, как он относится к простым рабочим парням, м? Ведь, кажется, он сам, что называется, «из низов» и когда-то начинал обыкновенным патрульным, а юридический факультет закончил заочно и много-много-много позже. И вот сейчас он – гордость и слава всей семьи, во всяком случае – старшей дочери, а если вспомнить рассказы бабушки – да-да, змеи подколодной! – маминой мамы, так он был никто и никак, шваль деревенская. А теперь он – именно он! – папа – полковник. Заместитель начальника отдела по борьбе с организованной преступностью. А её дочка... Ну, прости-прости, – наша мама – никто и никак, домохозяйка с уже морщинистым, хотя – да-да, ты прав, конечно же! – хотя и красивым лицом. Носится со своей любимой дочуркой, и всего-то ей и дел, что папе скандалы устраивать на тему: «Ах, как ты мало уделяешь внимания семье! Где это ты ночевал, хотела бы я знать?!» Но мы сейчас не об этом, пап. Я-то понимаю, что ты занят делом. А если и не делом, а телом – ха-ха! – живым, живым, разумеется, папочка – ты же молодой, ещё красивый мужчина. Пап! Я твоя дочь, и если я студентка медицинского института и уже достаточно взрослая для того, чтобы пить с тобой водку, то это ещё не значит, что я буду выслушивать, что она никогда ничего не хочет, кроме денег. Можно подумать, твои малолетки чего-то другого хотят, оставь, пожалуйста!.. Сосредоточься! Вот ты был простой парень, а она – студентка филологического. И что? Родила, с грехом пополам закончила – и привет. Матом даже со вкусом ругаться не умеет, а ты, папочка, теперь полковник с дипломом юрфака, любого Алешковского с Ерофеевым за пояс высокохудожественной матерщиной заткнёшь. И красивый, и умный, и лишённый каких-то глупых предрассудков... Повторяю – предрассудков!.. Да-да, ты совершенно прав! Какие могут быть предрассудки в наш бессословный век сплошного быдла. Но не всё то быдло, что без высшего образования, да, папочка? И, например, простой дальнобойщик, ходящий в заграничные рейсы и обладающий коммерческой жилкой, далеко за пояс заткнёт по уровню жизни, скажем, среднестатистического академика. А ведь ты, папочка, всегда хотел и хочешь для своих дочерей самого лучшего!
   Напоив папу как следует и заручившись его письменным – в шутливой якобы форме – заверением, что любой сантехник, а также толковый плотник-столяр, не говоря уже о дальнобойщиках – просто наследные принцы по сравнению с этими гнилыми мамочкиными и папочкиными сыночками, Светочка через пару дней привела домой Серёгу. Знакомиться с родителями.
   Папа был приветлив. Серёга – общителен и по-простецки обаятелен. Кроме того, он прихватил с собой «блатную» бутылку водки. Шведской. Маме – роскошный букет цветов. Свете – букет чуть попроще. И совсем уж крохотный, но милый букетик для младшей сестры. Помнится, он принёс ещё сумку фасона «мечта оккупанта», доверху набитую разнообразными дарами: хорошим мылом, консервами дефицитных тогда деликатесов вроде маслин и крабов, трёхслойной туалетной бумагой с запахом фиалок и всем таким прочим. Это растопило даже сердце привередливой мамы, считавшей прежде, что дальнобойщики – это такие звери, что вечно воняют потом, разговаривают матом, и вообще – они крайне бездуховные, и у них непременно геморрой. Признаков геморроя на открытом и простодушном Серёгином лице Светочкина мама не обнаружила, изъяснялся он пристойно, а уж после того, как рассыпался в комплиментах в адрес самой мамы и младшей дочери, – она растаяла. Папа и так не был слишком заморожен. Он объективно оценивал шансы своей дочери на рынке невест – всё-таки долгие годы в том числе и аналитической работы ни для кого не проходят даром. В общем, получил Серёга благословение Светочкиных родителей на брак с их дочуркой. Получил – и вскорости они этот брак заключили.
   Собственной квартиры у молодожёнов не было. В трёхкомнатные родительские хоромы Светочка напрочь отказалась приводить Серёгу. Хотя у неё тут была собственная комната. Мама так часто тыкала ей этой «своей собственной» комнатой, которой нет у младшенькой, и та вынуждена ютиться в гостиной, что, возможно, именно поэтому Светочка и отказалась. Серёга жил на ближней окраине – вроде как и в городе, а вроде как – и садик с яблонями то в цвету, то в яблоках, то в снегу, то снова в цвету – тоже в родительском доме. Но на своей половине. С отдельным туалетом-ванной, с отдельным входом-выходом, с двумя комнатами и собственной кухонькой. Абсолютно и полностью изолированной от простой мамы и алкоголика-папы половине. Эдакий таунхаус минувшей эпохи, можно сказать. Светочка уже не раз побывала у него на этой отдельной половине, поэтому была рада пусть дольше добираться в институт, зато жить самостоятельной независимой жизнью.
   Светочка собрала свои не такие уж и многочисленные вещи, загрузила их в Серёгин «Жигуль», и они отчалили далеко-далеко – за целых двадцать пять километров от дома, где Светочка выросла. Да-да, и машина у молодого мужа уже была. Признаться честно, молодой муж был всё-таки семью годами старше студентки – к моменту официального заключения брака – четвёртого курса медицинского вуза.
   Не жизнь у них началась, а сказка! Серёге – Прекрасную Задницу в единоличное владение, хотя и так-то, пока неотчуждаемой не стала, никто не покушался. Светочке – мужик ладный и все прелести семейной жизни.
   Папаша у него был безобидный, не смотри что алкоголик. Инвалид, пенсионер и не буйный. Стакан самогона выпьет – и спать. Всю жизнь шоферил, а потом ему руку покалечило. Не то тросом, не то кузовом. Светочка такие разговоры слушать не любила. А вот папа её, полковник, свата, напротив, привечал. Что-то чудилось ему в нём родное, деревенское. И когда тому жена стакана не давала, то Светочкин свёкр через весь город, через безумные пробки на своём стареньком «Москвиче» пёрся к Степану выпить. И заночевать. Светочкина мама такой дружбы не одобряла, но молчала. Потому что, как бы там ни было, младшенькая её, любименькая, получила свою законную комнату, да и Светка замуж вышла за хорошего в общем-то парня. Ей, старшенькой, если уж совсем начистоту, просто несказанно повезло!
   Родительницы Серёгина и Светочкина друг друга невзлюбили ещё до свадьбы, а после оной так и вовсе не встречались.
   Светочка наслаждалась новой сладкой ролью любимой жены, а мужем Серёга был отменным. Включая кофе с молоком и мёдом в постель (кто вам сказал, что дальнобойщик не может сварить и подать? Почище любого псевдоаристократа может!). Вывозил любимую жену на рынок и в магазины. В Светочке, к слову, обнаружились ранее неведомые таланты: безумная тяга к наведению чистоты и желание готовить. Вслед за которым, как известно, приходит и умение. Она училась, убирала, жарила, парила, крутила. Серёга благоговел, потому что Прекрасная Задница была не только Прекрасной Задницей, но и Прекрасной Задницей студентки медицинского вуза! Задницей будущего врача!
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 [9] 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация