А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Девять месяцев, или «Комедия женских положений»" (страница 26)

   Глава седьмая
   Афористично ёмкая и краткая

   Не пронесло.

   Глава восьмая
   Журнал родов

   Тридцать недель спустя (извините, но в контексте данной главы и учитывая некоторые особенности авторского анамнеза я буду частенько пользоваться не месяцами, а неделями) после памятной приступом беспамятства пятиминутки слегка округлившаяся животом Софья Константиновна Заруцкая стояла за кафедрой конференц-зала и докладывала следующее:

   – За истекшие сутки в обсервационном отделении трое родов. Екатерина Владимировна Штанько, тридцати лет, поступила в отделение вчера. С улицы. Обратилась самостоятельно в первом периоде родов. Диагноз: беременность первая, тридцать девять-сорок недель, продольное положение, головное предлежание, первая позиция, передний вид. Возрастная первородящая. Показания к обсервации: лихорадка невыясненного генеза. Роды первые срочные, в переднем виде затылочного предлежания. Эпизиотомия, эпизиоррафия.
   – Известную на всю страну промежность Заруцкая недрогнувшей рукой... – раздалась из зала нарочито-ёрническая декламация.
   – Коллеги! – Романец насупился и грозно постучал по столу ручкой.
   – В два часа тридцать минут родила плод живой доношенный женского пола, весом три семьсот, с оценкой по шкале Апгар девять-десять баллов[12]. Кровопотеря двести миллилитров. Спустя два часа переведена в послеродовую палату на совместное пребывание. Состояние удовлетворительное, соответствует суткам послеродового периода.
   – Надеюсь, в палату люкс? – зыркнул в неё начмед.
   – Люкс был занят.
   – Екатерина Владимировна никаких претензий не предъявила?
   – Ни малейших.
   – Я надеюсь, персонал ведёт себя пристойно?
   – На удивление.
   – Что с температурой?
   – Похоже, единичное транзиторное повышение. Сейчас нормальная. Родильница чувствует себя хорошо, жалоб не предъявляет.
   – Продолжайте, Софья Константиновна.
   – Александра Михайловна Сорокина, тридцати лет, поступила в отделение вчера. С улицы. Обратилась самостоятельно в первом периоде родов. Диагноз: беременность третья, тридцать-девять-сорок недель, продольное положение, головное предлежание, первая позиция, передний вид. Показания к обсервации: не обследована. Роды третьи, срочные. В три часа ровно родила плод живой доношенный мужского пола, весом три пятьсот пятьдесят, с оценкой по Апгар десять-десять баллов. Кровопотеря сто пятьдесят миллилитров. Спустя два часа переведена в послеродовую палату на совместное пребывание. Состояние удовлетворительное, соответствует суткам послеродового периода. И Лариса Александровна Орлова, тридцати лет. Поступила по направлению нашей женской консультации. В первом периоде родов. Диагноз: беременность первая тридцать девять-сорок недель, продольное положение, головное предлежание, вторая позиция, передний вид. Возрастная первородящая. Показание к обсервации: кольпит. Роды первые, срочные. Эпизиотомия, эпизиоррафия. В шесть пятнадцать родила плод живой доношенный мужского пола, весом четыре двести, с оценкой по Апгар семь-девять баллов. Кровопотеря двести миллилитров. Спустя два часа переведена в послеродовую палату на совместное пребывание. Состояние удовлетворительное, соответствует суткам послеродового периода. Ответственных больных в родильном доме нет, никаких чепэ за сутки не произошло.
   – Райское дежурство! – снова подал голос записной штатный балагур, имеющийся в любом коллективе. – И, главное, никаких сантехнических происшествий!
   По залу пробежала мелкая рябь беззлобных смешков.
   Долго, ох, долго поминали Соне Заруцкой феерическое начало её исполняюще-руководящей карьеры, произошедшее в строгом соответствии с законом парных случаев. Да ещё на каких нивах! А врачи – они иногда такие... Хуже, чем в армии, ей-богу!
   – Коллеги, – продолжила Соня, сама, помимо воли, улыбнувшись, – сегодня тех, кто свободен, я прошу собраться здесь, в конференц-зале, в шестнадцать ноль-ноль и слегка выпить кофе с тортом по случаю моего ухода в декрет с завтрашнего дня.
   – С завтрашнего дня лишь де-юре, Софья Константиновна! – зарычал Романец. – А де-факто уходите себе в свой декрет через две недели, когда мы закроемся на помывку!
   – Ага, и через месяц-полтора мы как раз откроемся, приходите. Исполнять обязанности. Родите, не отходя от рабочего места! А то где же мы ещё такую Дуньку-агрегат на сто киловатт разыщем, а?! – снова выкрикнули из зала. Все снова рассмеялись.
   – Тихо! – гаркнул начмед и лишь крепче стиснул ножки столов. – Детское!
   И пятиминутка покатилась привычным своим ходом...

   Райским истекшее дежурство отнюдь не было. Хотя, конечно, ни одного кесарева – ни планового, ни ургентного, никаких чрезвычайных происшествий... Хотя смотря что вы имеете в виду, произнося аббревиатуру «ЧП».
   Разве не чрезвычайная ситуация, когда в обыкновенный городской роддом, а не в хотя бы престижную академическую клинику вдруг врывается съёмочная группа, волоча хохочущую звезду телесериалов с животом, виденную ещё не так давно тобою на экране. Её пузо ты полагала бутафорским – по задумке сценариста. Зачем-то там... Зачем? И тут же стоит такой же малахольный, как и в ящике, её муж. То есть не её, конечно, муж, потому что она не следователь прокуратуры, а, как выясняется по паспорту, – Екатерина Владимировна Штанько, хотя в титрах она вовсе не Штанько. Толпа с камерами, вокруг скачет огромный лохматый пёс, санитарка не знает, с кем первым ругаться, а молоденькая акушерка приёма замирает в благоговейном восторге и с воплями, озвучивающими твои мысли: «Так вы и взаправду беременная?! А я думала, как умело грим накладывают, изображая отёчность!.. Ой, извините, пожалуйста!» – достаёт из ящика стола глянцевый журнал средней ценовой паршивости с теледивой на обложке и надписью: «Экстремальные съёмки Кати Блаженовой. Ещё никто из звёзд экрана не отваживался на подобное! Подробности в следующем номере!» И, оказывается, все эти «подробности» и прочие экстремальные ненормальности зависят от твоего «высочайшего» решения... Главврача и начмеда-то нет! То-то и оно! Откуда знаем? Ой, Софья Константиновна, мы вас просим! Откуда знаем, что вы Софья Константиновна? Так мы даже знаем, что вы Заруцкая! Вот оттуда и знаем. Агентура! Девушка ассистента режиссёра на хвосте принесла. У вас работает. Кем? Ну, нет. Русские своих не сдают... Да-да-да, мы сейчас все выйдем, честное слово. Что, совсем-совсем нельзя снять, как вы её на кресле смотрите? Нет, мы не ненормальные... Хотя... Да! Да-да-да!!! Мы все ненормальные! Где вы видели нормальных в съёмочной бригаде? У нас Катя самая нормальная. Катя, что ты охаешь? Скажи доктору, что ты нормальная!

   – Во-о-о-н!!! – внезапно заорала санитарка. – Не то милицию вызову!!!
   – Ой, Софья Константиновна, а ведь и вы вправду беременная. Мы думали, врёт наша девушка... Какие прекрасные кадры. Беременная врач принимает роды у беременного следователя... – произнесла мечтательно Пупсик (надеюсь, все уже догадались, что это была именно она?).
   – Екатерина Владимировна, попросите своих друзей покинуть помещение приёмного покоя. А лучше и территорию родильного дома. Давайте, я вас осмотрю, и мы решим, что делать, – устало произнесла Софья. На часах было восемь вечера, позади был рабочий день, пусть и относительно спокойный, а впереди, судя по всему, – не очень спокойная ночь.
   У Пупсика всё было в порядке. Схватки достаточно регулярные и сильные, шейка матки сглажена, головка плода прижата ко входу в малый таз, и даже обменная карта с собой. Не слишком заполненная, но всё же. Но вот только температура... На кой чёрт акушерка всунула ей градусник? С чего бы у этой здоровой телесериальной кобылы субфебрильная температура? Отправила бы её в физиологию, и дело с концом! Нет, не с концом... Она, Заруцкая, сегодня ответственный дежурный врач, на минуточку так. Чёрт! Что она, звезда эта, тут делает? Почему она рожает не в Англии, не в Израиле или хотя бы не в клинике первого меда?! Туда ей самая дорога! А вдруг что случится? Распнут.
   – Катя, где ваш муж? Почему вы пришли рожать со съёмочной группой, прости господи?
   – Софья Константиновна... ох!.. простите, схватка... Нам действительно надо снять всего пару кадров. И мы действительно знали, что сегодня в вашем родильном доме ни главврача, ни начмеда. А муж мой в Англии. И я должна туда прилететь через две недели рожать. Должна была. Но, видимо, я со сроками обсчиталась. Знаете, так бывает...
   – Знаю, – усмехнулась Софья.
   – А потом, я не слишком обследовалась, потому что, ну, всё же нормально. УЗИ разочек сделала ещё пару месяцев назад... А сегодня съёмочный день. Но мы не оставляли надежду, и режиссёр искал варианты. На всякий случай. У нас знаете какие ассистенты? Все журналисты нервно курят и даже частные сыщики! – гордо сказала Катя. – А-а-ай!
   – Катя, это удивительное безрассудство. Свяжитесь с мужем немедленно!
   – И что, со схватками – в самолёт?
   – Ну, это вряд ли, конечно, но пусть он будет в курсе. В помощи я вам отказать не могу – мне голову снесут. Но если с вами что-то случится – мне тоже голову снесут.
   – Софья Константиновна, со мной ничего не случится! Ну, пожа-а-а-ай-яй-яй-мамочки-и-и-и...
   – Мама у вас есть?
   – Фуф! Фуф! Фу-у-уф!.. Да! У меня есть мама! Да! Софья Константиновна, вы гений! Сейчас я позвоню маме!
   – Вот и славно. Переводите в родзал, – распорядилась она в сторону персонала. – И своим, – Соня кивнула в сторону входной двери, – скажите, чтобы ни ногой сюда! Ещё и псину притащили!
   – Это моя любимая собака, Софьюшка Константиновна!
   – Понимаю. Но в родильном зале ей не место.

   Через сорок минут в родильном доме была мама Пупсика. Акушерка приёмного окончательно потеряла дар речи. Она, видите ли, до поступления в медицинское училище тоже хотела быть актрисой и потому, в отличие от Сони, знала в мельчайших подробностях лица и биографии мэтров.
   Автор не в курсе, что и как говорила эта прекрасная мама Пупсика Софье Константиновне, но та, по результатам переговоров, согласилась пустить в родзал на потужной период оператора. Со стороны, разумеется, головы роженицы, и только на потужной. Если хоть что-то не в порядке – вон! Если хоть слово вякнет – вон!! Если в обморок от запахов и звуков шлёпнется – санитарка ногой выкатит вон!!! Никаких собачищ! И уж тем более малахольных мужей. Ну, то есть актёров!
   – О да! Вы правы! Уж лучше собачищи, чем эта постная, вечно недовольная рожа. Он не то что счастье отца, присутствующего при рождении своего ребёнка, изобразить не сможет, а даже зайчика на детском утреннике не сыграет. Или так запрыгает, что все собачки под кресла полягут. Не волнуйтесь, мы его сюда не пустим. Его потом смонтируют.
   – Вы, пожалуйста, не уходите. Побудьте с дочерью, вам можно. В конце концов, у нас обсервация, ну, нет у вас медицинской справки, но я на слово верю, что вы здоровы! Останьтесь, прошу вас! Мне так спокойнее.
   – Софья Константиновна, в моём немолодом уже возрасте для того, чтобы так молодо выглядеть, надо высыпаться. Но я оставлю вам заложника, – мама Пупсика таинственно улыбнулась. – Известный гинеколог, – она назвала фамилию, – вам подойдёт?
   – О да!.. Всё равно меня завтра расстреляет мой начмед – и будет прав, – но с таким генералитетом в тылу и моя армейская смерть на передовой будет красна. Когда он сможет подъехать?
   – Подойти, Софья, подойти.
   Мама Пупсика достала телефон, нажала изящными пальчиками кнопочки и проворковала:
   – Дорогой, ты всю эту кашу с беременностью заварил своими советами – тебе и расхлёбывать. Выходи из машины и иди сюда. Ключи из зажигания не вынимай. Ты остаёшься – я уезжаю.

   Профессор, да к тому же достаточно известный в профессиональных кругах... Ну, хоть и гинеколог и даже, скорее, репродуктолог... Но Соне стало значительно спокойнее. Непонятно, кто они тут все друг другу, да и не важно ей это. Главное, что при Имени – Имя. А её номер восемь, как всегда прежде говорил начмед. Она, в конце концов, не могла отказать в помощи рожающей женщине, даже если та – известная артистка.

   В полночь явилась ещё одна девица. Не то в сари, не то в хитоне... В экзотической одёжке, но со славянской мордашкой и русским именем Александра. В сопровождении – батюшки святы! – лысого козлобородого пузатого татуированного дяденьки, увешанного иконками, ладанками, знаками зодиака (сразу всеми на одном диске) и держащего в руках какую-то ёмкость с едко дымящимся маслом. Представившись Ярославом Ивановичем, он всё больше молчал, периодически закатывал глаза и произносил «ОМмммм!» – или даже так: «Оум-м-м-м!!!» Софья Константиновна отчего-то вспомнила, как молоденькая Аллочка, которая Владимировна, томно и благоговейно произносит «Во-оуг», получая от беременной слегка несвежий номер глянцевых картинок. И как Любовь Петровна здорово передразнивает Аллочку, в точности копируя её мимику и сакрально шепча: «Во-у-гэ-э-э-э». В общем, у каждого свои боги, редко для кого Он – един.
   Софья Константиновна, узрев парочку, чуть не брякнула сгоряча: «А чего не на дому рожаем с таким-то антуражем? Взяли бы себе Яхве за первую акушерку родзала, Магомета – за вторую, Иисус посанитарит, он не гордый, а Будда вполне сойдёт за ответственного дежурного врача! С ними бы и рассчитывались по текущему кармическому курсу...» Соня хихикнула. За истекший период она под чутким руководством Любовь Петровны научилась с первого взгляда определять, кто отблагодарит бригаду, а кто ещё и сдачи с нуля потребует. И, поскольку способность к обучению как таковому была у неё весьма высока, то и ошибалась она крайне редко. Никогда практически не ошибалась.

   – Не вижу ничего смешного! – тут же «вышел из транса» мужик.
   – Нет-нет, вы тут совершенно ни при чём, извините. Я за свободу воли и собраний. Жаль только, что ваша... э-э-э... – Соня взяла со столика акушерки паспорт Александры Михайловны Сорокиной и пролистала его. После двух штампов о браках и двух же штампах о разводах, но вовсе не с Ярославами Ивановичами, поля страничек ещё были не паханы, – ваша любимая, – нашла она наконец корректную формулировку, – не становилась на учёт и вовсе не обследовалась.
   – Я сдала РВ и ВИЧ! – бойко вставила Саша. Схватки ей, судя по всему, особенно болезненных ощущений не доставляли. – И к тому же у меня двое здоровых детей, родила я их без проблем! Мальчики! Очень хорошие! – похвасталась она окружающим. – Но поскольку бог любит троицу... – роженица кокетливо хихикнула.
   – Мы с Александрой муж и жена! – проклюнулся обидчивый Ярослав Иванович. Которому, судя по всему, Софья сразу не понравилась. Впрочем, это было взаимно, так что ничего удивительно. – Мы обвенчались в буддийском храме!
   – А в буддийских храмах венчают? Я всегда думала, что там совершают обряд, имеющий какое-то другое название.
   – Название не важно, важна лишь суть вещей... – загундосил было странный Ярослав Иванович.
   – Да, перейдём к сути. Вашу любимую-жену переведём в родзал, а вы с благовониями, будьте любезны, покиньте помещение.
   – А разве у вас не практикуются совместные роды? Я был уверен, что буду присутствовать и даже принимать участие в таинстве прихода в мир...
   – Практикуются. Для обследованных пар, заявивших о таком своём намерении заранее. Так что простите, Ярослав Иванович, рожать Александра будет так, как предписано санитарным режимом и правилами данного родовспомогательного учреждения. Если вы хотели чего-то другого, нужно было позаботиться об этом заранее, а не в первом периоде третьих родов. Извините, но, пока мы тут беседуем, можно ненароком родить, так что, Александра Михайловна, прошу в родзал. Я, кстати, вообще не понимаю, почему вы явились в наш родильный дом, а не в родовспомогательное учреждение вашего района.
   – Это потому что я прописана у бывшего мужа и попросила его меня пока не выписывать.
   Софью Константиновну опять начало неуместно распирать смешком. Где-то такое уже было... «Ему скоро квартиру должны дать, если только он не врёт, так что ты меня пока не выписывай. Мало ли... Ах, как это низко, из ревности оскорблять человека! Не может же он всё время врать!» Ах да! Это ж – «Иван Васильевич меняет профессию».
   Сорокину перевели, а незадачливый Ярослав Иванович стал доставать Софью Константиновну тем, что ему просто необходимо присутствовать при таинстве, чтобы... Дальше он нёс такой абсурдный, по крайней мере с точки зрения Заруцкой, бред, что она даже и не знала, что обо всём этом думать.
   – Ладно, хрен с вами! – наконец снизошла она. – Покупаете сейчас упаковку простагландинов, и тогда я вас пущу на потужной период, раз уж вам так важно лично перерезать пуповину.
   «Надеюсь, он не кинется её перегрызать? Что-то от него несёт какой-то смесью стигм безумия с аурой мелкого лавочника. Ну ничего, где-то неподалёку тут бродит чуть не вся съёмочная группа с крепкими ассистентами, в родзале уже есть вполне себе мощный репродуктолог, да и акушерки с санитарками не подкачают!» – подумала Соня.

   – А где же я их куплю?
   – В круглосуточной аптеке через дорогу.

   Кстати, насчёт мелкого лавочника она не ошиблась. Через двадцать минут Ярослав Иванович вернулся, вызвал Софью Константиновну в приём и уточнил, точно ли его любимой-жене нужна целая упаковка простагландинов или можно обойтись одной ампулой, а то какие-то уж они больно дорогие!
   – Я вам больше скажу, Ярослав Иванович! – не отказала себе в удовольствии Соня поиграть на так чётко угаданном пороке жадности и любви к халяве. – Вашей жене-любимой ни одна ампула простагландинов не нужна. У неё прекрасная динамика раскрытия родовых путей без малейшей нужды в хоть какой-нибудь стимуляции. Третьи роды, плюс, по всей видимости, склонность организма к славному делу деторождения. Упаковка – именно упаковка, диктую по слогам: у-па-ков-ка! – простагландинов – ваш пропуск, Ярослав Иванович, в такой желанный вам родзал.
   – Какие неприятные слова! Упаковка, динамика, родовые пути! – возмутился Ярослав Иванович Кришна.
   – Ну, хорошо-хорошо... – Соня уже откровенно хулигански развлекалась, что, конечно же, недопустимо для врача, и лично автор её осуждает, не знаю уж, как читатели. – Шкатулка с адским эликсиром – ваш ключ к познанию божественных троп!
   На лице Ярослава Ивановича отобразилась такая напряжённая работа мысли и борьба с собой, что она забеспокоилась, как бы он от такого перенапряжения лингам не снёс прямо тут – на пол приёмного отделения обыкновенного родильного дома. Лингамы, как известно, принято сносить точно по месту их прописки, где-нибудь ближе к Индии и Тибету.

   – То есть всё-таки купить нужно целую упаковку? – наконец выпал он из астрала в реал.
   – Непременно! – кивнула Софья и оставила его одного. Кстати, вонючее масло и медитативный взгляд куда-то подевались, и Ярослав Иванович стал окончательно похож на мелкого лавочника, непонятно зачем нацепившего странные одёжки и увешавшего всю шею обломками с доспехов разнообразных богов. Наверное, на ежегодный карнавал ассоциации нэпманов собрался.

   И вслед за семейством, состоящим из развесёлой Саши и надутого торговца-Кришны, – точнее, даже параллельно с ними, поступала ничем таким не примечательная («Слава Великому Вселенскому Разуму!» – хором с Софьей Константиновной воскликнет автор) Лариса Александровна Орлова. По направлению собственной роддомовской женской консультации, обследованная от и до, но, увы, с цветущим кольпитом (от греческого colpos – влагалище), возникшим, вероятнее всего, в связи со снижением иммунитета, имеющим место у каждой беременной. Беременность – состояние априори иммунодепрессивное, и связано это с тем, что материнский организм всей настороженностью клеток своих воспринимает другую форму существования белковых тел – от такой пакости, как, простите, гельминт, до такой благости, как собственное внутриутробное дитя, – как агрессию. И начинает с ней бороться. Но мать-природа мудра и наапгрейдила материнским организмам функцию распознавания своего. И потому иммунитет временно загоняет своих овчарок – лимфоцитов-киллеров – в вольер, а болонок – лимфоцитов-супрессоров – напротив, выпускает прогуляться, позволяя им вести себя дурашливее, чем обычно. В результате плод воспринимается не как чужеродный генетический материал (хотя таковым является), а как аллотрансплантат. Это мудрёное слово означает... В общем, если в ваш дом приехала погостить родня, то вы будете куда толерантнее, чем если к вам заявится незнакомец и займёт вашу спальню. В первом случае вы будете любезны и сможете даже ненадолго изменить своим устоявшимся привычкам, во втором же наверняка тут же выгоните вторгнувшегося под крышу вашего дома. Беременность – первый случай. И кольпит – всего лишь досадная, но терпимая неприятность. Любимый племянник нечаянно разбил статуэтку с каминной полки. Ничего страшного.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 [26] 27 28 29

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация