А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Тринадцатая редакция. Найти и исполнить" (страница 7)

   Она шла по коридору, собираясь заплакать от огорчения. Просто по привычке, ведь её снова выставили за дверь, потому что она… «Эй, подруга! – легонечко щёлкнул Марию по лбу то ли внутренний голос, то ли ангел-хранитель, то ли какой-нибудь маленький летучий волшебник. – Ты меня, конечно, извини за откровенность, но какая-то у тебя выходит обида – притянутая за уши! И вообще, чего ты так боишься быть выставленной за дверь? Тебя же за дверь раньше никогда не выставляли, ты и не знаешь, как это может быть здорово: сидишь в тесной каморке, и думаешь, что эта каморка и есть мир. А потом тебя выставляют за дверь, и тут-то мир перед тобой и открывается, во всём своём великолепии!»
   Маша на цыпочках прошла мимо кабинета Лёвы – телефон был включен на громкую связь, дверь открыта, так что все могли наблюдать за рабочим процессом.
   – Нужен информационный повод, просто так я об этом писать не буду, – вредным голосом произнёс невидимый собеседник.
   – Если я дам тебе в лоб – это будет достаточный повод? – яростно завопил Лёва.
   Маша улыбнулась и пошла дальше: всё в порядке, это просто бизнес, ничего личного. Пока она надевала пальто, из-за кофейного автомата почти бесшумно выбрался Гумир с чашкой капучино, выразительно приложил палец к губам, прихватил с Наташиной конторки недоеденную шоколадку и скрылся за дверью, ведущей на лестницу.
   На улице начинался дежурный февральский снегопад, сырой и неуютный, втайне мечтающий быть майским ливнем. «Вот уж действительно февраль, достать чернил – и плакать», – автоматически подумала Маша и снова попыталась опечалиться, но вспомнила, как среагировал на эту фразу совершенно чуждый поэзии Константин Петрович: «Никаких плакать! Достала чернила – садись работай!», – и снова улыбнулась.

   День второй

   Когда руководство компании «Мегабук» подписывало долгосрочный договор аренды на Мёртвого Хозяина Дом, владельцы честно предупредили, что этот симпатичный обшарпанный особнячок если подо что и сгодится – так разве под склад, и то не всякий, а такой только, который придётся по вкусу местному привидению. «Да-да-да», – с понимающим видом покивали москвичи, приятно обрадованные смехотворной платой, за которую им досталось просторное и, в целом, удобное помещение. «Ни черта в коммерции не смыслят эти питерцы, – рассказывали они потом своим московским друзьям, – надо было наценку за приведение сделать, а они, видишь ты, скидку дали!»
   Поскольку особнячок Тринадцатой редакции располагается аккурат в центре жилого двора, то каждый визит грузовой машины с книгами превращается в целое приключение: её надо довольно оперативно разгрузить и отправить обратно, покуда особо нервные жильцы не начали вызывать милицию. Милиции, конечно, нечего предъявить Даниилу Юрьевичу и его команде, тем более что почти все местные милиционеры выросли на страшилках про Мёртвого Хозяина Дом и связываться с его обитателями не собираются, но мунги стараются без необходимости не возмущать эмоциональный фон вокруг себя, потому что работа у них и без того нервная.
   Разгрузка книг в Тринадцатой редакции – это всегда немного праздник и немного карнавал, и участвуют в ней самые разные люди: от сотрудников до соседей по двору, от практикантов до случайно танцевавших рядом кришнаитов. В план бюджета на год Константин Петрович исправно вносит такую статью расходов, как «работа грузчиков». Однако профессиональных грузчиков приглашают потрудиться лишь в редких случаях. В этих самых случаях Цианид, бранясь, как одесская хозяйка на Привозе, торгуется с ними во дворе, пытаясь отделаться словами благодарности и совсем-совсем незначительными суммами. К счастью, профессиональные грузчики – парни серьёзные, спокойные, и, поглядев минуты две на этот шоу-балет, они медленно и плавно засучивают рукава – после чего моментально получают оговорённую заранее сумму.
   На этот раз к разгрузке книг решено было приставить Наташиных поклонников. Всё равно у неё их много – чуть ли не половина института, – и все эти парни вечно поджидают её вечером после лекций и предлагают понести сумку с книгами. «Если уж вам так не терпится книги потаскать, – заявила она сгоряча, – то приходите как-нибудь к нам на разгрузку! Всем найдётся дело!» Разумеется, когда до парней дошло, что Наташа и не думает шутить, от целой армии поклонников осталась только небольшая группа самых преданных и верных фанатов, но и этого вполне хватило.
   Наташа стояла неподалёку от чёрного хода и зорко приглядывала за тем, чтобы её войско работало, а не пялилось на своего главнокомандующего.
   – Ну вот, теперь-то вы больше не будете предлагать мне свою помощь! – насмешливо заявила она, когда дело подошло к концу и всё содержимое грузовика, предварительно описанное и пересчитанное сестрами Гусевыми, переместилось на склад.
   – Да ты что! Зови нас всегда! – невпопад завопили парни так громко, что самые впечатлительные жильцы из соседних домов в едином порыве распахнули форточки и дружно метнули в нарушителей тишины тяжелые и малопригодные в хозяйстве предметы (ни один не достиг цели). Впрочем, это только жильцам они сгоряча показались малопригодными.
   – Потом всё это надо будет собрать, описать и отнести в кладовку! – распорядился Константин Петрович, указывая Наташиным поклонникам на выпавшие из окон вещи, и побежал дальше. Всякий раз перед началом разгрузки он переодевается в рабочий комбинезон, припасённый специально для подобных целей, но физического труда как-то умудряется избегать: носится туда-сюда от кабины водителя до самого отдалённого складского закоулка и раздаёт ценные указания, а чаще просто мешается под ногами у тех, кто действительно работает.
   – Вот – отличные работники, все бы так, – заявил он, в очередной раз пробегая мимо Наташиной армии. – Поработали хорошо, уважаю.
   – Сами знаем, – неприязненно отозвались те. Этот потенциальный конкурент мозолил им глаза с самого утра, и парни даже решили подкараулить его после того, как всё закончится, и отлупить, чтоб неповадно было.
   – Не обращайте внимания, Константин Петрович вечно хочет, чтобы всё получилось очень хорошо, и поэтому ведёт себя очень плохо, – пояснила Наташа. – Это у него вроде шаманских плясок с бубном, понимаете?
   – Понимаем, – сразу успокоились поклонники. Вряд ли шаман с бубном может составить им конкуренцию, даже если вместо бубна у него – прозрачная пластиковая папка с документами.
   Когда машина опустела и сестры Гусевы подписали все накладные, а Константин Петрович перепроверил их и тоже подписал, хотя его подпись совсем не требовалась, все участники регаты, сроднившиеся за полчаса совместного труда на свежем воздухе, пожали друг другу руки и даже обнялись на прощание, так что особо впечатлительные жильцы из окрестных домов умилились и решили, что звонить в милицию они сегодня не станут.
   – Никогда не видел такого, а уж сколько лет работаю, – всхлипнул даже водитель.
   Его автомобиль сентиментально бибикнул на прощание. Вороны снялись с мест и, растроганно каркая, стали выписывать над крышами мёртвые петли. После чего из некоторых форточек вновь вылетели ненужные в хозяйстве предметы.
   – Вы посмотрите, что делается! Ценный же антиквариат выбрасывается! Так, мне нужно три человека, чтобы всё это собрать! Три человека! – высунулся из недр складского помещения Константин Петрович.
   Его коллеги, молча переглянувшись, припустили к парадному входу, чтобы избежать позора. Если Цианиду так приспичило стать счастливым владельцем старой кастрюли, треснувших конторских счётов и какой-то расписной жестяной банки, то пусть сам всё это и подбирает.
   – Хорошо бы, чтобы такая разгрузка была каждый день! – произнёс Денис, пока они с Виталиком и Шуриком поднимались по лестнице на второй этаж. – Вам совершенно необходимы физические упражнения!
   – Да-да, – с притворным энтузиазмом заявил Виталик, – совершенно необходимы! Жаль только, что, пока мы там разгружаемся, здесь работа сама за нас не делается. А мне Петрович с утра дел накидал так, что будь здоров.
   – Закаляйся, если хочешь быть здоров! – невпопад брякнул Шурик, как всегда задумавшийся о чём-то своём.
   К слову сказать, закаляться мунгам совершенно не обязательно, потому что они не простужаются. Есть у них такое замечательное преимущество перед прочими людьми. Легенда гласит, что когда-то, очень-очень давно, некому мунгу то ли третьей, то ли даже четвёртой ступени захотелось поглядеть, как там работают на Земле младшие сотрудники. Прикинулся он обычным человеком и с удивлением обнаружил, что работать-то ребята работают, изо всех сил, можно сказать, стараются, только вот силы их на исходе по причине простудных заболеваний, подкосивших весь коллектив. Старший товарищ, давно уже позабывший о таких мелочах жизни, как насморк, кашель и температура, как, впрочем, и о самой жизни, сначала разгневался, а потом потребовал от мунгов второй ступени, чтобы они придумали способ избавить младшеньких от этой напасти. Слишком уж на них большая ответственность лежит, некогда им болеть. Впрочем, Денис считает, что закаляться всё равно следует – для того, чтобы быть выносливее, например.
   – Я следил за тобой, – попенял он Виталику. – Ты запыхался через пятнадцать минут! Что же с тобой будет лет через двадцать?
   «Надеюсь, что через двадцать лет я буду миллионером и отцом семейства, и книги будут разгружать мои малые детушки, желая таким образом выслужиться перед папенькой и получить побольше наследства», – подумал Виталик, но вслух ничего не сказал. Чтоб не сглазили. Или чтоб не засмеяли.
   Не услышав возражений, Денис гордо прошествовал через приёмную и исчез в коридоре, чтобы вернуться к рабочим делам. Шурик с Виталиком переглянулись и дружно шагнули в сторону кофейного автомата.
   – А вот кому конфет? – весело спросила Наташа, заходя в приёмную. – Представляете, ребятам так понравилось книги разгружать, что они вот целую коробку мне притащили. Даже неудобно как-то.
   – Только Цианиду об этом не говори, – не отрываясь от панели кофейного управления, предупредил её Виталик, – а то он решит, что разгрузка книг – это такой офигенно увлекательный аттракцион, и начнёт продавать на него билеты. А ответственной назначит тебя.
   Нацедив себе самую большую чашку кофе, Техник скинул обувь и развалился на диване, всем своим видом показывая, что он уже практически в раю. Шурик тяжело вздохнул и поглядел на коробку, которую Наташа поставила на край своей конторки. Было в этом что-то неправильное: поклонники подарили конфеты его бывшей девушке, а он собирается их бесцеремонно слопать.
   – Кушай-кушай, – ободряюще улыбнулась Наташа. – А тебе что, правда нравится «Tokyo Hotel»?!
   – Угу, – ответил Шурик, набивая рот конфетами.
   – Но это же позор! – возмутилась Наташа.
   – Пошему?
   – Потому что такой музон нравится только малолетним придуркам.
   – Но я же не малолетний придурок, – пожал плечами Шурик и на всякий случай засунул в карман ещё пару конфет.
   – Вот и тем более странно, – со значением произнесла Наташа.
   – Странно – да. Будто я мало странных вещей делаю. Но не позор же.
   – О, смотрите-ка, дезертир трудового фронта к нам пожаловал! – громко объявил Виталик.
   Из коридора в приёмную мрачно глядел Лёва, заросший щетиной, хмурый и весь какой-то помятый, будто всю ночь он провёл на своём рабочем месте.
   – Ты сейчас что-то сказал? – рыкнул он так, что Виталик тут же вернулся из райских кущ на грешную нашу землю и моментально вжался в самый дальний угол дивана.
   – Я говорю, – льстиво улыбнулся Техник, быстро натягивая кеды, – что вон сколько парней пришлось нагнать, чтобы заменить одного тебя. Это хорошо ещё, что у Наташки поклонники такие сговорчивые.
   – Не понимаю, как можно всё бросить и по первому свистку явиться разгружать книги на морозе, совершенно задаром, – поскрёб подбородок Лёва. – Гордости у них, что ли, нет? Или вот когда ты на презентации девиц своих подтягиваешь – я не понимаю, зачем им-то это надо?
   – Во-первых, не девиц, а девушек, – поправил его Виталик, – во-вторых, не только своих, но и вместе с подругами, сестрами и так далее. Девочки же никуда поодиночке не ходят. А в-главных, есть всё же некоторая разница. Этим милым девушкам достаются от меня не только слова благодарности.
   – Но и слова неблагодарности! – мрачно подытожил Лёва.
   – Ты совершенно не умеешь общаться с женским полом, – покачал головой Виталик. – Я тебя как-нибудь научу. Потом. Когда настанет твоя очередь. Но ты уже можешь записаться на приём. Твой номер третий – за Константином Петровичем будешь!
   – Я вот сейчас кому-то внеочередной урок борьбы без правил устрою! – взревел Лёва и, засучивая рукава, пружинящим шагом двинулся в сторону дивана.
   – Ой, совсем забыл, – хлопнул себя по лбу Виталик. – Меня же Гумир просил к нему зайти, там у него срочное что-то. Ну, берегите себя.
   И сбежал от возмездия. Впрочем, сбегая, он чуть не сбил с ног Константина Петровича, бережно прижимающего к груди какую-то непонятную штуковину.
   – Вы посмотрите только, какую вещь выбросили! – воскликнул тот, легко увернувшись от Техника. – А, это ж надо! Пепельница! Старинная, хрустальная! Антиквариат! Винтаж! Хорошо хоть она в сугроб упала, не разбилась. Ну чего ротозейничаете? Вон видите, Виталик побежал, он всегда делом занят, а вы трое что?
   – Мы что? – рассвирепел Лёва, проверил, ладно ли засучены его рукава, сжал покрепче кулаки и сделал один только широкий и уверенный шаг вперёд.
   Константин Петрович малодушно прикрылся хрустальной пепельницей в надежде если не откупиться от противника, то хотя бы стукнуть его этим винтажным антиквариатом как можно больнее и подлее.
   – Отставить драку, – спокойно произнёс Даниил Юрьевич, материализуясь между противниками как раз в тот момент, когда, казалось, ничто уже не могло спасти коммерческого директора от расправы. – Неужели я пропустил что-то интересное?
   – Он говорит, что я бездельничаю, – наябедничал Лёва и указал пальцем на Константина Петровича.
   – Пальцами показывать – нехорошо, – покачал головой шеф. – Ты мне лучше скажи, где у нас Йозеф Бржижковский?
   – Йозеф… Бржижковский? – Лёва с ужасом понял, что пару минут назад вышел в приёмную вовсе не для того, чтобы славно подраться, а затем только, чтобы накинуть куртку и бежать на вокзал, искать своевольного писателя, вздумавшего самостоятельно, без провожатых, добраться до Тринадцатой редакции. Добираться тут, понятное дело, недолго, самое большое минут за двадцать пешком можно дойти, но вдруг он заблудился во дворах и переходах? А у него через час – прямой эфир!
   – Кстати, а где этот симпатичный дедуля, который помогал разгружать книги? – поинтересовался Константин Петрович, поглаживая дважды спасённую пепельницу.
   – Какой ещё дедуля? – отмахнулась Наташа. – Нет у нас в институте дедуль, даже сторож – и тот бабуля!
   – Нет, там ещё был дедуля! – упрямо гнул своё Цианид. – Подошел, спрашивает – это у вас тут издательство, мне сказали утром подойти. Ну я его и погнал на разгрузку.
   – Дедуля – такой невысокий мужичок с испитым лицом, с эспаньолкой и седыми кудрями до плеч? – вкрадчивым тоном уточнил шеф.
   – Он самый, – кивнул Константин Петрович. – Нормальный такой, интеллигентный дед. Даже с некоторой претензией на богемность.
   – Где он сейчас? – завопил Лёва. – Куда ты его дел, гадина?
   – Никуда не девал. Велел собрать то, что жильцы из окон повыкидывали, и сложить в кладовку.
   – Я тебя самого сейчас в кладовку сложу! Только сперва на куски порву! – снова кинулся в драку Лёва, и теперь даже Даниил Юрьевич не смог бы спасти своего бестолкового заместителя, если бы в этот момент в приёмной не возник вышеупомянутый «дедуля».
   – А вот и я! – важно заявил он. – Ваше поручение выполнил – что мог, пригрёб и отнёс в чуланчик. Дальше у нас что по плану?
   – Здра… здравствуйте! – поперхнулся приветствием Лёва и сделал неуверенный шаг навстречу писателю. – Вас что же, заставили книги разгружать?
   – Ну кто ж меня заставит, сам подумай, – усмехнулся дедок. – Прихожу – а тут все работают. Мне, что ли, помочь трудно?
   – Костя, ты обратил внимание на то, что отправил нашего дорогого гостя разгружать книги? – уточнил Даниил Юрьевич. То, что шеф обратился к своему заместителю по имени, не предвещало ничего хорошего, но были ещё шансы спастись.
   – А… мм… Так вы и есть господин Бржижковский? – Цианид решил прикинуться на редкость простодушным, но милым парнем. – А я думал, иностранец приедет. Который по-нашему не понимает.
   – Я по-нашему понимаю такое, чего ты пока что даже представить себе не можешь. Но ты мне всё равно нравишься. Приятно, когда в лицо не узнают, почти так же приятно, как лет двадцать назад, когда узнавали. Но ещё приятнее, когда узнают, а продолжают вести себя по-человечески. Мне вообще у вас уже нравится. Знаете, когда я приехал в ваше московское представительство, там вокруг меня начали бегать целые толпы бестолковых каких-то девочек и мальчиков. Буквально на части рвали. Одна говорит – пойдёмте, я вас чаем угощу. А я вообще-то чай не очень, но из вежливости согласился, к тому же у меня бутылёк заветный всегда в кармане. С чаем то есть пойдёт. Едем мы, стало быть, на скоростном лифте, через три этажа на четвёртый – чай пить. Девочка бедная не знает, как меня развлечь, того гляди заплачет. Я её выручать не собираюсь – сама придумала чай пить, сама и расхлёбывай. По дороге нас, впрочем, перехватывают – нет, говорят, вам срочно надо ехать на телевидение. А как же, говорю, чай? А чай – потом. Когда вам пять отборных жёлтых журналистов перекрёстный допрос устроят. Ну положим, это я им устроил, надолго они запомнили, но мне быстро наскучила эта Москва. Главное, никто не знает точно, что же именно от меня надо. А тут – пришел, получил задание, покидал книжки на свежем воздухе.
   – Он вас ещё и на улицу отправил? – схватился за голову Шурик.
   – Я сам себя на улицу отправил, – отрезал писатель. – Там какие-то парни бестолковые топтались – кто ж так машину разгружает? Я-то, например, грузчиком работал, знаю, как надо.
   – Ну если что не так, извините, – подмигнул автору Константин Петрович. – У меня уж такое правило. Если все работают – то работают все.
   – Вот и у меня тоже, – подмигнул автор в ответ. – Если уж я наливаю, то все пьют. Для начала – за знакомство. У меня с собой пара бутылочек припасена, а до эфира ещё как раз время остаётся, правильно я понял?
   – Но… – встревоженно взглянул на часы Лёва.
   – Успеем, – спокойно кивнул ему шеф, поворачиваясь к писателю. – Давайте только переберёмся в мой кабинет, а все желающие – с нами.
   – Вот я запомню, кто с нами сейчас пойдёт, и стану их любить и называть по имени-отчеству, а остальных буду игнорировать! – капризно заявил Йозеф Бржижковский, скрываясь в кабинете Даниила Юрьевича. – К барышне это не относится. Её я уже люблю.
   – А ты что же не пошел со всеми? – спросила Наташа у Константина Петровича, когда «желающие» дружной толпой покинули приёмную. – Он же теперь тебя будет игнорировать.
   – Тем лучше для меня. Судя по первому впечатлению, дядя не из приятных. Вот пусть Лёва и отдувается. Виталика только жалко. Старикан же и его теперь из вредности замечать не будет.
   – А может, Виталику, наоборот, – повезло. Так и не узнает, каков его кумир на самом деле.
   – Добрые мы с тобой какие-то, это неправильно. От нашей доброты финансовое благосостояние компании не улучшится, – покачал головой Константин Петрович. – Ну ладно, ты тут работай, улучшай благосостояние, а мне надо сходить ненадолго в кладовку. Посмотрю, что нам на этот раз принесло прибоем. Может, удастся чего в антикварный магазин пристроить, сейчас люди вообще стали падки на всякую старую дрянь. А нет – так подарю кому-нибудь. А пепельницу я так и так Даниилу Юрьевичу отдам.
   – Действительно, очень разумно, – серьёзно кивнула Наташа. – Он же как раз не курит. Так что можно будет при случае ещё кому-то передарить.
   – А я о чём! – обрадовался Цианид. – Со временем из тебя выйдет толк!
   Последнюю фразу коммерческий директор произнёс, уже выбегая на лестницу, – его ждали сокровища!
   С самого детства Костя любил разбирать случайные находки и придумывать им применение. Началось это давным-давно, когда родители впервые вывезли его летом на юг. Так получилось, что берег неподалёку от дачи, на которой семейство Рублёвых снимало комнату, каким-то особенным образом то ли вдавался в море, то ли, наоборот, выдавался из него, так что шторм именно туда предпочитал выбрасывать добрую половину потерянных отдыхающими вьетнамок, купальных шапочек, ласт и очков для подводного плаванья. После каждого шторма маленький Костя вприпрыжку бежал на берег, чтобы первым собрать, рассортировать и каталогизировать дары моря. И даже сейчас, став взрослым, солидным и обеспеченным человеком, он не может отказать себе в детском удовольствии перебрать находки сразу же после того, как их прибило к его берегу. Сомнительная честь выпить по рюмашке с известным писателем (пусть даже за его счет) не идёт ни в какое сравнение с этим детским счастьем.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 [7] 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация