А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Тринадцатая редакция. Найти и исполнить" (страница 4)

   Спустя пару часов этой троицей было принято целых два разумных решения. В Питер – ехать. За пивом больше – не ходить.

   Большую часть некогда первого этажа особнячка Тринадцатой редакции, постепенно ставшего этажом подземным, именуемым для удобства подвалом, занимает книгохранилище. Благодаря отвратительной репутации Мёртвого Хозяина Дома, издательство «Мега-бук» арендовало его у последнего владельца за такую смехотворную сумму, что не было даже и речи об аренде дополнительного складского помещения где-то на окраине. Поэтому с самого первого дня офис и склад прекрасно сосуществуют под одной крышей, на радость экономным владельцам компании и бережливому Константину Петровичу.
   Заблудиться на складе проще простого: все промежуточные владельцы здания начинали перепланировку именно с первого этажа. Но стоило им только приступить к строительным работам, как из-под земли доносился гул, или из стены выходила бледная фигура в чёрном сюртуке, или с потолка начинала капать кровь, или происходило ещё что-нибудь в высшей степени неординарное – Мёртвый Хозяин не любил повторяться, – и строительство заканчивалось.
   Завернув под лестницу и спустившись по скрипучим деревянным ступеням, Виталик поставил на пол коробку со снедью и задумался: ничего не забыл? С тех пор как Гумир поселился у них в подвале, к обязанностям Техника добавилась ещё одна: следить за тем, чтобы у компьютерного гения всегда была еда и чтобы никто не мешал ему трудиться. Пока желание носителя – «оставьте в покое и дайте работать» – исполняется, чутким разведчикам Лёве с Наташей ничего не грозит. И всем остальным тоже ничего не грозит. Потому что даже привычный ко всему Кастор заметил, что держать в подвале носителя – это почти так же увлекательно, как жить на вулкане. Чуть только дела пойдут не так – его желание вновь активизируется, привлекая к себе (а значит, и к тайному убежищу мунгов!) толпы шемоборов.
   «Ну, сейчас бояться нечего. Даже если Цианид свихнётся и попытается припахать Гумира к работе, смертоносный шемоборский отряд доберётся до нас не сразу. Вокруг столько желающих что-то желать, проще заняться ими, чем бродить по нашему лабиринту!» – легкомысленно подумал Виталик, подхватил коробку и, размышляя о странном нашествии носителей, углубился в складские закоулки.
   Всякий раз он спускается в подвал практически как в царство мёртвых: здесь очень легко, всего один раз свернув не в ту сторону, попасть в ловушку, выбраться из которой простому смертному не под силу. В этом лабиринте ориентируются только сестры Гусевы, да ещё Гумир, пристрастившийся бродить по складу в моменты острого творческого кризиса, когда ему кажется, что его гениальное детище не заработает никогда.
   Пройдя мимо душевой, Виталик вновь задумался о странном нашествии носителей, миновал точку невозвращения – и пришел в себя только после того, как окончательно заблудился и уткнулся носом в тупик.
   – Поздравляю, – мрачно сказал он себе, – здесь ты и сдохнешь, и только через сто лет бригада грузчиков найдёт твои истлевшие косточки.
   Виталик очень живо представил себе, как будут истлевать его косточки, как треснут под каблуком проводящей на складе инвентаризацию Галины Гусевой его очки… Он поставил коробку с провизией на пол и уткнулся лбом в стену, сложенную, как из бетонных блоков, из пачек с книгами.
   – В следующий раз… Если следующий раз будет, конечно, а я не издохну тут, доев последний бутерброд… буду рисовать на этих пачках указующие знаки. Типа стрелок.
   Виталик оглядел глухую стену, доходящую до самого потолка, – разобрать её не получится: десятки, а то и сотни килограммов разумного, доброго, вечного, заключённого в пачки, упадут ему на голову и в два счёта раздавят. Ну или хотя бы покалечат. «И не факт, что удастся дотянуться до телефона, чтобы позвонить 01, 02 и 03».
   – Тук-тук – кто там? – Пленник лабиринта постучал себя пальцем по лбу.
   Для экстренной связи с Гумиром сотрудники Тринадцатой редакции используют секретный номер ICQ. Достаточно было отправить ему сообщение с описанием компьютерной проблемы – и проблема через некоторое время решалась как бы сама собой. Виталик достал из кармана телефон, запустил ICQ и, молясь о том, чтобы Гумир не был занят чем-то очень важным, написал: «Я заблудился у тебя в подвале. Стою у стены из „Лечения пиявками икоты и зевоты". SOS!»
   Через пару секунд пришел ответ:
   «Дебил. Стой, где стоишь».
   Это означало, что помощь уже близко.
   – Не знаю, как и благодарить-то тебя! – восклицал Техник, шагая вслед за Гумиром. Коробку с едой компьютерный гений решил донести до своей берлоги сам – а то мало ли, вдруг «дебил» опять заблудится?
   – Пустяки, – бросил он через плечо, – позвонил бы кому-нибудь, тебя бы нашли. Слушай, а что, это «Лечения пиявками икоты и зевоты» кто-то покупает? Совсем, что ли, ума нет?
   – Покупают, покупают. Галина с Мариной как раз сегодня говорили, что на них большой спрос… И что в прошлый раз мы потеряли… потеряли… Бинго! Мы их снова нашли. Сможешь показать тёткам Гусевым это гиблое место с пиявками?
   – Да не вопрос.
   От стены с пиявками до логова Гумира было не так далеко – Виталик мог бы выйти и сам, если бы не впадал в панику. Чтобы как-то отблагодарить своего спасителя, Техник обмахнул маленький столик сравнительно чистой тряпицей и проворно начал раскладывать на нём провизию.
   – Это тебе от меня, это от Наташи. Это от Лёвы – зацени, какие он пироги печь умеет. Эту хрень консервированную я бы тебе не советовал – мне кажется, она у Цианида дома год в холодильнике провалялась. Вот каша быстрорастворимая. Меня когда на хавчик один раз пробило – только ей и насытился. На, на, покушай.
   – Ты со мной как с собакой, – покачал головой Гумир, осторожно принюхиваясь. – Я, кстати, куда лучше собаки. Собака просто лает на воров, гав-гав, а я слова им говорю.
   – Какие слова? – заинтересовался Виталик.
   – Ругательные.
   – А к тебе что, воры проникли?
   – Представляешь – взяли и проникли, – с ласковой угрозой кивнул Гумир, – сами собой. Потому что кое-кто не закрыл окно в своём кабинете. Проморозил всё помещение насквозь, да ещё и дегенерат этот умственный сюда прилез.
   – Так мой кабинет на втором этаже, а ты – тут, – растерялся Виталик.
   – А я как раз пошел искать, откуда это так холодом тянет. Зима наступила, если ты не заметил.
   – Да нет, я как раз заметил, – признался Виталик. – А вор чего?
   – Чего? Залез в твой кабинет и завис. Там же у тебя как: бери, что хочешь, да я ничего из этого не хочу. Как на помойке, только мусору больше.
   – Я бы на твоём месте не осуждал ближнего. – Виталик многозначительно оглядел Гумирову берлогу.
   – Ладно, твой кабинет – твоё дело. А тот анацефал меня как увидел – так и попятился. Очень испугался. Говорит: «Хозяин, ты вернулся?»
   – А ты что?
   – А я ему так грозно: «Кто пришел мне мешать? Убью!» Ну и выругался. Чтоб страшнее было. Он – в окно, и тикать. А ещё говорят – незваный гость хуже татарина. Да хуже меня никого и быть не может, вон как незваный гость быстро драпанул!
   – Он тебя за Мёртвого Хозяина принял! – заржал Виталик. – Вот почему бабки сегодня шептались. Ай да молодец ты!
   – Какого ещё такого Мёртвого?
   – Это местная легенда такая, – не стал вдаваться в подробности Виталик. – Якобы в этом доме раньше обитал злой дух, типа привидения. И всем вредил. Местные его прозвали Мёртвый Хозяин.
   – Ха, так этот идиот меня за привидение принял? А если кто в следующий раз полезет, чего делать?
   – В следующий раз я всё-таки постараюсь окна закрывать. Ну а если не постараюсь… Тогда смело говори: «Кто пришел тревожить мой покой?» Можешь повыть ещё, я разрешаю.
   – Вот я и говорю – как собака у тебя. Хорошо хоть меня родители Мухтаром не назвали, а то могли ведь такую подляну подкатить. Ладно, давай-ка я поем, в самом деле. Со вчерашнего дня, не отрываясь, за компьютером сижу.
   – Я чайник поставлю? – преданно заглядывая в глаза и. о. Мёртвого Хозяина спросил Виталик.
   – Ты поставишь. Сейчас за водой пойдёшь, заблудишься, мне тебя опять из пасти у лечебных пиявок вырывать? – проворчал Гумир. – Сам схожу!
   После того как продуктов на столе значительно поубавилось, а чай был заварен и неторопливо разлит по щербатым чашкам, Виталик решил задать Гумиру вопрос, мучивший его со вчерашнего вечера:
   – Скажи, а может такое быть, что некое явление вдруг начинает повторяться чаще, чем ему положено, да ещё и совпадает по нескольким параметрам, чего вообще быть не может.
   – По нескольким – это по скольким?
   – По трём.
   – Мало. Добавь хотя бы два, лучше больше. И потом, смотря что это за явление.
   – Я тебе лучше на схеме покажу, вот, я схему набросал. – Виталик достал из кармана сложенный вчетверо листок, аккуратно его развернул и положил на стол перед Гумиром. – Смотри, это – желания. Все эти линии. Они – выполнимые, причём выполнимые без ущерба для кого бы то ни было, а ещё – носители желаний раньше не были никем замечены.
   – А в среднем эти факторы – выполнимость, незамеченность и что ты там ещё сказал – в общей выборке с какой периодичностью повторяются?
   – Ну в целом так. Каждый из рассматриваемых по отдельности – всегда оказывается более вероятным.
   – То есть в этом нет ничего удивительного. Удивительно то, что само явление, которое мы для удобства называем желанием, повторяется чаще, чем обычно, поэтому кажется, что совпадений слишком много. Так что надо либо попытаться дать объяснение этому, либо найти ещё несколько параметров и тогда уже делать вывод.
   – Параметров? А какие ещё могут быть параметры?
   – Какие угодно. Время возникновения процесса, место, спонтанность…
   – Спонтанность – это как?
   – Ну, например, растут на яблоне яблоки – сами по себе. Спонтанно. От природы. А потом приходит садовод-селекционер и говорит: пусть половина яблок будет грушами. А ты, если не знаешь, что приходил этот селекционер-чудила, потом ломаешь голову: откуда это на яблоне половина яблок – груши?
   – То есть ты думаешь, что пришел кто-то и начудил что-то? И если время и место совпадают, то останется только найти этого селекционера?
   – Я этого не говорил. Я вообще понятия не имею, о чём ты и какой процесс обозначаешь словом «желание». Так, просто высказал предположение. Стоп, ты сказал – время и место?
   – Ну да! – с надеждой повторил Виталик. – Ты догадался, в чём дело?
   – Так, уходи, мне некогда. – Гумир уже сидел за компьютером. – Ну точно, время и место, время и место, и тогда – да.
   Виталик молча убрал со стола, прихватил пустую коробку и незаметно удалился. На этот раз он не заблудился, хотя мысли его опять были далеко-далеко. Дойдя до своего кабинета, он уже почти придумал, как можно считать с датчика время возникновения желания.

   Иногда, когда с человеком вдруг начинает происходить всё правильно – с его точки зрения правильно, так, как он сам для себя придумал и долго-долго мечтал, и это «правильно» становится настолько очевидным, что глупо скрывать, – окружающие перешептываются: продал душу дьяволу, не иначе! А человек и не думал ничего продавать, он наоборот – снял свою душу с торгов, каких бы то ни было, и она, перестав быть товаром, наконец-то обрела желанную свободу и с лёгкостью получила всё, что ей причитается.
   Маша Белогорская не задумывалась о том, что из врождённой грамотности можно извлечь материальную выгоду, наивно полагая, что ничего особенного в этом умении нет. Оказалось – можно, и ещё как. Столько вокруг неграмотных людей. Особенно среди писателей. Если за ними не вычитывать книжки – получится позор и стыд.
   – Всегда любила перечитывать книги, а тут – такая удача! С первого раза пропускаешь столько интересных подробностей. Ведь гонишься-то за сюжетом, скорее-скорее, а подробности как будто нарочно отвлекают. Хотя при втором и третьем прочтении расцветают именно они. Ради них-то как раз и стоит перечитывать книги. Так что теперь я буду сначала знакомиться с сюжетом, вычитывая текст, а затем, уютно устроившись в кресле, смаковать подробности.
   – Это поначалу! – предостерёг её Шурик. – А потом привыкнешь, и будешь вычитывать, не обращая внимания на сюжет, и подробности тебе эти будут даром не нужны.
   – Посмотрим, – загадочно улыбнулась Маша и забрала первую корректуру на дом.
   Единым махом сбылись сразу все её желания – чтобы компания интересных людей, творящих самые настоящие чудеса, приняла её к себе, чтобы можно было читать столько, сколько душе угодно, чтобы работать по ночам, когда все спят, внимательно вчитываясь в безграмотные и не очень строки, чтобы каждый день узнавать что-то новое и чтобы… да нет, ей показалось.
   Просто Константин Петрович старается развить её талант, вот и всё, и к остальным он так же добр и заботлив. Знала бы девушка, каким нечеловечески «добрым» и феноменально «заботливым» может быть коммерческий директор Тринадцатой редакции!
   Даже здоровье любимой мамочки пошло на поправку. Едва только Маша сообщила ей о том, что она вновь устроилась на работу, Елена Васильевна охнула, схватилась за сердце и заболела смертельной, неизлечимой, неизвестной науке (и участковому врачу) болезнью.
   – Ты должна взять больничный по уходу за больной немощной старухой! – простонала она. – Чувствую, что на этот раз недолго мне осталось мучиться!
   Но когда выяснилось, что Маша может совмещать заботу о немощной старухе со своей новой работой, болезнь как рукой сняло. Ну не чудо ли?
   Впрочем, в остальном всё было без изменений: каждое утро мать распахивала дверь в Машину комнату и голосом старшей пионервожатой из лагеря для особо ленивых детей кричала:
   – Вставай, бездельница! Солнце уже высоко, а ты всё ещё дрыхнешь, лахудра! Кто рано встаёт – тому Бог даёт! А кто поздно встаёт – тому поддаёт! Чем ты всю ночь занималась? Книжки до утра читала? Ночью спать надо, а не заниматься незнамо чем! Чем дурью маяться, мужика бы себе нашла. Замуж тебе пора, а то не возьмёт никто скоро, даже если мы приплатим!
   Елена Васильевна словно не понимала, что её дочь по ночам читает не для удовольствия, а потому, что в этом заключается её работа. И делает это не из духа противоречия, заставляющего её работать тогда, когда все прочие люди спят и видят сны, а потому, что днём ей не удаётся сосредоточиться: матери всегда есть чем её отвлечь.
   – Ну что, меня никто не слышит? Не притворяйся спящей, я вижу, что ты моргнула! Долго я ещё ждать буду? Завтрак давно на столе, хочешь, чтобы всё остыло?
   Маше казалось, что месяц назад мать начала готовить завтрак на две персоны только для того, чтобы у неё был ещё один повод разбудить её пораньше, осудить и отругать.
   – Кудрявая, что ж ты не рада весёлому пенью гудка? – пропела Елена Васильевна и уселась за стол, давая понять, что из этой комнаты она не уйдёт, пока своего не добьётся.
   – Я не кудрявая! – обиженно сказала Маша.
   – Вот лентяйка, а! Я так и подумала, что ты давно уже проснулась и лежишь в кровати, лодырничаешь! Давай-давай, подъём. Я сегодня оладушки испекла. Как ты любишь.
   Маша села в кровати и удивлённо уставилась на мать.
   «Оладушки как ты любишь» – с яблочным вареньем и сметаной – в последний раз она ела лет в пять. Тогда у матери было необъяснимо хорошее настроение, вот она и расстаралась. Окна были вымыты и распахнуты настежь, на подоконниках можно было сидеть, свесив ноги на улицу, и никто не посмел бы окрикнуть: «А ну быстро слезай, а то сверзишься – костей не соберёшь!», двор был чисто умыт недавно прошедшим дождём, у кого-то из соседей была свадьба, очень деликатная и радостная, никто не дрался, не швырял в окно пустые бутылки – потанцевали под песни Аллы Пугачевой, покричали несколько раз «Горько!» и разошлись. Вечер был светло-синий, он плыл над городом невесомой тенью, и казалось, что от соседней крыши вот-вот отделится маленькая круглая фигурка с пропеллером за спиной и, опустившись на подоконник, представится: «Я – лучший в мире Карлсон, давай пошалим!» Маша уснула, точно зная, что в её жизни вот-вот случится чудо, но на следующий день у матери было обычное, уныло-мрачное настроение, и чудо отступило, растаяло без следа.
   На этот раз вынырнуть из сказки пришлось гораздо раньше.
   – Ты только посуду помой, я за тобой убирать не собираюсь! Вчера всю ночь бегала на кухню, чай заваривала, мало того что мне спать не давала, так ещё оставила потом всё на столе – барыня нашлась, убирайте за ней.
   – Не вопрос, – подражая Виталику, бодро кивнула Маша, пытаясь удержать ускользающее весенне-детское воспоминание.
   – Не вопрос? Ты как с матерью разговариваешь? Не вопрос, видите ли.
   – Ну хорошо. Вопрос. Вопрос такой: чем мыть посуду? Хозяйственным мылом, порошком, шампунем, гелем для мытья посуды или просто ополоснуть холодной водой и, не протирая, поставить в шкаф?
   – Ой, да ну тебя, делай как знаешь, – махнула рукой мадам Белогорская и гордо удалилась в свою комнату. Это была какая-то неправильная игра, не по её правилам. Дочь не должна соглашаться с ней во всём, не должна улыбаться и кивать. В этом нет никакого смысла. Её задача – обидеться, огрызнуться, топнуть ногой, заявить, что она сама знает, что делать со своей жизнью, как это много раз случалось раньше. Кому нужна её дурацкая лицемерная улыбка? Эмоции, негативные, сочные, с пылу с жару, – вот то, что старательно пытается выбить из своей жертвы каждый домашний тиран с перегоревшим желанием внутри.
   Человек, не сумевший вовремя реализовать своё заветное желание, упустивший его, спаливший зазря, чаще всего приходит к выводу, что не надо мечтать, не надо на что-то особенное надеяться: живи, как живётся, потому что могло быть и хуже. Это бесценное знание, полученное путём неправильного осмысления пережитого, вернее – не пережитого, люди с перегоревшим желанием с готовностью несут другим, даже если другие их об этом не просят.
   С самого детства Маша подвергалась воспитанию унынием и безнадёжностью, мать – для её же пользы – рассказывала и показывала дочери, что мир жесток и несправедлив, но учение пошло не впрок, причём не только благодаря счастливой встрече с мунгами, но и в результате собственных усилий жертвы. Потому что мунги – они не волшебники, их дело – заветные желания выполнять, а наводить порядок в своей душе каждый человек должен самостоятельно. И даже не то чтобы должен. Может. Если захочет. Маша захотела – и с тех пор уже не останавливается, отрезает от пирога жизни всё более и более сочные куски.
   В головном офисе издательства «Мегабук» давно уже подумывали о том, чтобы сократить часть так называемых творческих расходов за счёт передачи некоторых задач более сговорчивым питерским фрилансерам. Дело было за малым – Тринадцатой редакции следовало обзавестись ещё одним (вдобавок к Константину Петровичу) штатным занудой, который смог бы координировать работу многочисленных переводчиков, корректоров, дизайнеров и художников. И вот, с появлением Дениса, этот вопрос решился наилучшим образом. Он не только приглядывал за Шуриком и Виталиком, периодически выполняющими разные работы по заказу Москвы, но и раздавал задания Маше Белогорской и прочим замечательным людям, даже не имеющим представления о мунгах и их тайной деятельности.
   Помимо этого, Денис, едва только попав в подмастерья к Шурику, добровольно взвалил на свои плечи самый каторжный и неблагодарный труд.
   – Как ты думаешь, количество рукописей будет уменьшаться, если мы просто сделаем вид, что их не существует? – спросил Денис у своего старшего товарища, окончательно уверившись в том, что его никто не обманывает и он теперь – полноправный сотрудник Тринадцатой редакции.
   – Нет, конечно. Может, Даниил Юрьевич знает такой фокус, только вряд ли поделится с нами этим умением в ближайшие лет двадцать.
   – То есть получается, что у нас есть только один выход – читать их все, подряд, ни одной не пропуская?
   – Читать их все? – с дрожью в голосе повторил Шурик и вполне живо представил, как ему на голову, кирпичик за кирпичиком, обрушивается Великая Китайская стена. Но когда Денис заверил его, что готов выделять по два часа в день на разбор этой самой стены, Шурику сразу стало хорошо и спокойно: кирпичики один за другим улетели обратно в Китай. Оказалось, что до сих пор все они висели у бедного редактора на шее, время от времени напоминая о себе: «Ну, когда ты меня прочитаешь?», «Не тебя, а меня – меня первым прислали!», «А меня зато первым написали!», «А мой автор старше твоего – старшим надо уступать!», «А мой автор зато гений!», «А вот это уже не тебе решать, а редактору!». И уже хором: «Редактор, ну прочти уже нас, реши, кто прав!»
Чтение онлайн



1 2 3 [4] 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация