А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Тринадцатая редакция. Найти и исполнить" (страница 25)

   – А условное добро должно быть с безусловными кулаками! – тут же ввернула Марина. – Иначе как окружающие догадаются, что это добро?
   – Во-первых, окружающим вовсе не обязательно об этом догадываться, – отрезал Даниил Юрьевич, – а во-вторых, если добро сжимает в своих безмерно добрых кулаках ножи, кастеты и битые бутылки, то самих кулаков за этим арсеналом уже не видно.
   – Понятно, шеф, – козырнула Галина. – Прибережём арсенал для Студента. Хорошие кулаки тоже на многое годятся. Можно идти?
   – Нужно, – ответил Даниил Юрьевич и посмотрел на Бойцов так, словно их уже не было в его кабинете.
   Сестры Гусевы поняли намёк и молниеносно исчезли. Стоило им удалиться, как со своего места вскочил Виталик. Сил его больше не было терпеть – так хотелось похвастаться своим открытием. А если сейчас все начнут разбегаться по чертовски важным делам, то останутся они наедине с шефом, который, конечно, работу его оценит и, возможно, даже скажет что-нибудь доброе, но это же совсем не то.
   Коротко пересказав оставшимся свой вчерашний разговор с Йозефом Бржижковским, Техник гордо подбоченился и принял картинную позу: мол, аплодируйте мне все, я молодец. Но публика отчего-то аплодировать не думала, и восторгаться вроде бы тоже не спешила. Виталик озадаченно покрутил головой и сел на своё место. Все молчали, ожидая, видимо, продолжения истории или, может быть, какого-нибудь знака от шефа, но шеф тоже безмолвствовал.
   – Здорово, что вы помирились с нашим писателем. Я так за тебя переживала! – наконец нашлась Наташа.
   Всё тут же пришло в движение: Денис подвинул поближе блокнот для записей, Шурик откинулся на спинку стула, Константин Петрович поправил на переносице идеально сидящие очки, Лёва протёр глаза и потянулся.
   – Да, действительно здорово, – кивнул Даниил Юрьевич. – А теперь давайте перейдём…
   – Подождите, не надо переходить! – запротестовал Виталик. – Послушайте, ну неужели я так плохо объяснил? В Мутном доме, на последнем этаже сидит главный паук.
   – Мы там вчера уже были, ага, – отозвался Лёва. – Там просто дофигища пауков!
   – Виталик, извини, но это правда как-то несерьёзно, – нанёс следующий удар Шурик. – Обыкновенные сектанты – знаешь, сколько их собирается в разных уголках города?
   – Не знаю, я же не сектант, – неприязненно ответил Виталик. – А ты знаешь, стало быть? Ты перепись сектантского населения проводил? Слушайте, люди, ну вы совсем слепые, что ли? Ведь всё совпало – и место, которое я вычислил, и то, что видел господин Бржижковский!
   – То, что данные, полученные с помощью какого-то там алгоритма, тобой же и выдуманного, совпадают с пьяным бредом нашего уважаемого гения, ещё ни о чём не говорит, – отрезал Константин Петрович. – Можно повежливее об отсутствующих, а? – снова вскочил с места Виталик. И тут же плюхнулся обратно – он же всё-таки не Лёва, чтобы доказывать свою правоту кулаками. Тем более что сам Лёва сидит неподалёку, и в случае спонтанной драки правда будет на его стороне. А Лёва уже чётко высказался.
   – Ну хорошо, – несколько сбавил обороты Цианид. – Не пьяный бред, а трезвое пророчество. Наш удивительный автор отрабатывал на тебе очередной роман. Радуйся – ты первым услышал завязку, потом сможешь мемуары писать.
   – А ничего, что этот роман подозрительно напоминает наши суровые рабочие будни? Может быть, он под защиту твою подкопался? – Виталик попробовал подойти с другой стороны.
   Но Константин Петрович как будто заранее подготовился к этому каверзному вопросу, потому что, не задумываясь ни на секунду, отчеканил:
   – Спешу тебя разочаровать. Во-первых, историй о купле-продаже душ, в том или ином виде, рассказано и написано вполне достаточно для того, чтобы обыватели насытились, а умники перестали воспринимать это явление всерьёз. Во-вторых – и это, пожалуй, главное, – ты уверен, что наш писатель рассказал тебе именно то, что ты услышал? Может быть, ты подсказывал ему правильные ответы, задавал наводящие вопросы для того, чтобы твой результат приблизительно совпал с тем, что он увидел?
   Виталик затравленно огляделся – кажется, его словам никто не придал особого значения, все решили, что Техник опять болтает для того, чтобы разрядить атмосферу, а тут ещё Денис встал со своего места и как будто демонстративно отошел от него подальше, на противоположный край стола.
   – Что, и ты против меня, да? – с укором посмотрел на него Техник. – Ты тоже мне не веришь?
   – Напротив. Просто у меня уши рядом с тобой закладывает – ты так громко хочешь, чтобы все перестали тупить и врубились в очевидное…
   Эта фраза, почерпнутая из лексикона Виталика, в устах Дениса прозвучала крайне неожиданно.
   – Испортили мальчика, – констатировал Лёва. – Научили плохому!
   – Да нет, это я так думаю, – успокоил его Виталик. – Послушайте, ну даже Читатель вам говорит – не тупите, почему вы уверены, что я вас обманываю?
   – Ты-то нас не обманываешь. Но ты мог сам обмануться, – устало сказал Константин Петрович. – Просто потому, что тебе слишком хотелось найти ответ на вопрос, который всех волнует. Вчера тебе дали шанс – и что же? И ничего. А сегодня, как ты заметил, Бойцам и так есть, чем заняться.
   – Хорошо. Тогда я пойду туда один и сам всё разведаю! – не сдавался Виталик.
   – И заблудишься, – подсказал Лёва, – в лестничный пролёт свалишься! Познакомишься с привлекательной людоедкой и забудешь обо всём.
   – То, чем ты сейчас занимаешься, называется отрицательным программированием, – заявил Виталик. – Надеюсь, это было сделано не преднамеренно.
   – То, чем ты второй день уже занимаешься, тоже называется отрицательным программированием! – немедленно завёлся Лёва. – И из-за того, что ты отрицательно что-то напрограммировал, мы с Мариной вчера зря потратили два часа! Надеюсь, это тоже был сделано непреднамеренно!
   Виталик почувствовал, что сейчас сдастся. Величайшее открытие, казавшееся ему ещё с утра таким значительным и неоспоримым, превратилось в глупую выдумку ленивого ума.
   – Если ни у моего непосредственного начальника, ни у вас, Даниил Юрьевич, не возникнет возражений, я бы пошел вместе с ним, – неожиданно сказал Денис. – Мне кажется, что надо проверить это место. Пусть даже мы ошибаемся.
   Виталик немедленно приободрился – Денис был не тем человеком, который станет заниматься бессмысленной ерундой только ради того, чтобы поддержать кого-то в трудную минуту. Значит, открытие всё-таки величайшее?
   – У меня, конечно, не возникнет возражений, – растерянно пробормотал Шурик. – Но зачем?
   Даниил Юрьевич, по своему обыкновению наблюдавший за этой беседой несколько со стороны, наконец решил вмешаться:
   – Очень хорошо, Денис, что ты сам вызвался. Собственно, я уже было хотел вспомнить о полномочиях, которыми наделён, и назначить кого-нибудь добровольцем. Теперь в этом нет необходимости.
   – Но ведь это всё настолько несерьёзно! – не удержался Константин Петрович. – Какие-то расчеты на основании непонятной программы, какой-то шарлатан, пудрящий людям мозги, – слишком всё это похоже на случайное совпадение!
   – Видишь ли, в чём дело, Костя. Если бы таких случайных совпадений у нас было двадцать штук в каждом районе города – тогда, конечно, их бы не стоило проверять, они действительно были бы просто случайными совпадениями. Но коль скоро совпадение у нас одно и других не предвидится, как-то неразумно будет не поглядеть на него вблизи, ты не находишь?
   Всякий раз, когда шеф называл Константина Петровича Костей, тот умолкал – если, конечно, победа в споре не была для него делом чести. На этот раз – не была. Так что в итоге Денис с Виталиком были отправлены в Мутный дом на разведку с предписанием не ввязываться в драку, не лезть на рожон, не искушать судьбу и вообще – вести себя тихо и незаметно. Сектантам – если это всё-таки сектанты – не мешать и рожи в открытую дверь их аудитории не корчить, ну а если там обнаружится кто посерьёзнее, то спокойно оценить обстановку и молча удалиться.

   Анна-Лиза решила оставить свою «адову божью коровку» на платной парковке и объявила, что дальше они пойдут пешком. Дмитрий Олегович послушно выпрыгнул из тёплого салона на снег, потоптался на месте, пока «старшая сестрёнка» что-то объясняла парковщику.
   Он отошел в сторону, обхватил себя руками за плечи, чтобы не так мёрзнуть, но холод пробирал до костей. Пришлось расслабиться и принять мороз, как данность. Стало чуточку легче. С неба падал снег, чёрно-белые силуэты деревьев выделялись на желтовато-сером фоне городских зданий. «Я недостоин снега, – неожиданно подумал шемобор, – снег такой чистый, белый, Дед Мороз приносит его в подарок хорошим детям. Хорошие дети умирают зимой, когда падает снег. Плохие дети вырастают и становятся плохими взрослыми». – Снег – это волшебство, верно? – воскликнула у него за спиной Анна-Лиза. – Зимой люди вслепую доверяют чудесам, их так легко заставить водить хороводы вокруг пальца!
   – Пойдём скорее туда, где нас ждут эти люди. Кажется, я заболеваю. Заболеваю от этого города. Я всегда в нём болен, когда я жил здесь, мне казалось, что это – нормально. Нормально быть больным.
   Анна-Лиза ободряюще похлопала его по плечу, и зашагала вперёд, не оборачиваясь. Они углубились в лабиринт проходных дворов, как спелеологи, исследующие недавно открытую пещеру. Снег скрыл следы шедших впереди, и они чувствовали себя первопроходцами. Дома и подворотни казались совершенными творениями природы, а не человека. Сосульки, как сталактиты, свисали с крыш. Где-то впереди ждал то ли дракон, то ли сокровище, то ли и то, и другое разом.
   Неожиданно они вышли на Стремянную улицу и вскоре оказались перед входом в злополучный Мутный дом.
   – Здесь, потом наверх, – указала на вход Анна-Лиза.
   – Ты точно в этом уверена? – с сомнением в голосе переспросил её спутник. – «Квартира самурая» сгорела интенсивным синим пламенем, вряд ли новый владелец соорудил на её месте что-нибудь стоящее, вспомни этого буйвола. Будет лучше, если мы отобедаем в другом месте.
   – Отобедаем в другом. А отработаем – в этом. Дмитрий Олегович скептически относился к шемоборским поверьям и приметам – ну, кроме одного, гласившего, что вся сила учителя после его смерти переходит к младшему ученику. Поэтому он до самого последнего момента не замечал «общее начало» – то самое чувство, которое позволяет шемоборам найти в огромном городе своего учителя и прочих его учеников, если таковые имеются.
   – Мы почти на месте, – сказала Анна-Лиза, когда они вышли из лифта. – Скоро будет памятная встреча.
   – Там что, нелегальная фабрика по производству носителей? – нервно усмехнулся Дмитрий Олегович.
   – Увидишь, – посулила «старшая сестрёнка», распахнула дверь и втолкнула его в светлое и просторное помещение, в котором не было ни старинной алхимической лаборатории, ни современного медицинского оборудования, да что там – в нём и людей-то не было, если, конечно, не считать какого-то неприметного человечка в углу.
   – У них перерыв на обед? Нам зайти попозже? – поинтересовался Дмитрий Олегович, и его голос гулко отразился от стен. Словно среагировав на условный сигнал, неприметный человечек, сидевший в углу, поднял голову, повернулся к посетителям лицом – и тут уже стало поздно признавать, что «общее начало» существует и что к себе всё же следует чаще прислушиваться.
   – Ну здравствуй, Дима, – улыбнулся человечек, оказавшийся Ингваром Эрикссоном собственной персоной. – Ты рад нашей встрече?
   – Здравствуйте, учитель, – крайне любезно улыбнулся Дмитрий Олегович. – Вы, как я понимаю, у нас в командировке? Надеюсь, вы не принесли мне печальное известие о том, что мне следует готовиться к повышению по службе? Или, может быть, вы изобрели средство, привлекающее носителей, и теперь хотите поделиться им с нами? Второй вариант был бы более предпочтительным.
   – Может быть, и поделюсь, – кивнул Эрикссон и сделал Анне-Лизе знак закрыть дверь. Та повиновалась без слов.
   – И какова результативность этого средства? – продолжал Дмитрий Олегович.
   – Результативность такова, что можно мир перевернуть.
   – Просто волшебно! И вы решили отдать своё изобретение нам, вашим ученикам?
   – Нет, я поступлю гораздо лучше, – ухмыльнулся учитель и стал как будто выше ростом. А может, показалось.
   Дмитрий Олегович обернулся и посмотрел на Анну-Лизу. Та стояла у стены, скрестив на груди руки, словно ждала какого-то сигнала. На «младшего братишку» она даже не глядела. Повеяло космическим холодом.
   – Не бойся, Дима, не надо меня бояться. Ты же знаешь, что мёртвые не могут причинить живым никакого вреда. Смотри сюда – я абсолютно безоружен, у меня в кармане даже пузырька с таблетками нет – теми самыми, Дима, таблетками, которыми ты подменил мои любимые конфеты. Кто бы мог подумать! Как виртуозно! Даже наверху решили, что я уже хочу на повышение. А я не хотел – мне нравилось быть свободным, живым, безмятежным.
   Когда штатный шемоборский доктор после очередного профилактического осмотра велел Эрикссону отказаться от курения, тот с проклятиями подчинился и перешел на лакричные конфеты. Вреда они не причиняли никакого, хотя Ингвар всё же несколько злоупотреблял ими, как раньше злоупотреблял табаком. Жестянки и пластмассовые банки с леденцами валялись в его доме везде, и учитель предлагал всем отведать этого лакомства. Но ученики, угостившись однажды чёрными солёными кругляшками, приходили к выводу, что такой деликатес не для них.
   – Я же говорил вам, что если вы будете есть слишком много своих сальмияков, то у вас могут быть проблемы с сердцем, – напомнил Дмитрий Олегович и сделал маленький шаг назад.
   – И при этом забыл уточнить, что подменил мои конфеты.
   – А зачем уточнять? Я вас предупредил, а ваше дело было послушаться ученика или гордо поступить по-своему. Кроме того, можно было не разбрасывать банки с лакрицами по всему дому. Тут даже святой бы не удержался! Каков соблазн!
   – А также можно было запирать дверь в свою комнату на ночь, а то вдруг святой не удержится и зарежет меня во сне? И наличные деньги у святого отобрать, а то он киллера наймёт. Если бы я не доверял тебе, я бы просто не взял тебя в ученики.
   Дмитрий Олегович попытался сделать ещё пару шагов назад, но почему-то увяз в густом липком воздухе, дёрнулся вперёд – и тут же оказался на свободе, снова попытался отступить – и опять попал в ловушку. Эрикссон размышлял вслух, не обращая внимания на эти вялые гимнастические упражнения:
   – Я слышал, что так всегда случается – если человеку не нравится его работа, то он влачит её до глубокой старости, а если нравится, то его из простых работников очень быстро переводят в начальники, а начальник должен следить за тем, чтобы другие занимались его любимой работой хотя бы вполовину так же хорошо, как занимался в своё время он. Это, говорят, очень обидно – не имея возможности сделать самому так, как надо, смотреть, как другие, не имея желания, портят материал и ломают инструмент. Но мне повезло, я и после смерти работаю, а не присматриваю за другими. Но это не твоя заслуга. Твоя заслуга – в том, что я уже умер.
   – Надо же, – немного помолчав и собравшись с мыслями, произнёс Дмитрий Олегович, – я думал, ваши рассказы о том, что после смерти каждый может получить ответы на все вопросы и узнать всё, что пожелает, – это просто легенды. Выходит, не просто?
   – Я же предупреждал – никакой гарантии нет. Все легенды, которыми я вас потчевал, могли с одинаковым успехом оказаться просто легендами или чистой правдой. Я их услышал от своего учителя, он – от своего, а начало этой цепочки теряется в веках. К примеру, сказка о том, что последнему ученику достаются все силы умершего учителя, – это байка, обычная воспитательная история, которую рассказывают для того, чтобы поддержать младшего, поднять его авторитет в глазах других учеников. А ты поверил, и ради того, чтобы поскорее заполучить всю мою силу, поменял мои конфеты на чертовскую отраву, которую сам же и намешал! И где – в общей лаборатории, у всех на глазах! Скоро ты умрёшь, потом получишь всё, что тебе причитается от меня, а потом встретишься с хранителем лаборатории. Он тоже имеет к тебе претензии.
   – Говорите, сказка? – старательно отфильтровав угрозы, переспросил Дмитрий Олегович. – Но я же после вашей смерти стал отличным специалистом, и этому есть подтверждения. – Ты с самого начала подавал надежды, иначе я не стал бы с тобой связываться. Зачем мне был нужен хитрый иностранец, когда я уже воспитал одного отличного шемобора?
   – Так зачем же?
   – Чтобы поскорее реализовать твои удивительные возможности. Кто знал, когда ты в следующий раз наткнёшься на кого-нибудь из наших и захочет ли он с тобой связываться? А я вот связался. Тебе не нужно было убивать меня, идиот, – всё могущество, весь талант и все умения с самого начала были при тебе, надо было только немного подождать.
   – Ну что же вы мне сразу-то не сказали? Неужели по мне было не видно, что я плохой парень и способен на всё? Для шемобора со стажем вы были слишком доверчивы, за что и поплатились.
   – Сразу… Сразу бы у тебя голова закружилась, или… погоди, как бы это получше сказать… Есть такое очень правильное выражение – что-то насчёт испорченной кровли…
   – Крыша поехала, – мрачно подсказал ученик.
   – Именно так. У тебя бы поехала крыша, узнай ты сразу о своих способностях. А тренировки-то никакой – вот бы и прикончили тебя первые же встречные Бойцы. Ты ведь сразу полез бы проверять, насколько ты велик и гениален, – и, не умея скрывать свои возможности и не понимая, что с ними делать, попался бы.
   – Вы меня недооцениваете. То, что я по ошибке отправил вас на тот свет, ещё не повод сомневаться в моих интеллектуальных способностях. Разумеется, на рожон бы я не полез. Вспомнить хотя бы ту историю с мунгами из этого питерского НИИ… как там его, запамятовал… Ну, когда нашим удалось ликвидировать практически всю команду, а мне – уйти от Бойцов и вернуться к вам. Я знал, что я ещё неопытный шемобор…
   – Вот именно. Я старательно внушал тебе эту мысль, она не раз спасла тебе жизнь. А скажи я тебе, что ты и без всякой моей науки – практически гений и всё, что тебе надо освоить, – способы маскировки и методику оформления документации? Это же скучно, подумал бы ты, освою в процессе работы.
   – Возможно, так подумала бы она, – Дмитрий Олегович кивнул в сторону Анны-Лизы. – Не исключено, что так подумали бы вы. Но не я. Вы совершенно зря скрывали от меня правду – и вот результат. Кстати, раз уж зашел об этом разговор. Неужели вся эта байка про силу учителя, которая якобы достаётся младшенькому, – просто воспитательная история, призванная повысить самооценку юных шемоборских недотыкомок? Из чего-то же она выросла?
   – Я тоже – не поверишь – почти теми же словами спросил об этом у куратора сразу после того, как узнал всю правду о своей смерти. В критических случаях умерший учитель всё-таки может помочь любимому ученику. Не всегда и без гарантии, но всё же. То есть когда ты попытался отправить меня под лёд – учитель сумел меня выручить.
   – А я уже и забыл, что сначала хотел инсценировать несчастный случай, прежде чем решился подменить эти ваши проклятые леденцы.
   – А вот я не забыл. И у нас будет много времени для того, чтобы обсудить мельчайшие подробности твоего грехопадения.
   – Ну что мне теперь, пойти и сброситься с крыши этого здания? Или, может быть, побиться о стену головой от осознания собственной подлой сущности? Да, я вас ухайдакал. И сделал это зря, как выясняется. Теперь буду в курсе и, может быть, даже заведу ученика.
   – А не боишься, что с тобой рано или поздно поступят так же, как ты поступил со мной?
   – Не боюсь. Я не стану поступать со своим гипотетическим учеником так же, как вы поступили со мной, и не буду кормить его сказками. Если, конечно, на этом наш разговор закончится. Я что-то не понял, чего вы добиваетесь. Чтобы я на глазах у изумлённой Анны-Лизы признался в том, что спихнул вас в могилу? Да, спихнул. Сожалею. Думал, что мне это сойдёт с рук. Есть какие-то шансы, что сойдёт? Ну, к примеру, вам настолько уже наплевать на всё земное, что вы просто хотите показать своей любимой ученице, – эти слова Дмитрий Олегович будто нарочно выделил интонационно, – какое я ничтожное насекомое и как со мной не нужно иметь дела?
   – Нет, никаких шансов у тебя нет, – безмятежно улыбнулся Эрикссон, – за всё надо платить.
   – Вы что же, нагородили эту пирамиду Хеопса с носителями только ради того, чтобы примерно наказать подлого иудушку-меня? – не менее безмятежно поинтересовался Дмитрий Олегович. Со стороны выглядело так, будто бы два старых друга вспоминают славные дела давно минувших дней.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 [25] 26 27 28 29 30 31 32

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация