А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Тринадцатая редакция. Найти и исполнить" (страница 24)

   Не совсем пропащий сотрудник рысью, как будто ему для ускорения дали дружеского пинка под зад, промчался по коридору и с разбегу плюхнулся за свой рабочий стол. Денис с любопытством уставился на него: каждое утро Шурик пытался наверстать упущенное по причине опоздания время за счёт молниеносного выполнения нескольких дел сразу. Его руки мелькали, манипулируя телефоном, клавиатурой, рукописями, какими-то документами, пока наконец он не позволял им (а заодно и себе) немного расслабиться.
   – Можно вопрос? – подал голос Денис, энергично ударяя пальцем о палец. Он нарочно дожидался этого момента, зная, что надолго Шурикова энтузиазма никогда не хватает и что после такого яростного штурма ему непременно понадобится отдых.
   – Давай. – Тот будто бы только этого и ждал: тут же повернулся вокруг своей оси вместе со стулом и во все глаза уставился на практиканта.
   Денис собрался с мыслями и признался, что снова зашел в тупик, и, кажется, этот тупик ему хорошо знаком – он тупит в нём уже не первый день. Старушка Зинаида Фёдоровна, которая по-прежнему пытается устроиться хоть на какую-нибудь осмысленную работу, дабы вырваться из удушающих объятий своей любящей родни, уже почти что трудоустроена – телефонный номер, которым щедро поделился с Денисом Константин Петрович, очень пригодился, и хозяин «свечного заводика» подтвердил, что с удовольствием возьмёт на работу какую-нибудь бойкую старушенцию. Но вот беда – Денис совершенно не представляет, как бы потоньше намекнуть этой самой старушенции, что есть для неё подходящее место. Не набрасываться же на бабку на улице с потрясающим деловым предложением? То есть, конечно, это не самый худший вариант: если носитель спит и видит себя при деле, то он не заметит в этой ситуации ничего подозрительного и бегом побежит устраиваться на работу, но Денису просто-напросто неловко поступать подобным образом. Разве можно – подойти к женщине, которая к тому же намного старше тебя и вы друг другу даже не представлены, и завести с ней непринуждённый разговор?
   – Тоже мне, проблему нашёл! – ухмыльнулся Шурик и хотел было рассказать о том, как он вчера совершенно запросто подошёл к женщине, которая была старше его, не представлена ему прежде, да ещё к тому же вооружена неким гипотетическим газовым баллончиком – и ничего, все остались живы, здоровы, довольны, и даже мир спасён. Но ненулевая возможность умереть на месте и встретиться затем с неумолимым Трофимом Парфёновичем, изобретательным по части наказаний для не оправдавших его высокое доверие мунгов, остановила его.
   – Я понимаю, – печально потупился Денис, – для тебя это и не проблема никакая. Может быть, подскажешь, что тут можно сделать? Я, ей-богу, не смогу с ней заговорить. Сегодня утром я встал пораньше, дошел до её дома – и позорно повернул назад.
   – А… Э… – Шурик собрался с мыслями, прокручивая в голове с десяток возможностей. – А зачем тебе вообще к ней подходить?
   – То есть как это – зачем? Не могу же я разговаривать с ней через улицу, перекрикивая шум автомобилей?
   – Так не надо перекрикивать. И разговаривать вообще не нужно. Это лишнее, к тому же, это – не твоё. Можно же ведь написать письмо.
   – Письмо? – недоверчиво переспросил Денис. – И с какой, интересно, стати?
   – Да ни с какой! Ты её адрес знаешь?
   – Ну да… На всякий случай я её выследил. В первый же день. – Прекрасно! Садись сочиняй объявление. Ну знаешь, стандартное: требуются работники, чтобы работать работу, обращаться по такому-то телефону, в такое-то время; гражданам, не достигшим пенсионного возраста, просьба не беспокоиться. Как напишешь – распечатывай, и вперёд. А чтобы уж тебя точно не заподозрили ни в чём – сделай таких объявлений побольше и раскидай по всем почтовым ящикам в бабулькином подъезде. Только знаешь – одну цифру в номере телефона перепутай. Чтоб никто не опередил нашу протеже. Ну а в её почтовый ящик опусти счастливый билет, с нужной комбинацией цифр. Возможно, придётся повторить операцию несколько раз – мало ли, кто у них там в квартире почту забирает? Но я уверен – не пройдёт и недели, как желание нашей бабушки будет исполнено.
   – Ты… ты просто гений, правда! – восхищённо произнёс Денис.
   – Издеваешься? – подозрительно спросил Шурик. Пока его помощник собирался с силами, чтобы спокойно и в порядке убывания важности изложить причины, по которым он никогда не станет над ним издеваться, раздался телефонный звонок, и Шурик сразу вспомнил о том, что вообще-то рабочий день вовсю идёт и расслабляться нет причин.
   Звонила Амнезина. С первых же слов (а первые её слова были такие – «Шурпан, ты щас будешь ржать и валяться!») было понятно, что всё у неё в порядке – лучше и не придумаешь.
   – Привет, привет. Всё хорошо, да? – на всякий случай уточнил он.
   – Ну, прикинь! Тут все на ушах стоят! Бабы из нашего отдела пьют в сортире валерьянку и убивают себя об стену!
   – Это серьёзный повод для радости, – засмеялся Шурик. – Надеюсь, тебя не обвинят в доведении до самоубийства?
   – Вот и я надеюсь. Но ты же, в случае чего, предоставишь мне алиби, ага? Что в этот момент я разговаривала с тобой по телефону и доводить никого не могла. Тебе поверят – у тебя такая располагающая внешность. Кстати, знаешь, почему они так взбесились? Я ведь теперь буду работать не покладая рук, просто из сил выбиваться, на благо нашей компании! Мне, вообрази себе на секундочку, придётся в поте лица своего ездить во все туры и отдыхать там, не жалея здоровья, как подорванной, и фотографировать, не щадя объектива своего, всё, что мне понравится, а потом писать для журнала об этом так, как моей левой пятке заблагорассудится. Этот Ёжик Медвежонков мне прямо заявил – и не смей писать так, как якобы положено, всё равно не умеешь, получится полный отстой, и я тебя сразу же уволю. Пиши, как заблагорассудится, это сейчас самое то, что надо.
   По голосу Амнезины Шурик понял, что она вовсе не желает зла своим бывшим коллегам, ей просто очень хорошо и весело, так весело, что она готова смеяться над чем попало, просто потому, что у неё скопилось очень много неизрасходованного смеха. Тащить его с собой в дальние страны – та ещё морока, в дальних странах найдётся свой смех.
   – Главного редактора зовут Миша Ёжик. Запиши, пожалуйста, это важно, он горд своим именем и фамилией.
   – Он горд. Он тот ещё горд! – снова засмеялась Амнезина. – По-моему, я ввязалась в адскую авантюру, ну и наплевать. И ещё… В общем, спасибо тебе.
   – За что спасибо-то? – несколько встревожился Шурик. – Разве я сделал для тебя хоть что-то?
   – Ещё как сделал! – Амнезина постаралась призвать себя к порядку и заговорила серьёзно: – Ты – мой счастливый талисман. Так вышло, что стоило тебе, вообще случайному человеку, появиться в моей жизни, как у меня сразу всё заладилось. И ты, конечно, очень хороший. Вот. Поэтому я тебе и позвонила. Ты ведь не будешь, как наши тётки, убиваться об стену из-за того, что мне так повезло?
   – Не буду, конечно. Я за тебя очень рад. Правда.
   – И это просто зашибенски. Что есть люди, которые радуются за других. Что я уеду, а в городе останется кто-то, кто будет радоваться за меня. Слушай, а можно я иногда буду тебе писать? Ну, такие, типа, задушевные электронные письма, нормально? Ты скажи, если я тебя достала уже.
   – Конечно пиши. Давай докажем всем, что дружба между мальчиком и девочкой – это не такая уж антинаучная фантастика, как уверяют те, кому с этим не повезло.
   – Клёво. Только ты не простой мальчик. Ты – Питер Пэн. Вот. Ну ладно, мне пора за документами. Спасибо, что ты есть. Я обязательно привезу тебе в подарок заморский поцелуй.
   Шурик повесил трубку и задумался. Носители его ещё никогда не благодарили – всё-таки он хорошо маскировался, да и сейчас неплохо спрятался. Амнезина и не вздумала бы ему звонить, будь у неё хотя бы один близкий друг. Но друзей у неё не было, а похвастаться кому-то своему ну очень хотелось.
   Вообще-то Шурик ещё на самом первом собеседовании с Даниилом Юрьевичем уяснил, что никакой благодарности за свою работу он не дождётся. Это было главным условием – сразу согласиться на полную анонимность, на абсолютную безвестность, чтобы потом не обижаться и не требовать невозможного. Но оказалось, что благодарности получать всё равно приятно. Хоть это и не по правилам. Пожалуй, теперь Шурик окончательно убедился в том, что в его вчерашнем полубезумном поступке был какой-то смысл. Можно ведь знать о том, что мир тебя любит, но поверить в это окончательно, только получив от него такую вот своеобразную «телеграмму».
   Его раздумья прервал Денис – не со зла, просто он настолько углубился в создание убедительного объявления, приглашающего на работу пенсионеров, что перестал замечать всё, что творится вокруг.
   – Мне кажется, что я не должен записывать это дело на себя, – задумчиво сказал он, отодвигаясь от монитора и внимательно рассматривая результаты своего труда. – И ты, и Константин Петрович сделали слишком много для того, чтобы всё случилось так, как хотела эта бабуся.
   – Что-то опять не выходит? – Шурик вынырнул из состояния счастливой задумчивости и обнаружил, что он по-прежнему сидит за своим столом и рабочий день вроде как в самом разгаре.
   – Пока вроде бы всё получается. Но будет справедливо, если в графе «исполнитель» я укажу тебя. Ведь я только ломал голову и задавал глупые вопросы, тогда как ты…
   – Тогда как я давал на них глупые ответы, окончательно доламывавшие твою голову. Да какая разница, кого мы укажем, это вообще не имеет никакого значения. Всё равно дело запишут на нашу команду. А «исполнитель» – это просто тот человек, который всё обобщил, запротоколировал и отправил наверх. А кто из нас двоих лучше составляет отчёты?
   Шурик нисколько не лукавил и не преувеличивал – длиннющие отчёты о проделанной работе, форма которых от столетия к столетию всё ускучнялась и усложнялась, были самой неприятной частью работы практически для всех мунгов. Естественно, в каждой команде были исключения вроде Константина Петровича, которого заполнение этих чудовищно тоскливых бумажек нисколько не утомляло, но даже он не соглашался брать на себя ответственность за отчёты остальных коллег – во-первых, эта работа всё-таки отнимает массу времени, а во-вторых, каждый должен заниматься своим делом и не отлынивать от него, и тогда будет порядок, процветание, ну и так далее, со всеми вытекающими.
   – Всё так, – не стал спорить Денис. – Но свои дела ты почему-то отписываешь сам, хотя, если исходить из этой логики, вполне мог бы перепоручать их мне.
   – Ну, знаешь ли, это уже произвол и дедовщина – заставлять тебя писать эти бумажки ещё и за меня! С моей стороны это было бы просто бессовестно!
   – С твоей стороны это было бы вполне рационально. К тому же всё, что ты делаешь, наверняка безумно интересно и поучительно.
   – Вот-вот. Безумно. Интересно. А уже только потом – поучительно. Нет, серьёзно, ты готов за это взяться?
   – Естественно. Только недалёкие люди предлагают свою помощь, не обдумав всех возможных последствий.
   – Я ещё и недалёкий у нас, дожили! Ну всё, держись, салага! Значит так, садись понеудобнее, записывай… – И Шурик вальяжно развалился на стуле, закинув ноги на стол, чтобы окончательно соответствовать своим представлениям о начальнике-самодуре, тиранящем своего единственного подчинённого – аккуратного, дисциплинированного и исполнительного.

   Пару месяцев назад районная управа решила перекрыть для свободного доступа двор, в котором находился особнячок Тринадцатой редакции. У входа и выхода были сооружены массивные металлические ворота. В воротах проделаны калитки, которые реагировали на особо секретный шифр, известный лишь посвященным. Таким образом предполагалось напомнить посторонним пешеходам, что для них в городе специально устроены улицы и проспекты, и со временем вовсе отучить их от вредной привычки срезать дорогу, пользуясь проходными дворами. А уж автомобилистам для того, чтобы преодолеть эти зловредные ворота, требовалось всякий раз сдавать если не тест на IQ, то, по крайней мере, некоторое его подобие.
   Пешеходы подумали-подумали и решили, что улицы с проспектами – это, конечно, дело хорошее, но и от проходных дворов отказываться не стоит. Через два дня народные умельцы что-то подкрутили, подвертели – и обе калитки стали волшебным образом подчиняться абсолютно любой комбинации цифр. С тех пор они приветливо открываются навстречу каждому, кто хотя бы раз дотрагивается до кодового замка. Да что калитки – через некоторое время и сами ворота стали распахиваться перед любыми средствами транспорта, стоило водителю нажать на первую попавшуюся кнопку. А перед автомобилем Даниила Юрьевича они открываются и вовсе без всяких условий. Попробовали бы они ему условия выставлять.
   Обсуждая эту историю, сотрудники Тринадцатой редакции стараются не смотреть в сторону Виталика, который в первый же день перепутал код доступа, так что Наташе пришлось бежать через весь двор, чтобы открыть ему калитку, во второй – где-то посеял ключ-таблетку, перепутав его с испорченным контактом, зато на третий день как-то преувеличенно бодро сообщил, что городская управа одумалась, калитки уже сейчас открываются по первому требованию трудящихся, а это значит, что скоро двор снова станет проходным.
   Константин Петрович вспомнил об этом вопиющем нарушении общественного порядка, поглядывая на улицу в широкое окно приёмной. Даниил Юрьевич недавно вернулся с переговоров и немедленно затребовал всю банду к себе. Пока банда, подгоняемая Наташей, медленно собиралась, выкарабкивалась из удобных кресел и заканчивала срочные дела, коммерческий директор, не привыкший просто так разбазаривать рабочее время, решил оценить порядок в приёмной по выдуманной им лично пятнадцатибалльной шкале. Он решительно подошел к подоконнику, чтобы провести по нему пальцем и проверить, насколько давно этой поверхности не касалась влажная тряпка, но до подоконника даже не дотронулся, а задумался, глядя на крупные снежные хлопья, медленно опускающиеся с неба, и на одинокого пешехода, топающего через двор куда-то в белую неизвестность.
   – Дяденька зам самого главного, – отвлёк его Виталик, тоже явившийся пораньше, потому что его так и распирало желание поделиться с коллегами своим вчерашним открытием, – а я научился вертеть колесико мышки третьим пальцем! Вот этим! Так что производительность моего труда нисколько не пострадает.
   – Хорошо-то как, – не слушая его, потянулся Константин Петрович, нехотя отходя от окна. – Снег идёт, калитка где-то вдалеке хлопает, разговоры какие-то слышны. И не скажешь, что центр города.
   – А что скажешь? – заинтересовался Виталик.
   – Скажешь, что это какой-то замок в горах… Ну или, скажем, коттеджик на холме. И воздух такой чистый.
   – И это говоришь ты – пригородный житель!
   – Во-первых, не пригородный, а самый что ни на есть городской. Если уж где город и есть – так это у нас, в спальных районах. Во всём своём урбанистическом ужасе. Идёшь вечером с работы, задумаешься о делах, потом очнёшься – ау, где я? Явно же в каком-то городе, вот только в каком? Кажется, в очень противном. То ли дело здесь. Хоть прямо бери и живи!
   – Так бери – и живи! Кто тебе не даёт?
   – Кто не даёт? Нет, и не уговаривай даже. Это будет слишком. Только конченые трудоголики ночуют на рабочем месте. А я не хочу быть похожим на конченого трудоголика.
   – Ты и есть конченый трудоголик – где бы ты ни ночевал. Но если тебе здесь уютнее, то, может быть, попробуешь ради интереса?
   Константин Петрович задумался над этим предложением – безусловно, заманчивым, – но тут как раз в приёмную начали один за другим вваливаться остальные, и приятные размышления пришлось отложить до лучших времён.
   Когда это неорганизованное стадо, по какому-то недоразумению считающееся одной из лучших мунговских команд, ввинтилось в кабинет Даниила Юрьевича, тот кивком пригласил всех рассаживаться.
   Московское начальство настаивало на том, чтобы на все серьёзные переговоры в Петербурге, даже на более чем далёкие от нужд питерского филиала темы, отправлялся Даниил Юрьевич. Потому что он всякий раз выходил победителем и приносил компании внеочередные прибыли. Там, где разговор касается материальных тем, мертвецы всегда побеждают даже самых искушенных живых дипломатов, их аргументы проще и весомее. Мёртвому не за что держаться, нечего желать в осязаемом мире, так уж он устроен. Конечно же руководство издательства «Мегабук» было не в курсе некоторых особенностей существования одного из своих лучших сотрудников, но умения его оценило по достоинству в первые же дни.
   – Ну как прошли переговоры? – деликатно поинтересовался Константин Петрович, когда все расселись по местам.
   – Отлично. Я думал, такое только в анекдотах бывает, но нет. К счастью, это уже не наше дело, я напишу подробный отчёт в соответствующий отдел, отправлю в Москву, и нас это больше не касается.
   – А раз не касается – то расскажете? Для нас это будет как анекдот, – подал голос Шурик. Возвращаясь с какой-нибудь встречи в верхах, шеф всегда приносил любимым подчинённым несколько весёлых или даже полезных историй.
   – Что ж, извольте. – И на этот раз не стал жадничать Даниил Юрьевич. – В некотором цветочном царстве, карамельном государстве живут феи.
   – Это сказка какая-то, а не анекдот, – пробормотал себе под нос Виталик, но достаточно громко для того, чтобы все это услышали.
   – А ну тихо там, а то в угол поставлю, – погрозил ему пальцем Даниил Юрьевич. – Так вот, феи эти только-только рождаются на свет – и тут же начинают источать аромат какого-нибудь парфюма. Если это дорогой парфюм, то фея сразу попадает в высшее общество. А если простой одеколон или, того хуже, очиститель воздуха, то и роль нашей фее отводится соответствующая.
   – А в конце приходит принц с хроническим насморком и выбирает из фей самую лучшую, невзирая на то что она пахнет каким-нибудь там ландышем майским? – поинтересовалась Марина Гусева.
   – Нет. В конце приходит владелец парфюмерной компании, заказывающей книгу, и платит за упоминание каждой марки духов хорошую сумму.
   – Кому, феям? – удивилась Наташа.
   – Да нет, издательству. Причём, если я вам назову эти суммы… Так, ладно, всё лишнее в сторону, я потом всем желающим расскажу об этом отдельно, Константин Петрович, мы начинаем. Итак, новость первая, плохая. В город начали стягиваться шемоборы. Это неудивительно. Удивительно, что они так долго медлили. Одну девочку, совсем наглую и неопытную, я сегодня с утра лично припугнул так, что она уехала, оставив в гостинице все вещи. Но её-то как раз можно было не бояться.
   – Зря вы так. Давить их надо, пока они маленькие, – сквозь зубы процедила Галина Гусева.
   – Может быть, так. А может быть, и нет. Иногда они исправляются и живут потом как честные люди. Но история, конечно, знает примеры, когда один начинающий шемобор уничтожал целую команду мунгов. Но это явно не тот случай.
   – К слову о начинающих, – перебила его Галина. – Мы тут получили информацию. Такую, средней достоверности. О том, что наш Студент якобы заявился в Питер.
   Неизвестный тип, которого сестры Гусевы прозвали Студентом, четыре года назад обнаружил их прежнюю команду и навёл на неё шемоборский отряд уничтожения, а сам ушел от возмездия. После этого старухи поклялись найти и прикончить гада. Они ни разу не видели его в лицо (иначе бы Студент не уцелел) и даже не знали его приметы, но это не мешало им искать и ненавидеть своего главного врага.
   – Очень может быть, что и он тоже здесь, – покивал Даниил Юрьевич. – Поэтому давайте будем все соблюдать осторожность. Ну так, шутки ради.
   – А если без шуток, то нам бы пару дней за свой счёт взять, – почти умоляющим тоном произнесла Марина, – с целью кровавой мести.
   – Хорошая идея, только можете в служебной записке заменить «кровавую месть» на «личные обстоятельства»? – уточнил Константин Петрович. – А то в Москве не поймут.
   – Почему это за свой счёт? – удивился Даниил Юрьевич. – Кажется, вам по должностным инструкциям положено устранять опасных противников, так что идите и устраняйте своего Студента. Вот прямо сейчас, если это необходимо. А если встретите его коллег – то тоже не церемоньтесь с ними особо.
   – Особо не будем, – кровожадно оскалилась Галина. – Так, слегка поистязаем, а потом прирежем.
   – Если можно без этого обойтись – то будет здорово, если вы обойдётесь, – твёрдо произнёс шеф. – Кастор уже однажды намекал мне, что в общей системе координат мы с вами вроде как представляем собой условное добро.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 [24] 25 26 27 28 29 30 31 32

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация