А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Тринадцатая редакция. Найти и исполнить" (страница 19)

   – Не сомневаюсь, – хихикнул Виталик и неожиданно стал совсем серьёзным. – Но посмотрите, если бы мне не был важен смысл, стал бы я ваши книги читать и перечитывать, так, что наизусть уже всё выучил? Только вы, похоже, так дрожите над каждым своим высказыванием, что доверяете их исключительно бумаге, а при фанатах вроде меня ими не очень-то разбрасываетесь. Спасибо, всё понял. Буду читать книги, и больше к вам не стану приставать.
   – Ай молодец! – покачал головой писатель. – Верно, если мне в голову приходит стоящая мысль, я её приберегаю для какого-нибудь подходящего романа и стараюсь не израсходовать в обычном разговоре. Знаю, бывают такие ребята, которым нравится заниматься самоцитированием – они на все лады повторяют одну и ту же фразу, мне же кажется, что слово – как воробей. Один раз вылетело – и всё, в следующий раз надо высиживать и выкармливать нового. Неважно же, какова аудитория, при которой ты произнесешь удачную фразу или расскажешь историю. Рассказал – израсходовал. Придумывай новую.
   – Какое горе! Какое несчастье! – схватился за голову Виталик. – Вы сейчас сказали так много ценных фраз – и что, все они теперь пропадут? Не войдут ни в одну из ваших книг?
   – Ни в одну из книг конечно же уже не войдут. Но не пропадут – это точно. Ты оказался каким-то неправильным фанатом. Придётся признать, что я был к тебе несправедлив. Слышишь? Я ошибся в тебе, прошу меня простить. Поверь, я и не думал, что среди моих фанатов может попасться хотя бы один настолько толковый.
   – Куда уж им! – самодовольно улыбнулся Виталик, принял ещё более непринуждённую позу и смахнул на пол чашку – на своё счастье, уже пустую. – Тогда я тоже признаю, что мне не понравился ваш самый первый роман. По сравнению со всем остальным он какой-то… слишком обыкновенный. Так, мне кажется, может кто угодно написать, и для этого не надо обладать вашим образом мысли. Вот.
   – Что же ты мне об этом раньше не сказал?
   – Бить будете?
   – Бить? Я не бью людей. Моё оружие – слово. А мой первый роман вообще не может понравиться ни одному нормальному человеку. Это я, знаешь ли, ради публикации позволил его заредактировать так, что сам потом не узнал. Зато эту чушь больше всего обожают мои фанаты. Те самые, которых я так не люблю. Видишь, как хорошо, что ты сварил мне кофе – мы хоть поговорили по-людски. А теперь я отдохнул, ну и пойду себе. Пускай Данила совещается, сколько влезет, а ты всё же делом займись, нехорошо, когда такой умный парень вместо секретарши кофе варит.
   – Рад стараться! – воскликнул Виталик и шустро спрыгнул на пол – осколки чашки всё-таки следовало собрать, пока никто не заметил. – И главное – как удобно! Не надо посуду мыть!
   – Очень удобно, – не стал спорить писатель, – ты только куртку мою отдай. Она сейчас на тебе почему-то, а мы об этом, кажется, не договаривались.

   После разговора с Даниилом Юрьевичем Маша Белогорская решила доказать – в первую очередь себе, – что она сама в состоянии помочь матери. Доказывать что-нибудь самому себе всегда ужасно удобно: в случае, если доказательство удалось на славу, можно похвалить себя, погладить по голове и наградить какой-нибудь приятной ерундой, типа заколки для волос; ну а если ничего не вышло – можно забыть о неудаче: никто же ничего не узнает! Значит, ничего и не было.
   Как именно следует помогать людям, особенно близким, Маша толком не знала, но очень уж ей не хотелось «дневник на стол и с родителями к директору». «Для начала я попадусь маме на глаза и начну нарываться на критику, – решила она. – И как только первый удар будет нанесён, не стану переводить разговор на другую тему, а поговорю о том, что её волнует, даже если это опять будет моя манера одеваться в стиле „я у мамы дурочка". Хотя нет. Об этом мы с ней, кажется, уже говорили и пришли к выводу, что дурочка я всё-таки сама у себя».
   Маша натянула розовые лосины в фиолетовый горошек, короткую юбку из золотых кисточек, бабушкины валенки, самую линялую и вытянутую футболку и шелковые черные перчатки выше локтя, а мать всё не возвращалась из своей поликлиники. Более того, даже стрелки на кухонных часах как будто бы совсем остановились.
   Но стоило Маше отбежать ненадолго в ванную комнату, чтобы, в довершение образа, подвести брови синим карандашом и накрасить губы серебристой помадой, как в замке дважды повернулся ключ, дверь распахнулась, и на пороге появилась Елена Васильевна Белогорская собственной персоной. Видно, по дороге из поликлиники она заскочила в косметический салон, и там ей сделали какую-то сложную и дорогую маску, так что она помолодела разом лет на пять: морщинки на лбу разгладились, и с лица почти совсем исчезло недовольное, брюзгливое, такое привычное выражение, которое, казалось, не могла исправить даже пластическая операция.
   – Какие хорошенькие штанишки, что же ты их раньше не носила? – А ты сказала, что горошки похожи на трупные пятна, – от неожиданности брякнула Маша.
   – Очень миленькие трупные пятна. И тебе они к лицу, – кивнула мать и направилась на кухню.
   Маша побежала за ней следом.
   – А ну-ка брысь с кухни! – приказала Елена Васильевна и начала выкладывать на стол разные замечательные съедобные вещи, которые она очень давно, если не сказать – никогда, не покупала и не приносила домой.
   – К нам гости придут? – догадалась Маша.
   – Нет. Мы сами всё это слопаем и ни с кем не будем делиться. Что стоишь? Помогай, доставай сковородки, кастрюли. Как думаешь, мир меня и вправду любит?
   – Кто тебя любит? – переспросила дочь. Она явно была не готова к такому повороту событий.
   – Мир. Который вокруг нас. Всё-таки ты у меня бестолковая уродилась. Как тебя только с работы ещё не уволили? Понимаешь, мир любит всех. И тебя любит, и меня тоже. И даже эту кикимору сверху, которая нас заливает вечно. Всех, всех. А меня – больше всех.
   Давным-давно, ещё в детстве, к девочке Леночке во дворе подошла старая цыганка и сказала, что мир её, Леночку, очень-очень сильно любит и исполнит все-все её желания. Может быть, это и не цыганка была. Просто кто же ещё будет такие обещания просто так раздавать, – подумала Леночка – и поверила, потому что цыганкам, особенно старым, надо верить. Не то украдут, научат карточным фокусам и будут показывать на Кузнечном рынке – за деньги.
   Старуха Кузьминична цыганкой конечно же не была, а была она простым рядовым шемобором, привыкшим творчески подходить к своей работе (большинству шемоборов и мунгов это свойственно). «Не я, так ученики мои полакомятся этими сочными плодами», – думала она, расхаживая по дворам и раздавая ребятишкам обещания, которые, при счастливом стечении обстоятельств, могли довольно рано пробудить в их сердцах заветные желания. Старуху эту давно уже повысили в должности, ученики её частично разъехались по другим городам, опасаясь встречи с сестрами Гусевыми, частично не успели этой встречи избежать, так что урожай собирали уже совсем другие люди – и мунгов среди них было больше, чем шемоборов.
   Леночка же, которую мир и вправду полюбил неизвестно за что, росла и росла, и мысль о том, что она – особенная, её не покидала. Леночке всегда и во всём везло, но ей этого было мало. Когда мир тебя любит и тебе это прекрасно известно, всегда хочется чего-то особенного, уникального – обычные человеческие удачи обесцениваются. Леночка закончила школу, поучилась в институте, познакомилась с интересными людьми, поработала на радио, встретила принца на белом коне, пережила бурный и прекрасный роман, который закончился, как только она начала от него уставать, у неё родилась отличная дочка, бездетная тётушка оставила ей наследство, родители переехали жить за город, на здоровье не жаловались, и вообще не жаловались, жили в своё удовольствие, растили тыквы и розы, и всегда были рады приезду дочери и внучки. Всё это Елена Васильевна считала само собой разумеющимся порядком вещей, а вовсе не признаком необыкновенной своей удачливости. Зато каждую мелкую неурядицу она переживала очень тяжело. Например, в прошлом году ей в десятом троллейбусе наступили на ногу и даже не извинились – так она потом две недели в депрессии была. Если уж грустишь, думала Елена Васильевна, то надо грустить так, чтобы ничто не мешало этому увлекательному занятию. Никакие шутки и весёлые мысли не должны маячить на твоём небосклоне – они всё опошлят, превратят серьёзную, качественную грусть черти во что: здесь грущу, здесь – не грущу, что это вообще такое? И не думай даже улыбаться, так-то вот!
   Избавиться от депрессии Елена Васильевна могла только на кухне: стоило ей приготовить что-нибудь вкусненькое, и настроение сразу улучшалось. Мир настолько любил эту женщину, что миновали её и очереди, и дефицит: всё, что было необходимо для очередного кулинарного шедевра, она спокойно находила в ближайшем же магазине. Но, конечно, не осознавала своего счастья, ведь всё это было так заурядно, так естественно. Вот если бы волшебные невесомые феи с прозрачными крыльями принесли ей под утро парной вырезки и корзину свежих овощей, тогда ещё можно было поверить в чудо, но поскольку чудеса ничего не делали для того, чтобы привлечь к себе её внимание, не подмигивали из-за угла и не вопили на всю квартиру: «Так, внимание, я – чудо!», – она их чудесами не считала.
   Ещё больше, чем готовить, Елене Васильевне нравилось потчевать своих друзей. Однажды – в мае, что ли, в тёплый, но ещё не жаркий субботний день, когда все соседи ринулись на природу и только в распахнутых настежь окнах напротив бушевала неожиданная свадьба, – к Елене Васильевне в гости забыли прийти старые друзья. Все разом. Взяли – и перепутали дату, решили, что их только через неделю ждут, ну и остались себе кто дома сидеть, кто поехал в ЦПКО на катамаранах кататься или в Пушкин-Павловск – культурно гулять за городом. А вся вкусная еда, приготовленная к их приходу, так и осталась в холодильнике или на столе. Маша в тот день съела очень много оладий с яблочным вареньем и сметаной, но живот у неё не заболел. Она вообще редко болела, потому что мир ведь любил её маму и старался не огорчать. Вот и на этот раз: для того, чтобы избавить Елену Васильевну от серьёзных неприятностей (один из гостей, вздумавший сплясать на подоконнике твист, вполне мог бы вывалиться на улицу), мир собственной волей отменил опасную вечеринку. Но для человека, не привыкшего к неприятностям, это был чудовищный удар, просто непереносимый. Елена Васильевна решила, что друзья таким образом дали ей понять, что кулинар она так себе, и незачем заниматься всякими глупостями, если тебе всё равно не дано готовить. И забивать себе голову предсказаниями выжившей из ума старой цыганки тоже давно пора прекращать. Ну не любит тебя, Лена, этот мир, не любит. Расслабься. И не надейся ни на что, так проще и понятнее.
   Если человек предпочитает ни на что не надеяться, то миру очень нелегко продемонстрировать ему свою любовь. Он уже и так извернётся, и этак, а человек – ни в какую. А любящий мир, обиженный в лучших чувствах, – это страшно. Как-то раз один чувствительный птерозавр вбил себе в голову, что его, мол, не любят здесь – и что из этого вышло? Хорошо, что мир нам попался терпеливый, а Елена Васильевна оказалась всё же посообразительнее своего ископаемого предшественника. А может быть, ей снова, в очередной раз крупно повезло, как везло всегда. Когда мадам Белогорская возвращалась из поликлиники (где эти шарлатаны опять не нашли у неё ни одной серьёзной болезни, хотя она чувствует, что деньки её сочтены!), к ней подошел симпатичный юноша, признался, что сегодня ему, как никогда, холодно и одиноко, и попросил просто обнять его и погладить по голове. Юноша был очень вежливый, очень симпатичный и выглядел так, будто только что прибыл с далёкого астероида, пустого, холодного и безжизненного. Шурик (а это был именно он), как и положено идеальному Попутчику, моментально перенял настроение своей собеседницы и продемонстрировал ей его более чем убедительно. Обняв и погладив по голове свою тоску, мадам Белогорская с удивлением обнаружила, что тоска её тоже обнимает, да ещё и шепчет на ухо: «Мир вас любит! Честное слово! Только признаться стесняется, вот, меня попросил передать».
   – Что ты сейчас сказал? – нахмурилась Елена Васильевна, быстро проверяя, не пропало ли что из сумочки или, скажем, из карманов дублёнки – а то много их таких обниматься лезет, а потом можно недосчитаться или кошелька, или проездного, или мобильного телефона, если не всего разом.
   – Кто, я? – шмыгнул носом Шурик. – Сказал – спасибо большое. Кажется, всё так и есть, как вы сказали.
   – И как же я сказала?
   – Вы сказали, что расстраиваться не надо, потому что мир меня любит. И это прозвучало очень убедительно.
   – Знаешь, что…
   – Ну да, любит, конечно же любит. Иначе стал бы он меня у себя заводить? Нет, наш мир – не из таковских. Не будет он держать у себя то, что ему не по вкусу.
   – Ты, мальчик, видно, заболел, – нежно погладила его по щеке Елена Васильевна (и сама удивилась этому неуместному жесту). – Сходил бы ты лучше к Анне Ивановне, пока у неё ещё приём не закончился. Это лучший в городе невропатолог, я как раз от неё. Сейчас только визитку найду, погоди минутку.
   – Не надо визитку, – лучезарно улыбнулся Шурик и тут же бессовестно соврал: – Я как раз сам иду к Анне Ивановне. На приём. Так что, может, в следующий раз в очереди в кабинет встретимся.
   – В очереди? – удивилась Елена Васильевна. – Зачем в очереди?
   Она очень редко – только тогда, когда сама этого хотела, – стояла в очередях. Потому что мир её не просто любил, а прямо-таки беспощадно баловал.
   Казалось бы, ну что может сделать одна смешная встреча с милым мальчиком против застарелой обиды на друзей (с которыми мадам Белогорская до сих пор продолжает «видеться», но доверять им с того самого момента перестала). А вот поди ж ты! Елена Васильевна забежала по дороге в гастроном, чтобы купить на ужин каких-нибудь пельменей, но неожиданно обнаружила, что складывает в тележку то, что давно уже не покупала, потому что незачем баловать себя и эту недотёпу Машку. Расплачиваясь за покупки, она совершенно неожиданно рассмеялась, разглядывая очень серьёзного молодого человека в строгих очках и элегантном пальто, покупающего самые дешевые пирожки с капустой и торгующегося так, будто у него последние десять рублей до зарплаты остались, а зарплата не скоро ещё – в следующем году. Если бы она знала, что Константин Петрович (естественно, собственной персоной!) так радеет даже не за свои, а за общественные деньги, она бы ещё больше развеселилась. Но и так тоже было ничего. Когда мир тебя любит, кажется, что он нарочно выдумает разные смешные ситуации, чтобы немного тебя развлечь.
   – Вот так я провела сегодняшний день. А теперь – исчезни! И чтобы до ужина я тебя здесь не видела! – неожиданно подвела итог Елена Васильевна.
   – Хорошо, – привычно поднялась со своего места Маша и хотела уже было покорно-понуро выйти в коридор, но вовремя спохватилась. – А почему, собственно, ты меня гонишь? Что я опять не так сделала?
   – Ты всё так сделала, просто не мешай мне сейчас, – отозвалась мать, перебирая пакетики со специями. – А я буду готовить на ужин сюрприз. Смотри только не денься никуда вечером, и чтобы никаких мне гулянок сегодня, понятно?
   Маша попыталась вспомнить, когда она последний раз была на «гулянке». Ну если не считать вечерних прогулок с Дмитрием Олеговичем, которые, может быть, ей и вовсе приснились, то ничего подобного в её жизни вообще не было.
   «Завтра же или в выходные надо срочно устроить гулянку! – подумала она. – Но сначала – понять, как это делается. Вдруг я лишаю себя самого прекрасного, что только есть на свете? А то один раз не погуляешь, другой раз не погуляешь, это войдёт в привычку, хоп – и уже заветное желание образовалось, а у ребят в редакции сейчас и так много дел, меня им только не хватало».

   Денис старался расходовать энергию – в том числе и умственную – предельно рационально. Понаблюдав за носителем желания в условиях дикой природы (а вернее, двора, в котором Зинаида Фёдоровна прогуливалась после обеда, чтобы не расстраивать родных), он отправился в обратный путь, на ходу размышляя о том, как можно реализовать желание носителя. Хорошо, что после разговора с Шуриком многое прояснилось: не нужно, как Денис сперва планировал, с нуля обустраивать организацию, которая примет Зинаиду Фёдоровну с распростёртыми объятьями. Скорее всего, подходящая фирма уже есть, надо только найти её.
   Задумавшись, Денис на автопилоте дошел до офиса, поднялся на второй этаж и, открыв дверь приёмной, даже растерялся, обнаружив, что в помещении совсем темно, холодно, а в живот ему упирается некий колюще-режущий предмет.
   – Это Дениска, не видишь, что ли, старая, отбой, – раздался откуда-то из темноты голос Марины.
   – От старой слышу, – отвечала Галина, но колюще-режущий предмет всё же убрала. – Хорошо, что ты пришёл, постоишь на шухере.
   – Что случилось? Сгорело что-то? – принюхался Денис. – Свет-то можно включить? Или это проводка? И на чём я должен постоять?
   – Значит так, стой, где стоишь, – распорядилась Галина. – Слишком много вопросов задаёшь. Тут кто-то сигару курил, ну и мы подумали – чем мы хуже, тем более что после этой сигары никто ничего уже не учует.
   – Вы сигары курите? А почему в темноте? – продолжал Денис. – Кстати, если я правильно помню, курение сигар причиняет организму куда больший вред, чем курение сигарет. – Курение того, что мы тут курим, – хихикнула Марина, – гораздо полезнее. Вырастешь – поймёшь. Постой, говорят тебе, на шухере, помоги бабушкам!
   – Хорошо, постою, если вам это поможет. А что я должен делать?
   – Увидишь кого – кричи «шухер», – пояснила Галина.
   Денис аккуратно повесил куртку на крючок и послушно встал около двери. Он сразу сообразил, что именно курят его соседки, но от лекции о вреде каннабиоидов решил воздержаться: к слабостям пожилых людей надо относиться снисходительно.
   – Та-ак, а что это у нас тут так темно? Лампочка перегорела? – В приёмную, как всегда неожиданно и стремительно, ворвался Константин Петрович.
   – Шухер! – сказал ему Денис и прижал палец к губам.
   – Налоговая? – побледнел коммерческий директор и постарался слиться с окружающей средой. Так бы совсем и исчез, если бы из темноты не раздался спокойный голос Галины:
   – Никакой налоговой. Это мы тут плёнку в фотоаппарате меняли. Всё, Денис, включай свет.
   – Фотоаппарат? Какой ещё фотоаппарат? – с недоумением, маскирующим раздражение, спросил Константин Петрович и сам потянулся к выключателю. – Чего только не придумают, лишь бы не работать.
   – Так, стоп, а кто сегодня план перевыполнил, не напомнишь ли? – захлопнула окно Марина. При этом упреждающее удар слово «стоп», скорее всего, было адресовано старшей сестре, способной без лишних разговоров нанести руководящему сотруднику серьёзные увечья.
   – План перевыполнили мы все. То есть наш самый лучший в издательстве филиал. Вы, конечно, постарались на славу, но что вам сейчас мешает продолжать увеличивать разрыв между нами и всеми этими жалкими неудачниками? И чем это, извините за бытовую подробность, у нас тут так воняет?
   – Сигарой! – хором ответили Денис и сестры Гусевы.
   – Сигары свои могли бы курить и на рабочем месте! Здесь курить нельзя, неужели не для вас русским языком написано?
   – На рабочем месте тоже нельзя, – напомнила Галина, – пожарный инспектор не велел.
   – Нельзя? Разве? А ведь точно, приходил в том году какой-то хмырь с огнетушителем. Надо бы Гумира предупредить, а я-то его, наоборот, – похвалил. Представляете, какой отличный работник – и ест, и курит, и чай пьёт за компьютером, только бы не отвлекаться от главного! А главное для него – это работа! Вот бы у кого всем нам поучиться.
   – Ты не забыл, – фыркнула Марина, – что работает этот чудо-труженик на себя? Его операционка к нашему бизнесу ну совсем никакого отношения не имеет.
   – Теперь имеет. Когда он её допишет, ему же надо будет как-то её распространять. Он хотел совсем бесплатно, но я убедил его, что это не дело. Надо хотя бы символическую плату назначить, иначе его никто не будет воспринимать всерьёз. Мы договор о намерении уже сейчас подписали, а потом, когда всё будет готово, присовокупим к нему остальные документы и озолотимся, не прилагая к этому никаких специальных усилий. – Но ведь Гумир хотел, чтобы все желающие могли скачать и установить эту систему совершенно даром, – напомнил Денис.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 [19] 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация