А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Тринадцатая редакция. Найти и исполнить" (страница 17)

   «А ты чего хотел? – усмехнулся Джордж, медленно шагая прочь. – Чтобы всё стало, как раньше? Так это легко можно устроить: топаем к папе, падаем ему в ноги, пожираем лучшего тельца – и через пару месяцев получаем полную амнистию и какой-нибудь очередной ресторанчик „на поиграться". И что, оно тебе правда надо?»
   Как это заманчиво: уже пройдя кое-какую жизненную школу, принять из папиных рук новое заведение и обустроить там всё по-своему. Теперь-то уже старший менеджер и начальник охраны не смогут под видом заботливой опеки захватить власть над заведением и делать всё по-своему. Так, может быть, рвануть прямо сейчас на поклон к родителям? Но нет. На сей раз Джордж не попадётся на эту удочку: раз уж решил всё делать сам, так и делай, иначе опять придётся убегать прочь, сжигая за собой мосты.
   Уже возле самого выхода он обратил внимание на забавную парочку, показавшуюся ему смутно знакомой, – вот только кого-то третьего не хватало. Видимо, постоянные посетители из бывших, которым аура места, пусть и покалеченная новым владельцем, важнее всего прочего. Впрочем, это уже не имело никакого значения, прошлое навсегда осталось в прошлом.
   – Слушай, мы этого парня тут уже видели? – толкнула Лёву Марина Гусева, взглядом указывая на удаляющегося Джорджа.
   – Понятия не имею. От него не фонит – вот пусть и катится, пока цел! – грубо ответил Лёва. Ему отчаянно хотелось слегка выпить и самую малость подраться – верный признак того, что где-то неподалёку затаился носитель, а то и не один.
   Посовещавшись, сестры Гусевы решили, что Стремянная магнитная аномалия особой опасности не представляет и отправлять туда сразу двух Бойцов – довольно расточительно. Особенно если одному Бойцу надо бы проследить за тем, чтобы огромный заказ был своевременно отгружен и доставлен куда следует. Зато Разведчику очень неплохо бы, решили они, оценить обстановку, ведь только он может сразу отличить носителя желания от обычного городского сумасшедшего. Разведчик попытался было уклониться от этого поручения – ему и так было чем заняться, – но спор был заранее проигран: у Галины с Мариной в потайных карманах всегда хранятся такие неоспоримые, остро отточенные аргументы, что кто угодно согласится на всё, лишь бы живым уйти.
   Следуя полученной от Виталика инструкции, мунги, поплутав немного по коридорам первого этажа, оказались в просторном полупустом помещении, откуда их вежливо попросили уйти.
   – Вы не могли бы не заходить сюда в верхней одежде и в обуви? – мягко поинтересовалась стройная загорелая девушка в спортивном костюме.
   – А если нам сюда надо? – напрямик спросила Марина.
   – Тогда переодевайтесь и поспешите – занятия уже начинаются.
   – Занятия – слышал? – спросила у Лёвы Марина, когда они отступили на заранее заготовленные позиции – за угол. – Сейчас тут людей будут зомбировать.
   – Точняк, это секта! – кивнул Лёва. – Подождём, пока всё закончится, и возьмём языка?
   – Нет! – решительно сказала Марина. – Предпримем разведку боем.
   Разведка показала, что две соседних с залом двери ведут в раздевалки – мужскую и женскую. И если Марина, помимо прочих полезных приспособлений носившая в своей старомодной лакированной сумочке почти невесомый спортивный костюм, не сковывающий движений, запросто смогла слиться с окружающей действительностью, то Лёва вломился в зал в джинсах и рубашке, хорошо хоть снял верхнюю одежду и обувь, и на том спасибо. – Вы первый раз с нами? – улыбаясь, спросила у него давешняя загорелая девушка.
   – Ага, – хмуро ответил Лёва, недоверчиво оглядываясь. Очень ему всё это не нравилось, но носителей желаний среди здешней публики он пока что не чувствовал.
   – А удобно ли в такой одежде?
   Лёва уставился в пол. Все уставились на Лёву. Ещё никогда Разведчик не был так близок к провалу.
   – Он не будет заниматься, – быстро пришла ему на помощь Марина, уже успевшая поотираться среди толпы. – Это внук мой. Пришел последить, чтобы я коньки тут у вас не откинула. Заботливый парень, всем бы таких!
   – Ну тогда садитесь где-нибудь в углу, чтобы не мешать практике, – пожала плечами девушка и, потеряв к Лёве всякий интерес, повернулась к остальной публике: – А мы начинаем. Расстилайте коврики, берите кирпичи, садитесь, настраивайтесь на занятие.
   Лёва отполз в тень и с интересом стал ждать, когда здешние сектанты начнут крошить кирпичи ребром ладони и показывать другие, не менее увлекательные фокусы и как Марина всех их обставит. Но «кирпичами» здесь называли небольшие пенопластовые бруски, а сектанты, хоть и уселись сперва на пол в позу лотоса, ничего сверхъестественного не вытворяли: растягивались и гнулись, повинуясь командам тренера, – и, как видно, старались вовсю. Ярость и тревога отступили, а затем Лёва и вовсе почувствовал такое облегчение, будто бы все носители временно покинули этот мир и у людей – ну, по крайней мере, присутствующих в этом зале – не осталось совсем никаких желаний, даже скромных, бестолковых и сиюминутных. Кажется, Разведчик даже задремал, воспользовавшись подходящей возможностью.
   – Откройте глаза, – привёл его в чувства голос девушки-тренера. – Спасибо всем за практику, приходите ещё.
   А через некоторое время она уже стояла рядом с Лёвой и приветливо ему улыбалась.
   – Думаю, вашей бабушке стоит посещать наши занятия. Она просто создана для йоги! Да и вам я бы тоже рекомендовала попробовать. Можем остаться после занятий, если вы стесняетесь при всех.
   – Для чего создана моя бабушка? – помотал головой сбитый с толку Разведчик. – Так, подождите, что я должен делать?
   – Не забудьте на выходе заплатить за урок, – холодно ответила красавица, – и купите ей полугодовой абонемент, так дешевле будет.
   От Мутного дома до Тринадцатой редакции Лёва, неожиданно для себя лишившийся пятисот рублей (столько стоило разовое посещение йоги), и Марина, слегка размявшаяся и вполне довольная, домчались за каких-то семь минут.
   – Держите меня четверо, а то я сейчас из этого Виталика буду кровяную колбасу делать! – предупредил Разведчик, врываясь в приёмную и наскоро устанавливая защиту. – Потратили целый час бесценного рабочего времени и целую кучу моих денег на то, чтобы уяснить: даже если на эту самую йогу забредёт какой-нибудь случайный носитель, то он перестанет думать о своём чёртовом желании, а вовсе не наоборот!
   Но, к сожалению, в приёмной не было никого, кто стал бы его удерживать или хотя бы слушать. Наташа пораньше отпросилась в институт: ей надо было уговорить одного преподавателя повторно принять экзамен у какого-то бестолкового и стеснительного однокурсника, – остальные сидели в своих кабинетах и работали.
   Через полчаса после того, как все сотрудники были оповещены (при помощи громкого крика с применением нецензурной брани) о провале операции, когда Виталик благоразумно спрятался у Гумира в подвале, а Константин Петрович расщедрился и вернул Лёве деньги, записав их в счёт представительских расходов, Марина, прихлёбывая рябиновку, делилась со старшей сестрой своими впечатлениями:
   – Помнишь, к нам на профсоюзную сходку из Индии какой-то Ринпоче приезжал, учил отключаться от болевых ощущений? Так вот прикинь – то, что сейчас нам показывала эта девочка, не идёт ни в какое сравнение с его йогой! А она ещё пыталась Лёвку на деньги развести – купи, мол, бабушке абонемент на полгода. Ищи дурака!
   – Эх, молодёжь, даже продавать толком не умеют, какая уж им йога! Да у меня бы он на всю жизнь абонемент купил, – усмехнулась Галина, подшивая в папку второй экземпляр сегодняшнего фантастического заказа.

   Время от времени Шурик мечтал сделаться руководителем. Для начала – заполучить личного помощника, затем – организовать целый отдел, а потом, глядишь… Это же так здорово, размышлял он, ходишь, покрикиваешь на всех (как Константин Петрович), а они, хочешь – не хочешь, трудятся. Но с того самого момента, как к Шурику прикомандировали Дениса, парень понял, что не так уж это и здорово – быть руководителем. Он и Цианида сразу зауважал – кто бы мог подумать, этот человек тащит на своих плечах команду редкостных раздолбаев и ругается не так часто, как следовало бы, тогда как Шурик не может справиться с одним крайне пунктуальным и сознательным. Вернее, справиться-то он как раз может – просто потому, что с Денисом не надо каким-то специальным образом «справляться»: он даже задания сам себе находит, – но в присутствии этого вундеркинда «руководитель» чувствует себя не в своей тарелке. Очень хочется просто по-человечески задружиться с этим парнем, а надо – вишь ты – руководить.
   После того, как этот «старший товарищ» рассказал младшему о некоторых профессиональных хитростях, ему почему-то вдруг показалось, что он ужасно обидел Дениса.
   – Ты чего замолчал? Обиделся? – тревожно спросил Шурик и забарабанил пальцами по столу в ожидании утвердительного ответа.
   – Я запоминаю, – неторопливо отозвался Денис. Барабанная дробь споткнулась об это величественное спокойствие и рассыпалась. – Я проигрываю в уме разные ситуации, чтобы лучше усвоить материал.
   Шурик улыбнулся: он, всех меривший по себе, вообразил, будто Денис загрустил, почувствовал себя совсем ещё зелёным новичком… Словом, в результате уже ученик просвещал своего педагога, рассказывая ему о том, как много полезных сил тратится на обиды и огорчения, тогда как эти же самые силы могут быть использованы для… – Тут Денис не выдержал и начал рисовать в своём блокноте для записей схемы и таблицы, из которых следовало, что обида отбирает столько же сил, сколько подъём на двенадцатый этаж пяти рюкзаков с картошкой, каждый из которых имеет вес, равный одной трети веса того, кто их таскает. Шурик сознался, что он никогда не жил на двенадцатом этаже и столько картошки ему даром не надо, а Денис сказал на это, что теперь всякий раз, как только он заметит, что его дорогой начальник обижается по пустякам, он будет организовывать ему воспитательное перетаскивание картофеля. И если для этого понадобится отправиться в Весёлый Посёлок, дабы найти подходящее здание о двенадцати этажах, – что ж, значит, так тому и быть.
   К счастью, на этот раз рюкзаки таскать не понадобилось: сверившись с ежедневником, пунктуальный Денис умчался выслеживать своего носителя, а Шурик решил немного расслабиться: он и так уже немало сделал, можно и дурака повалять! Посмотреть, чего там в Интернете понаписали, догрызть печенье, попялиться в окно – да мало ли развлечений на свете!
   Резкий телефонный звонок выдернул ответственного редактора из крайне эмоциональной дискуссии в одном популярном блоге. «Чёрт, это наверняка Цианид! – чуть не сполз под стол Шурик. – Опять придётся оправдываться!» У Константина Петровича была крайне неприятная привычка – звонить, а то и заходить к сотруднику как раз в тот момент, когда он вздумал ненадолго отвлечься от дел, и читать всякие нудные нотации о том, что команда, дескать, должна работать на результат, – а какого результата лично ты добился за последние десять минут? Скука, словом. Но звонил, по счастью, не этот кровопийца, а – вот неожиданность – Амнезина.
   – Ты, Шурик, сейчас упадёшь, обалдеешь и офонареешь! – решительно заявила она.
   – Я уже упал, если что, – с облегчением вздохнул тот. – Упал, и сижу под столом, но слушаю тебя внимательно. Я думал, что это наш надсмотрщик звонит. Он вечно следит за мной.
   «За надсмотрщика ответишь!» – внезапно возникла на экране компьютера лаконичная надпись. Видимо, Константин Петрович наконец-то освоил внутренний чат, который Виталик установил ещё в конце прошлого года – очень вовремя, о да!
   – А ты покажи своему надсмотрщику какие-нибудь фотографии – может, подействует? – хихикнула Амнезина.
   – Фотографии? Уже напечатали? – обрадовался Шурик. – Не забудь, одна – моя! Ты обещала!
   – Да хоть все, Шурилло, хоть все! – весело крикнула Амнезина. – И компьютер, и квартиру, чего хочешь желай!
   – Желаю знать, что приключилось, – капризно сказал Шурик, а сам принялся выстукивать пальцами очередную чечётку.
   – А приключилось то, что я больше – тадам! – не работаю в нашей турфирме!
   – Тебя уволили?
   – А вот ни фига! Я – слушай внимательно! – фототрэвелоггер журнала «Невские перспективы». Ну если Зайчик одобрит мою кандидатуру.
   – Зайчик? – переспросил Шурик.
   – Ну, редактор. Миша Зайчик.
   – Ёжик, – решительно поправил Шурик. – У главного редактора журнала «Невские перспективы» фамилия Ёжик. Надо знать фамилии таких людей.
   – Это тебе надо знать, а я и так умная. Ой, что будет! Если всё срастётся – я буду фотографом– путешественником! С ума сойти! Ты чего молчишь? Думаешь, ничего не выйдет, да?
   – Я не думаю, я слушаю!
   – Может, и не выйдет, – перебила его Амнезина. – Может, они решили надо мной посмеяться. Или это какая-то ошибка. Но я себе сказала так: Амнезина, если ты поверишь в хорошее и порадуешься, а потом его не случится, ты будешь дурой. Но если ты поверишь в плохое, загрустишь, а его не случится, ты тоже будешь дурой. При любом раскладе ты дурой выходишь, ну так хоть порадуйся!
   – Прикольно.
   – Прикольно? Я думала, ты скажешь: гениально, такого даже ни в одной умной книжке не писали! Ты молодец, Амнезина!
   – Ты молодец, Амнезина. Ну да, я это и имел в виду, когда сказал «Прикольно». Нет, я правда офигенски за тебя рад.
   – Рано радуешься! Вот когда я буду улетать в жаркую Африку и приглашу тебя отметить это дело в лучшем ресторане города – кстати, хорошо бы выяснить, где он у нас есть, – тогда будешь радоваться в полный рост. Короче, пока, я побежала, подробности завтра! Сиди под своим столом и держи за меня кулаки!
   Шурик немного помедитировал на гудки, потом положил трубку на рычаг. И резко обернулся – потому что хоть входная дверь на протяжении всего разговора и была у него на виду, но в кабинете явно находился кто-то посторонний.
   – Здравствуй, Александр. – Возле противоположной стены стоял легендарный Трофим Парфёнович, мунг второй ступени, вольный по своему усмотрению казнить или миловать сотрудников Тринадцатой редакции, а также их коллег, работающих в Северо-Западном квадрате. Он стоял, небрежно и как-то совершенно неестественно прислонившись спиной к стене, закинув ногу на ногу, пытаясь при этом придать своему лицу подобие дружелюбного выражения. Получалась, правда, довольно-таки устрашающая гримаса, но это с непривычки.
   – Здравствуйте, Трофим Парфёнович. Шурик вытянулся по струнке: этого босса он больше уважал, чем боялся. При этом боялся он его, если честно, прямо-таки до смерти.
   – Притормози пока с этим делом, – лаконично сказал Трофим и удобно, как в кресле, разместился на подоконнике. Этим он явно давал понять, что беседа намечается вполне дружеская и распылять на мелкие молекулы прямо сейчас и прямо здесь никого не станут.
   Но Шурик всё равно перетрусил и сиплым голосом спросил:
   – С каким делом? С Амнезиной? С ней что-то не так?
   – С ней всё замечательно. Просто лучше не бывает. Дальше она справится сама, и – убеждён – впоследствии это только прибавит ей радости. И этого, как его… Ну, ты знаешь… Собой довольства.
   – Уверенности в себе? – подсказал Шурик.
   – Почти, но не совсем. Она будет знать, что сама всего добилась, без чьей-то посторонней помощи, и что благодарить надо только себя. Ну а если ей что-то не понравится – то и спрашивать не с кого, кроме как с самой себя. Очень удобно, ты так не думаешь?
   – Да, наверное, – растерянно кивнул Шурик, соображая, какая скука должна была одолеть «верховного экзекутора», чтобы он заявился в мир людей, да ещё и принялся вмешиваться в самые распростецкие дела питерской команды.
   – Нет, я по другому вопросу. – На этот раз Трофим Парфёнович попытался изобразить на лице улыбку, но из-за полного отсутствия практики у него вновь вышел злодейский оскал. – Дело очень важное, и мы пришли к выводу, что справишься с ним только ты. Слушай внимательно. Записывать нельзя.
   – А если я не запомню?
   – Переспросишь, и я повторю. Но не перебивай меня.
   – Слушаюсь.
   – Итак, существует одна гражданка. Гражданка полагает, что мир её не любит. Причём не просто полагает, а думает об этом так часто, как только может. Да, это у живых случается, я знаю, не нужно на меня так растерянно смотреть. Вся пикантность ситуации заключается в том, что она-то как раз является одной из любимиц нашего мира и он ей это непрерывно демонстрирует. Но деликатно и не напрямую, так что она продолжает верить в свою… эээ… антиизбранность и ведёт себя крайне неблагодарно. Играет, между прочим, с огнём, потому что мир может и рассердиться. И тогда ваша нынешняя заварушка с носителями покажется тебе доброй рождественской историей.
   – То есть от рассерженного мира влетит не только этой… неблагодарной? – на всякий случай уточнил Шурик.
   – Точно так. Ей, конечно, больше всех, но заденет многих, уверяю тебя. И для того, чтобы этого не случилось, ты должен сделать очень простую вещь…
   – Дать ей в лоб, чтобы не дурила! – не удержался Шурик. – Мысль хорошая, – вполне серьёзно кивнул Трофим, – но с этим заданием лучше справится Лев. А для начала попробуем тебя.
   Шурик вжался в спинку стула. Он так и представил, как Трофим Парфёнович достаёт из воздуха нож и вилку и начинает его, бедного маленького мунга первой ступени, «пробовать».
   «Верховный экзекутор» закрыл лицо руками и издал какой-то хриплый звук, не то кашель, не то клёкот, видимо полагая, что смеётся.
   – Ты должен будешь, – откашлявшись (или отсмеявшись), продолжал он, – попасться навстречу нашей неблагодарной гражданке, попросить разрешения дружески её обнять, получить это разрешение и, обнимая, шепнуть на ухо, что мир её любит.
   – И только? А если она не разрешит? Если милицию позовёт? Если… ну, не знаю, у неё баллончик газовый в рукаве? Последнее, кстати, очень возможно – миру-то она не доверяет, должна быть вооружена до зубов!
   – Александр, я обращаюсь именно к тебе не просто так. Не к Виталию, не к Константину. Понимаешь почему? Я сейчас дам тебе ориентировку и скажу, где ты сможешь с ней встретиться. Ещё вопросы?
   – А она поверит?
   – Скорее всего. Она, безусловно, ждёт, что мир признается ей в любви так, чтобы сомнений уже точно не возникало. Но сейчас, разговаривая с тобой, я даже как-то растерялся – достаточно ли однозначно мы поступаем? Может быть, для верности растяжку рекламную у неё под окнами разместить? Впрочем, неважно. Ты сделаешь то, что я сказал, остальное сделают другие. И мир снова спасён. – А если я её с кем-то перепутаю? – Шурик чуть не рухнул на пол под грузом ответственности за весь мир.
   – Не перепутаешь. Ты получишь – от меня – предельно чёткие инструкции. – Трофим даже не попытался скрыть тот факт, что он в состоянии достать любой предмет прямо из воздуха, и протянул Шурику плотный запечатанный конверт без каких-либо опознавательных знаков. – Изучишь их, и приступай.
   – А ведь вы сказали, что записывать нельзя. – Шурик с опаской поглядел на конверт, борясь с искушением понюхать его и, возможно, даже попробовать на зуб.
   – Ты и не записываешь. Как только ознакомишься с инструкциями, они самоустранятся из этого мира.
   – А меня они не самоустранят за компанию? – опасливо поинтересовался Шурик.
   – Скорее всего, нет, – беспечно ответил Трофим Парфёнович, – особенно если не будешь об этом болтать. Кстати, это важно. Даниил, безусловно, осведомлён о нашем деле. Без подробностей – просто знает, что я тебя у него ненадолго заберу. Но остального юношества это, ну, скажем так, не касается. Проблемой занимается совсем другой департамент, просто у них нет таких прекрасных сотрудников, как у нас. Александр, сконцентрируйся, пожалуйста. Повторяю, этим делом занимается совсем другой департамент. Но таких отличных сотрудников, как ты, у них нет.
   – Ой, так вы меня хвалите? – обрадовался Шурик. Но тут же поник. – Зря хвалите. Цианид догадается, и я всё провалю. Он ведь даже телефонные переговоры мои прослушивает и сообщает об этом по внутреннему чату. Сами посмотрите!
   – Это я пошутил… – С третьей попытки Трофим Парфёнович смог полноценно и вполне дружески улыбнуться. – Видишь ли, в тот момент, когда тебе позвонила эээ… Амнезина, я уже находился в комнате и мог услышать что-то, что мне не предназначается. Узнав о том, что тебя контролируют, ты стал сдержаннее.
   – Разве есть что-то, что можно от вас скрыть? – удивлённо спросил Шурик.
   – В принципе, наверное, есть. Существует масса личных тайн, которыми вы смело можете владеть. Потому что, если мне будет интересно, я, как ты понимаешь, сам всё узнаю. А роскоши хранить неинтересную и ненужную информацию я не могу себе позволить. Кажется, всё. Приступай. – Последняя фраза прозвучала уже после того, как Трофим Парфёнович исчез. А следом за ним исчезла и защита, автоматически накрывающая любое помещение, в котором он находился. Сестры Гусевы считали, что её устанавливают невидимые сотрудники службы безопасности, без которых, по их мнению, Трофим Парфёнович даже и не является в мир людей, а Виталик уверял, что это не защита, а аура. Но сейчас Шурику было некогда думать о том, что же это такое было-то. У него в руках была инструкция к действию, а от результатов этого действия зависела судьба всего мира.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 [17] 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация