А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Тринадцатая редакция. Найти и исполнить" (страница 14)

   – А можно мне сразу на отдельный астероид? – поднял руку Дмитрий Олегович.
   – Ты не сможешь жить вдали от людей, – покачал головой Джордж. – Над кем же ты будешь ощущать своё превосходство? Над камнями?
   – Я буду смотреть в большой телескоп на ближайшее созвездие и думать: «Надо же, какие идиоты! Даже после смерти продолжают играть в города!»
   – Жить на месте – скучная игра, – фыркнула Анна-Лиза. – У меня будет большой золотой звёздный корабль. Чтобы плавать в нём из города в город. А ты, Йоран? Где пристанешь ты?
   – В Питере, конечно, – не задумываясь, ответил Джордж.
   – Ничего не выйдет, – ухмыльнулся Дмитрий Олегович, снова прикладываясь к своей бутылке. – Звёздный город Петербург давно покинули все жители, а звезду сковырнули с неба. На её месте теперь – чёрная дыра. Которая, как болото, засасывает каждого, кто упорствует в своём блажном петербурголюбии.
   – Да любит он тебя, любит, – тихо сказал Джордж.
   – Кто? – резко повернулся на барном табурете его Друг.
   – Город. Петербург. Ты думаешь, что он тебя не любит, и боишься признаться в своих чувствах. И даже всячески подчёркиваешь, как он тебе безразличен. А город плевать хотел на это: он тебя просто любит – и всё.
   – Верно, Димсу. Ты всегда так несправедливо судишь про этот город, – добавила Анна-Лиза. – Как будто он девушка, которая отказалась от твоих чувств. Но город не может отказаться от тебя из-за того, что у него уже есть любимый житель. Город – это большое сердце, его хватит для всех. Да и девушки бывают разные.
   – Знаете, что! – Дмитрий Олегович захлопнул ноутбук и порывисто вскочил на ноги. – Пойду-ка я на крышу. На звёзды посмотрю. Выберу себе астероид для посмертного существования. Что-то мне подсказывает, что сегодня ночью я сдохну от головной боли. А если не сдохну, не забудьте утром принести мне кофе в постель. Он схватил с вешалки пальто, накинул его на плечи и, не оглядываясь, зашагал в сторону подсобных помещений, туда, где находился выход на зелёную лестницу чёрного хода.
   Джордж неторопливо подошел к барной стойке, по-хозяйски провёл по ней пальцем и покачал головой: его работодатель из Хельсинки такой грязюки бы не потерпел и лишил всю смену премии.
   – Я поеду с тобой в небесный город Санкт-Петербург, – неожиданно прервала молчание Анна-Лиза, – и он тоже поедет. Ох, и встряхнём городишко!

   День третий

   Даниил Юрьевич Пантелеймонов, шеф Тринадцатой редакции, умер так давно, что, казалось бы, должен был позабыть обо всех человеческих чувствах. Он сначала и позабыл, пока призраком Мёртвого Хозяина метался по этому дому, не в силах отпустить его, а заодно и себя. Он бы так до сих пор и пугал по ночам случайных путников, решивших срезать дорогу и пройти насквозь этот симпатичный дворик, но тут в городе случилась катастрофа – шемоборские агенты выследили и перебили целую команду мунгов. Только Бойцы остались, да и те почти помешались от горя и чувства вины.
   Команду набрать – это ещё ладно, трудно, но выполнимо. Хороший шеф легко найдёт подходящих людей, а коль скоро в команде будут двое опытных мунгов, то им вполне по силам обучить новеньких всем главным премудростям. Но вот как раз хорошего шефа у Кастора на примете и не было. Все возможные кандидаты уже руководили своими командами, и покидать их не собирались.
   – А назначь руководителем мёртвого. Только не того, свежего. А какого-нибудь, который давно уже торчит в мире живых, – посоветовал Трофим Парфёнович, «верховный экзекутор», как его прозвали какие-то шутники из Архангельска. – Когда у тебя опять целую команду перебьют, хотя бы шеф на расплод останется.
   Даже при жизни нельзя было понять, шутит этот человек или говорит всерьёз. Кастор и тут не стал разбираться, а просто ухватился за хорошую идею и вспомнил одного знакомого призрака, за которым числился должок. Этим призраком и был Даниил Юрьевич.
   Поработав немного со своей командой, бывший Мёртвый Хозяин довольно быстро вспомнил, каково это – быть живым. Нет, разумеется, все ощущения были даны ему в виде отголосков и теней, но даже этого порой было довольно. К примеру, вчера, выгуливая по кабакам Достоевской стороны на редкость строптивого автора, руководитель питерских мунгов в какой-то момент с удивлением осознал, что он, оказывается, мертвецки пьян. Мертвецки – именно так. А железобетонный Йозеф Бржижковский, помнится, требовал продолжения и был ещё полон сил…
   – Даниил Юрьевич, что с вами? – испуганно спросила Наташа, увидев, как любимый шеф, покачиваясь, входит в приёмную.
   – Сам не знаю, откуда взялось это томление духа, – элегически отвечал тот. – Очень напоминает то, что Лёва называет похмельем. Но так же не бывает, поэтому спишем на колебание магнитных полей.
   – Знаете, очень хорошо, что вы пришли, несмотря на магнитные поля. Потому что вот тут у меня лежат документы. Их Лёва должен был у вас подписать, а вас не было, поэтому он попросил кого-то подделать вашу подпись – вот, взгляните, как похоже вышло, – но вот тут и вот здесь подпись тоже должна быть, а её подделать забыли. Так что документы нам вернули, а тут как раз вы, очень вовремя.
   – Милый друг, как, по-твоему, я буду подделывать собственную подпись, предварительно подделанную неизвестно кем? Это уже какое-то концептуальное искусство получается, а вовсе не мелкое жульничество, как было задумано.
   – Ой, – сказала Наташа, никогда не слыхавшая от шефа таких мудрёных фраз, – наверное, всё-таки похмелье. Хотите кофе, чай?
   – Тишины и покоя хочу. Но здесь так не бывает, – усмехнулся Даниил Юрьевич, на ходу оставляя на документе два виртуозных росчерка. Никакого похмелья у него конечно же не было, да и быть не могло. Но для конспирации время от времени следует притворяться, а изобразить томную задумчивость шефу хотелось уже давно, да всё как-то не подворачивалось подходящего повода. Впрочем, оказавшись в своём кабинете, он довольно быстро погрузился в текущие дела и вернулся к привычной маске.
   В дверь слегка поскреблись, потом попытались её распахнуть; Даниил Юрьевич, отлично знавший своих бесцеремонных сотрудников, наложил на неё небольшое воспитательное заклятие – совсем безобидное и простое: достаточно было постучать и спросить: «Можно?», или «Можно войти?», или что-нибудь в этом роде, как дверь сама собой открывалась.
   – Э, чёрт… Вроде же он тут должен быть. Сим-сим, откройся, – раздался за дверью голос Виталика. Техник явно пытался подобрать пароль к строптивому пропускному устройству, но пока безуспешно. Наконец до него дошло, и он с вызовом спросил:
   – А войти-то можно?
   И тут же кубарем влетел в помещение – дверь уже отчаялась дождаться от него верного вопроса.
   – Даниил Юрьевич, ну что мне сделать, чтобы ему понравиться? – жалобно спросил Виталик, поднимаясь на ноги и отряхивая джинсы.
   – Нашему другу Йозефу? – уточнил шеф. – Да ничего. Он абсолютно неподкупен и сам принимает решения в зависимости от того, что ему привиделось в первой утренней рюмке.
   – Значит, надо подкупить рюмку! – обрадовался Виталик.
   – Ничего не выйдет. Радуйся хотя бы тому, что любимый писатель находится с тобой под одной крышей. Кстати, ты что, хочешь сказать, что он опять тут?
   – Нет, что вы. Он уже поехал куда-то… Лёва его хотел на радио отвести, а он сказал – спасибо, я сыт и телевизором; потом явился Шурик, они о чём-то пошептались – Лёва, Шурик и наш писатель, Лёва Шурику подзатыльника отвесил, а господин Бржижковский на это сказал: «Да не убивайтесь так, оба же вы – полные болваны, и будете такими до конца своих дней» – и пошел прочь, посвистывая.
   – Ну вот видишь, не только тебе от него достаётся.
   – Достаётся? Если бы хоть доставалось! Он меня в упор не видит! Не замечает! С Лёвкой хоть ругается, человеком считает, Шурика вон вообще по плечу похлопал, а я – как пустое место для него. Как бы мне втереться к нему в доверие?
   – Ну откуда же мне знать? Это ты у нас любитель раздавать советы в данной области. Попробуй для разнообразия дать какой-нибудь совет самому себе. Заодно хоть узнаешь цену всем этим своим патентованным средствам по охмурению ближнего – на словах-то у тебя всё очень ловко выходит.
   – Пробовал. Не получается. Тут надо быть по-настоящему обаятельным, искренним, – как Шурик, что ли. А я притворяюсь. И обаятельным, и интересным.
   – Да ну. Вот так неожиданные новости! И что будет, если ты вдруг прекратишь тратить силы на такую ерунду?
   – Сами знаете что, – угрюмо отозвался Виталик. – Я засяду где-нибудь на чердаке, чтобы не убить кого ненароком, дом снова взбесится и начнёт пожирать сам себя, а когда всё закончится, этот крохобор Константин Петрович попытается вычесть из моей зарплаты расходы на ремонт.
   – А сейчас ты притворяешься обаятельным или интересным? – неожиданно спросил шеф.
   – Да ни тем, ни другим. С вами бесполезно притворяться – всё равно расколете. И потом, я же за советом пришел, а не за прибавкой к зарплате.
   – Иными словами, ты сейчас не притворяешься, а дом при этом ведёт себя спокойно: вон, смотри-ка, даже трещина на потолке затянулась, помнишь, она ещё на той неделе появилась, здоровенная такая была?
   – Ага. Была.
   – Так что попробуй при случае подойти к нашему дорогому гостю, как ко мне, – за советом. Результат не гарантирую, но почему не попытаться? Вообще, конечно, старик Йозеф – большой мастер выводить людей из себя, – усмехнулся Даниил Юрьевич. – Пользуйтесь, что ли, такой возможностью, а то живёте в тепличных условиях, пылинки друг с друга сдуваете, скоро вообще забудете, каково это – в обычной жизни с обычными людьми взаимодействовать. – Для этого мне вполне хватает метро и магазинов, – покачал головой Виталик. – Вчера вот в очереди…
   – Да разве ж там тебя так качественно отбреют? – перебил его шеф. – Нет, только настоящий гений способен на то, на что он способен. Ты помнишь ведь, какая у нас публика в «Петушках»?
   – Ну, какая публика? Пьяная в мясо. А что?
   – То есть доброжелательная, в целом, да? К тому же никто не обращает друг на друга внимания. Так вот, они вчера написали коллективную петицию бармену, которую подписали все без исключения. В петиции значилось: «Во избежание дальнейшей эскалации конфликта выведите, пожалуйста, за пределы помещения этого старого скандалиста, который сидит в купе номер шесть!» Угадай, кого они имели в виду?
   – Круто! – с завистью протянул Виталик. – Несмотря на то, что там вечная защита висит?
   Шеф кивнул, так, словно Техник подбросил ему удачную идею, ударил пальцем о палец и, усмехнувшись, ответил:
   – Несмотря на то, да. Я сам, если честно, оставил там на какое-то время свою физическую оболочку, всё равно Йозефу нашему собеседник толком не нужен – так, надо время от времени обращаться к некой роже, чтобы не с самим собой разговаривать о том, какие все вокруг уроды и недоумки. Оставил, значит, а сам метнулся в угол зала – там, как мне показалось, носитель засел. Но именно что показалось – у него желание перегорело уже, причём недавно, мы с этим нашествием носителей ничего не успеваем. Кстати, ты действительно выяснил причину этого столпотворения или мне показалось? Виталик ущипнул себя за ногу – вот балда, совсем забыл, зачем к шефу ломился!
   – Причину ещё нет, но уже вычислил место, где вся эта каша заваривается. Я перепроверил все наши свежие контакты. Так вот, девяносто процентов носителей – девяносто, вы представляете! – в первый раз ощутили желание в одной и той же точке пространства. Совпадение? Непохоже. Стремянная магнитная аномалия – вот как я назвал это явление. Сам по карте вычислил… С небольшой помощью Гугл-мэпс.
   – На Стремянной, что ли, это происходит? – уточнил шеф. – Так рядом же с нами совсем.
   – Вот и я о чём. Сейчас слеплю Лёве плакат, и на разведку поскачу!
   – И бесстрашно отряд поскакал на врага… – критически оглядев его, произнёс шеф. – Техник на разведке – отлично придумано. Даже и не думай. Все координаты передай Марине с Галиной. И пусть держат меня в курсе.
   – Слушаюсь, – кивнул головой Виталик. – Просто мало ли, вдруг там ничего особого нет, а они только зря потратят время.
   – А может быть, есть, и не особое, а вполне опасное, и мы только зря потратим тебя. Искренне не рекомендую обсуждать данный приказ. Вопросы есть? Вопросов нет. Выполняй.
   – Выполню! – с готовностью воскликнул Виталик. – Я вообще со вчерашнего вечера стараюсь быть хорошим. Понадеялся, что судьба меня за это наградит и господин писатель хотя бы обратит на меня внимание. Нет, не обратил. Зря я только старался.
   – Конечно зря, – вполне серьёзно сказал шеф. – Если стараешься быть хорошим не для того, чтобы стать хорошим, а ради каких-то посторонних благ, то и хорошим не станешь, и не получишь никакой награды, так что в итоге окажешься в двойном проигрыше.
   – Это почему же?
   – Потому что быть хорошим имеет смысл только для того, чтобы достичь очередной ступени внутреннего совершенства, ну, или, если угодно, гармонии с собой. И награда тут – не мимолётное благосклонное внимание знаменитости, о котором ты мечтаешь, а качественное изменение внутри тебя самого. Ты стараешься быть лучше, стараешься – оп! – становишься лучше и понимаешь, что тебе абсолютно по барабану, замечает тебя Йозеф Бржижковский или нет.
   – Как-то это грустно очень.
   – Это тебе сейчас так кажется, а вот вырастешь над собой – и всё поймёшь. В идеале ты должен быть счастлив уже от того, что ты – это ты. А общение с писателями, книжки и фильмы, чай-кофе, друзья, девушки и прочие так называемые радости жизни могут быть, а могут и не быть. Но они ничего принципиально не изменят на твоём персональном небосклоне.
   – Ну, это в идеале! – весело сказал Виталик, бодро пятясь к двери. – А пока я такой, какой есть, не идеальный и не совершенный, мне можно?
   Услышав кодовое слово, дверь приветливо распахнулась, слегка наподдав под зад несовершенному и неидеальному Технику. Чтоб не зазнавался.
   Давным-давно, когда ещё Тринадцатой редакции, как таковой, на свете не было, и контуры этой организации только намечались, Даниил Юрьевич заявил, что ему лично наплевать на то, сколько времени сотрудники проводят на работе – могут вообще не приходить, – лишь бы дело делалось. С тех пор так и повелось; и как бы пунктуальный Константин Петрович ни пытался изменить ситуацию, ничего у него не получается – никто, кроме Наташи, не желает приходить на работу к 10.00 и уходить ровно в 19.00. То слишком рано прибегут – и давай вкалывать, без перерывов, до глубокой ночи, то заявляются после обеда и – опять-таки сразу принимаются за дело.
   Поэтому Шурик, примчавшийся в офис просто неприлично рано – в половине десятого, – не особенно удивился тому, что в приёмной уже вовсю бурлит жизнь. Собственно, бурлила она исключительно потому, что бедному Лёве на этот раз достался ужасно вредный автор. Автор – то есть уже порядком насоливший всем, до кого он успел дотянуться, Йозеф Бржижковский – стоял посреди приёмной, уперев руки в боки, и насмешливо объяснял бедному подневольному пиарщику, почему он не хочет идти на радио и что при этом думает о местном телевидении. Лёва, уже выслушавший от своих друзей с телевидения, что они думают о господине Бржижковском, мечтал сейчас только об одном – чтобы пришел какой-нибудь болван, которого не жалко, и этому болвану можно было спокойно и не торопясь открутить голову. Но вместо болвана ему достался Шурик, который, едва скинув шапку, шарф и куртку (и, как обычно, уронив всё это – жутко модное, между прочим, – добро на пол, рядом с вешалкой), изо всех сил постарался выполнить невысказанное желание дорогого коллеги. То есть непроизвольно прикинулся болваном, которого не жалко.
   Вот уж чего Шурик точно не умеет – так это выбрать наилучший момент для того, чтобы выложить карты на стол. Более того, это умение кажется ему бесполезным – всю добытую информацию, полагает он, необходимо максимально оперативно доносить до тех, кому она предназначена, а сокрытие важных новостей хотя бы на минуту он приравнивает к вранью. Сегодня ты, допустим, полчаса держал ближнего в неведении, завтра тебя хватит на час, а через месяц вообще решишь ничего ему не рассказывать. Как ни пытается Даниил Юрьевич втолковать парню, что информация – товар ценный и демонстрировать его лучше в самом выгодном свете, ничего не помогает. «Информация – не товар! Я ведь не торгую ею, а бескорыстно делюсь!» – гордо заявляет Шурик.
   Вот и сейчас, едва только вбежав в приёмную и обнаружив там Лёву, он бескорыстно поделился с ним радостной вестью о том, что Миша Ёжик всё же согласился на интервью писателя Бржижковского.
   – Всё же согласился? – ехидно переспросил писатель. – Долго то есть отказывался, но ты его уговорил? Ай да молодец! А я-то думаю – чем мне заняться сегодня, может, с Ёжиком поговорить? И точно! Ёжик согласен.
   – Да он не в этом смысле, – попытался спасти ситуацию Лёва. – Этот Ёжик вообще мелкий злобный гад, который ни черта не смыслит в литературе, хоть и начальник. А его сотрудники, напротив того, сами меня умоляли, чтобы я свёл их с вами.
   – Ты, стало быть, сводней ещё подрабатываешь? – погрозил ему пальцем вредный старик. – И сколько берёшь за одно свидание со знаменитостью? На мне, например, сколько уже наварил?
   – Чтоб тебе не спалось сегодня, – в сердцах воскликнул Лёва, отвешивая Шурику подзатыльник. – Пришел и всё испортил. Мы уже почти договорились!
   – Размечтался. – Зловредный писатель достал из кармана папироску и закурил, не обращая внимания на развешанные всюду (Цианид постарался) метровые таблички, воспрещающие курить в данном конкретном помещении, потому что это вредит здоровью и трудоспособности некурящих. – Ни о чём мы не договаривались, а я, напротив того, сказал тебе, что никуда не пойду. Но с Ёжиком вашим я, так и быть, повидаюсь – ещё точно не знаю когда, но когда узнаю – непременно об этом сообщу.
   – А у вас какие-то планы уже на сегодня, да? – угодливо поинтересовался Лёва.
   – Да, есть кое-какие. Свалить отсюда поскорее, чтоб рожи ваши унылые не видеть.
   – Ох же и получишь ты у меня сейчас, – хрустнул костяшками пальцев Лёва и повернулся к Шурику.
   – Ну я же как лучше хотел! – испуганно попятился тот и чуть не наступил на уютно устроившегося на диване Виталика, мирно пробуждающего себя для трудов и забот нового дня посредством уже третьей чашки кофе.
   – Да не убивайтесь так, оба вы – полные болваны, и будете такими до конца своих дней! – насмешливо заявил Йозеф Бржижковский, пыхнул на прощание папироской, сверкнул глазами и гордо вышел на лестницу, даже не прикрыв за собою дверь.
   – Ну спасибо тебе, блин, Саша. Очень вовремя высунулся, молодец. Круто, конечно, что ты с Ёжиком корешишься, но мог бы и раньше об этом сказать, да? Меня теперь этот старый говнюк за человека считать не будет, раз я не мог договориться о том, о чём ты смог!
   – Подумаешь, проблема, – наконец проснулся Виталик, – меня он с самой первой встречи за человека не считает – и ничего. Как видите, в жабу я ещё не превратился.
   – Ой, кто здесь? – испуганно отскочил от него Шурик.
   – О, нормально. Доктор, меня все игнорируют. Следующий! – Виталик весело отставил в сторону пустую чашку и приготовился к плодотворной дискуссии. Но ничего не вышло.
   – Странное явление природы, коллега, – обращаясь к Шурику, сказал Лёва, указывая пальцем в сторону Техника. – Вроде там нет никого, а грязная посуда сама собой откуда-то возникла.
   – Ну, бежим тогда отсюда, а то, раз там нет никого, могут и на нас подумать! – рассудил Шурик. – Заставят ещё чашки мыть неизвестно за кем, а вдруг там окажутся посторонние микробы или даже инопланетная плесень?
   – Здравая мысль, – кивнул Лёва. – На сегодня – первая.
   И эти двое бодрой рысью покинули приёмную, на прощание послав прилежно сортирующей почту Наташе парочку воздушных поцелуев.
   – Не расстраивайся, Виталик, – ненадолго отвлекаясь от работы, произнесла она, – я тебя прекрасно вижу. Помой за собой посудку, сделай милость.
   – Вот как не попёрло с самого утра – так и не прёт. Пойду сейчас шефу пожалуюсь! Он вас в покемонов превратит! – пообещал всему белому свету Виталик. – Чем это закончилось, вы уже знаете.
   Тем временем Шурик, оказавший Лёве совершенно неоценимую медвежью услугу, мужественно отрешился от всех посторонних дел и всерьёз взялся за желание Амнезины. Для того чтобы всё произошло как бы само собой, как бы по стечению обстоятельств (Шурик обожал подобные комбинации), следовало сделать так, чтобы три взрослых человека случайным образом познакомились и поняли, что они могут оказаться полезны друг другу. Причём главная и самая непростая часть этой интриги уже была запущена – Миша Ёжик всерьёз увлёкся идеей трэвелога. Впрочем, хорошо зная Мишу, Шурик понимал, что это – ненадолго. И если сегодня у этого безумно энергичного и крайне подозрительного человека возникнет другая идея, а предыдущая не сделает ничего для того, чтобы удержать на себе его внимание, то всё придётся начинать заново. И – уже с другим журналом, потому что Миша вторсырьем не питается, нет, и однажды отвергнутые идеи не реанимирует.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 [14] 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация