А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Сила действия равна..." (страница 1)

   Любовь Лукина, Евгений Лукин
   Сила действия равна…

   – А ну попробуй обзови меня еще раз козой! – потребовала с порога Ираида. – Обзови, ну!
   Степан внимательно посмотрел на нее и отложил газету. Встал. Обогнув жену, вышел в коридор – проверить, не привела ли свидетелей. В коридоре было пусто, и Степан тем же маршрутом вернулся к дивану. Лег. Отгородился газетой.
   – Коза и есть!..
   Газета разорвалась сверху вниз на две половинки. Степан отложил обрывки и снова встал. Ираида не попятилась.
   – Выбрали, что ль, куда? – хмуро спросил Степан.
   – А-а! – торжествующе сказала Ираида. – Испугался? Вот запульну в Каракумы – узнаешь тогда козу!
   – Куда хоть выбрали-то? – еще мрачнее спросил он.
   – А никуда! – с вызовом бросила Иравда и села, держа позвоночник параллельно спинке стула. Глаза – надменные. – Телекинетик я!
   – Килети… – попытался повторить за ней Стеная и не смог.
   – На весь город – четыре телекинетика! – в упоении объявила Ираида. А я из них – самая способная! К нам сегодня на работу ученые приходили: всех проверяли, даже уборщицу! Ни у кого больше не получается – только у меня! С обеда в лабораторию забрали, упражнения показали… развивающие… Вы, говорят, можете оперировать десятками килограмм… Как раз хватит, чтоб тебя приподнять да опустить!
   – Это как? – начиная тревожиться, спросил Степан.
   – А так! – И Ираида, раздув ноздри, страстно уставилась на лежащую посреди стола вскрытую пачку «Родопи». Пачка шевельнулась. Из нее сама собой выползла сигарета, вспорхнула и направилась по воздуху к остолбеневшему Степану.
   Он машинально открыл рот, но сигарета ловко сманеврировала и вставилась ему фильтром в ноздрю.
   – Вот так! – ликующе повторила Ираида.
   Степан закрыл рот, вынул из носа сигарету и швырнул об пол. Двинулся, набычась, к жене, но был остановлен мыслью о десятках килограммов, которыми она теперь может оперировать…
* * *
   В лаборатории Степану не понравилось – там, например, стоял бильярдный стол, на котором тускло блестел один-единственный шар. Еще на столе лежала стопка машинописных листов, а над ними склонялась чья-то лысина – вся в синяках, как от медицинских банок.
   – Так это вы тут людей фокусам учите? – спросил Степан.
   – Минутку… – отозвался лысый и, отчеркнув ногтем строчку, вскинул голову. – Вы глубоко ошибаетесь, – важно проговорил он, выходя из-за бильярда. – Телекинез – это отнюдь не фокусы. Это, выражаясь популярно, способность перемещать предметы, не прикасаясь к ним.
   – Знаю, – сказал Степан. – Видел. Тут у вас сегодня жена моя была, Ираида…
   Лысый так и подскочил.
   – Вы – Щекатуров? Степан… э-э-э…
   – Тимофеевич, – сказал Степан, – Я насчет Ираиды…
   – Вы теперь, Степан Тимофеевич, берегите свою жену! – с чувством перебил его лысый и схватил за руки. – Феномен она у вас! Вы не поверите: вот этот самый бильярдный шар – покатила с первой попытки! И это что! Она его еще потом приподняла!..
   – И опустила? – мрачно осведомился Степан, косясь на испятнанную синяками лысину.
   – Что? Ну разумеется… А вы, простите, где работаете?
   Степан сказал.
   – А-а… – понимающе покивал лысый. – До вашего предприятия мы еще не добрались. Но раз уж вы сами пришли, давайте я вас проверю. Чем черт не шутит – вдруг и у вас тоже способности к телекинезу!
   – А что же! – оживился Степан. – Можно.
   Проверка заняла минут десять, Никаких способностей к телекинезу у Степана не обнаружилось.
   – Как и следовало ожидать, – ничуть не расстроившись, объявил лысый. – Телекинез, Степан Тимофеевич, величайшая редкость!
   – Слушай, доктор, – озабоченно сказал Степан, – а выключить ее теперь никак нельзя?
   – Кого?
   – Ираиду.
   Лысый опешил.
   – Что вы имеете в виду?
   – Ну, я не знаю, по голове ее, что ли, стукнуть… Несильно, конечно… Может, пройдет, а?
   – Вы с ума сошли! – отступая, пролепетал лысый. И так, бедняга, побледнел, что синяки на темени черными стали.
* * *
   – Сходи за картошкой, – сказала Ираида. Степан поднял на нее отяжелевший взгляд.
   – Сдурела? – с угрозой осведомился он.
   – Я тебе сейчас покажу «сдурела»! – закричала она. – Ты у меня поговоришь! А ну вставай! Разлегся! Тюлень!
   – А ты… – начал было он по привычке.
   – Кто? – немедленно ухватилась Ираида. – Кто я? Говори, раз начал! Кто?
   В гневе она скосила глаза в сторону серванта. Сервант накренился и, истерически задребезжав посудой, тяжело оторвался от пола. Степан, бледнея, смотрел. Потом – по стеночке, по стеночке – выбрался из-под нависшего над ним деревянно-оловянно-стеклянного чудовища и, выскочив в кухню, сорвал с гвоздя авоську…
   – …у-у, к-коза! – затравленно проклокотал он, стремительно шагая в сторону овощного магазина.
* * *
   – Знаешь, ты, доктор, кто? – уперев тяжкие кулаки в бильярдный стол, сказал Степан. – Ты преступник! Ты семьи рушишь.
   Лысый всполошился.
   – Что случилось, Степан Тимофеевич?
   На голове его среди изрядно пожелтевших синяков красовались несколько свежих – видимо, сегодняшние.
   – Вот ты по городу ходишь! – возвысил голос Степан. – Людей проверяешь!.. Не так ты их проверяешь. Ты их, прежде чем телетехнезу своему учить, – узнай! Мало ли кто к чему способный!.. Ты вон Ираиду научил, а она теперь чуть что – мебель в воздух подымает! В Каракумы запульнуть грозится – это как?
   – В Каракумы? – ужаснулся лысый.
   Сердце у Степана екнуло.
   – А что… может?
   Приоткрыв рот, лысый смотрел на него круглыми испуганными глазами.
   – Да почему же именно в Каракумы, Степан Тимофеевич? – потрясенно выдохнул он.
   – Не знаю, – глухо сказал Степан. – Ее спроси.
   Лысый тихонько застонал.
   – Да что же вы делаете! – чуть не плача, проговорил он. – Степан Тимофеевич, милый! Да купите вы Ираиде Петровне цветы, в кино сводите – и не будет она больше… про Каракумы!.. Учили же в школе, должны помнить: сила действия всегда равна силе противодействия. Вы к ней по-хорошему – она к вам по-хорошему. Это же универсальный закон! Даже в телекинезе… Вот видите эти два кресла на колесиках? Вчера мы посадили в одно из них Ираиду Петровну, а другое загрузили балластом. И представьте, когда Ираида Петровна начала мысленно отталкивать балласт, оба кресла покатились в разные стороны! Вы понимаете? Даже здесь!..
   – И тяжелый балласт? – тревожно спросил Степан.
   – Что? Ах, балласт… Да нет, на этот раз – пустяки, не больше центнера.
   – Так… – Степан помолчал, вздохнул и направился к двери. С порога обернулся.
   – Слушай, доктор, – прямо спросил он. – Почему у тебя синяки на тыковке? Жена бьет?
   – Что вы! – смутился лысый. – Это от присосок. Понимаете, датчики прикрепляются присосками, ну и…
   – А-а… – Степан покивал. – Я думал – жена…
* * *
   Купить букет – полдела, с ним еще надо уметь обращаться. Степан не умел. То есть умел когда-то, но разучился. Так и не вспомнив, как положено нести эту штуку – цветами вверх или цветами вниз, он воровато сунул ее под мышку и – дворами, дворами – заторопился к дому.
* * *
   Ираида сидела перед зеркалом и наводила зеленую тень на левое веко. Правое уже зеленело вовсю. Давненько не заставал Степан жену за таким занятием.
   – Ирочка…
   Она изумленно оглянулась на голос и вдруг вскочила. Муж подбирался к ней с кривой неискренней улыбкой, держа за спиной какой-то предмет.
   – Не подходи! – взвизгнула она, и Степан остановился, недоумевая.
   Но тут, к несчастью, Ираида Петровна вспомнила, что она как-никак первый телекинетик города. Степана резко приподняло и весьма чувствительно опустило. Сознания он не терял, но опрокинувшаяся комната еще несколько секунд стремительно убегала куда-то вправо.
* * *
   Он лежал на полу, а над ним стояла на коленях Ираида, струящая горючие слезы из-под разнозеленых век.
   – Мне?.. – всхлипывала она, прижимая к груди растрепанный букет. – Это ты – мне?.. Степушка!..
   Степушка тяжело поднялся с пола и, подойдя к дивану, сел. Взгляд его, устремленный в противоположную стену, был неподвижен и нехорош.
   – Степушка! – Голос Ираиды прервался.
   – Букет нес… – глухо, с паузами заговорил Степан. – А ты меня – об пол?..
   Ираида заломила руки.
   – Степушка!
   Вскочив, она подбежала к нему и робко погладила по голове. Словно гранитный валун погладила. Степан, затвердев от обиды, смотрел в стену.
   – Ой, дура я, дура! – заголосила тогда Ираида. – Да что ж я, дура, наделала!
   «Не прощу! – исполненный мужской гордости, мрачно подумал Степан. – А если и прощу, то не сразу…»
* * *
   Через каких-нибудь полчаса супруги сидели рядышком на диване, и Степан – вполне уже ручной – позволял и гладить себя, и обнимать. Приведенный в порядок букет стоял посреди стола в хрустальном кувшинчике.
   – Ты не думай, – проникновенно говорил Степан. – Я не потому цветы купил, что телетехнеза твоего испугался. Просто, дай, думаю, куплю… Давно ведь не покупал…
   – Правда? – счастливо переспрашивала Ираида, заглядывая ему в глаза. – Золотце ты мое…
   – Я, если хочешь знать, плевать хотел на твой телетехнез, – развивал свою мысль Степан. – Подумаешь, страсть!..
   – Да-а? – лукаво мурлыкала Ираида, ласкаясь к мужу. – А кто это у нас недавно на коврике растянулся, а?
   – Ну, это я от неожиданности, – незлобиво возразил Степан. – Не ожидал просто… А так меня никаким телетехнезом не сшибешь. Подошел бы, дал бы в ухо – и весь телетехнез!
   Ираида вдруг отстранилась и встала.
   «Ой! – спохватился Степан. – А что это я такое говорю?»
   Поздно он спохватился.
* * *
   Ираида сидела перед зеркалом и, раздувая ноздри, яростно докрашивала левое веко. За спиной ее, прижав ладони к груди, стоял Степан.
   – Ирочка… – говорил он. – Я ж для примера… К слову пришлось… А хочешь – в кино сегодня пойдем… Сила-то действия, сама знаешь, чему равна… Я к тебе по-хорошему – ты ко мне по-хорошему…
   – Мое свободное время принадлежит науке! – отчеканила она по-книжному.
   – Лысой! – мгновенно рассвирепев, добавил Степан. – Кто ему синяки набил? Для него, что ли, мажешься?
   Ираида метнула на него гневный взгляд из зеркала.
   – Глаза б мои тебя не видели! – процедила она. – Вот попробуй еще только – прилезь с букетиком!..
   – И что будет? – спросил Степан. – В Каракумы запульнешь?
   – А хоть бы и в Каракумы!
   Степан замолчал, огляделся.
   – Через стенку, что ли? – недоверчиво сказал он.
   – А хоть бы и через стенку!
   – Ну и под суд пойдешь.
   – Не пойду!
   – Это почему же?
   – А потому! – Ираида обернулась, лихорадочно подыскивая ответ. – Потому что ты сам туда сбежал! От семьи! Вот!
   Степан даже отступил на шаг.
   – Ах ты… – угрожающе начал он.
   – Кто? – Ираида прищурилась.
   – Коза! – рявкнул Степан и почувствовал, что подошвы его отрываются от пола. Далее память сохранила ощущение страшного и в то же время мягкого удара, нанесенного как бы сразу отовсюду и сильнее всего – по пяткам.
* * *
   Что-то жгло щеку. Степан открыл глаза. Он лежал на боку, под щекой был песок, а прямо перед глазами подрагивали два невиданных растения, напоминающих желто-зеленую колючую проволоку.
   Он уперся ладонями в раскаленный бархан и, взвыв, вскочил на ноги.
   – Коза!!! – потрясая кулаками, закричал он в темный от зноя зенит. – Коза и есть! Коза была – козой останешься!..
   Минуты через две он выдохся и принялся озираться. Слева в голубоватом мареве смутно просматривались какие-то горы. Справа не просматривалось ничего. Песок.
   Да, пожалуй, это были Каракумы.
* * *
   Грузовик затормозил, когда Степану оставалось до шоссе шагов двадцать. Хлопнула дверца, и на обочину выбежал смуглый шофер в тюбетейке.
   – Геолог, да? – крикнул он приближающемуся Степану. – Заблудился, да?
   Степан брел, цепляясь штанами за кусты верблюжьей колючки.
   – Друг… – со слезой проговорил он, выбираясь на дорогу. – Спасибо, друг…
   Шофера это тронуло до глубины души.
   – Садись, да? – сказал он, указывая на кабину.
* * *
   Познакомились. Шоферу не терпелось узнать, как здесь оказался Степан. Тот уклончиво отвечал, что поссорился с женой. Километров десять шофер сокрушенно качал головой и цокал языком. Потом принялся наставлять Степана на путь истинный.
   – Муж жена люби-ить должен, – внушал он, поднимая сухой коричневатый палец. – Жена муж уважа-ать должен!.. Муж от жены бегать не до-олжен!..
   И так до самого Бахардена.
* * *
   Ах, Ираида Петровна, Ираида Петровна!.. Ведь это ж додуматься было надо – применить телекинез в семейной перепалке! Ну чисто дитя малое! Вы бы еще лазерное оружие применили!..
   И потом – учили ведь в школе, должны помнить, да вот и лысый говорил вам неоднократно: сила действия равна силе противодействия. Неужели так трудно было сообразить, что, запульнув вашего супруга на черт знает какое расстояние к югу, сами вы неминуемо отлетите на точно такое же расстояние к северу! А как же иначе, Ираида Петровна, – массы-то у вас с ним приблизительно одинаковые!..
* * *
   Несмотря на позднюю весну, в тундре было довольно холодно. Нарты ехали то по ягелю, то по снегу.
   Первые десять километров каюр гнал оленей молча. Потом вынул изо рта трубку и повернул к заплаканной Ираиде мудрое морщинистое лицо.
   – Однако муж и жена – семья называется, – сообщил он с упреком. – Зачем глаза покрасила? Зачем от мужа в тундру бегала? Жена из яранги бегать будет – яранга совсем худой будет…
   И так до самого Анадыря.

   1985
Чтение онлайн





Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация