А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Девушка, которая играла с огнем" (страница 60)

   – И ты подумал, что я отдам тебе эту пленку!
   – Да, доченька. Уверен, что отдала бы. Ты даже не представляешь себе, какими покладистыми становятся люди, когда их о чем-нибудь попросит Нидерман. В особенности если он пустит в ход бензопилу и отпилит одну из твоих ножек. Кстати, в моем случае это был бы обмен баш на баш: ногу за ногу.
   Лисбет подумала о Мириам Ву, когда та находилась в руках Нидермана на складе под Нюкварном. Залаченко по-своему истолковал выражение ее лица:
   – Можешь не волноваться. Мы не собираемся тебя расчленять.
   Затем он взглянул на нее:
   – Бьюрман тебя действительно изнасиловал?
   Она ничего не ответила.
   – Надо же, какой у него был дурной вкус! В газетах я читал, что ты вроде бы шлюха. Меня это не удивляет. Я могу понять, что на тебя не позарится ни один парень.
   Лисбет по-прежнему не отвечала.
   – Пожалуй, надо бы попросить Нидермана, чтобы он тебя трахнул. По-моему, тебе этого очень не хватает.
   Он немного подумал над этой идеей.
   – Впрочем, Нидерман не занимается сексом с девками. Нет, он не гомик. Ему просто не нужен секс.
   – Тогда тебе самому, пожалуй, придется меня трахнуть, – вызывающе сказала Лисбет.
   Ну, подойди же поближе!
   – Ну уж нет! Я не извращенец.
   Оба помолчали.
   – Чего же мы ждем? – спросила Лисбет.
   – Мой компаньон вот-вот вернется. Ему только нужно увести отсюда подальше твой автомобиль и выполнить еще одно небольшое поручение. А где твоя сестра?
   Лисбет пожала плечами.
   – Отвечай, когда тебя спрашивают!
   – Не знаю, и, честно говоря, меня это не интересует.
   Он снова захохотал:
   – Сестринская любовь? У Камиллы всегда были мозги в голове, а у тебя только труха.
   Лисбет ничего не ответила.
   – Но должен признаться, что посмотреть на тебя вот так, вблизи, доставляет мне истинное удовольствие.
   – Залаченко! – заговорила она. – Какой же ты все-таки зануда! Скажи, это Нидерман застрелил Бьюрмана?
   – Конечно. Рональд Нидерман превосходный боец. Он не только исполняет приказы, но при необходимости умеет действовать и по собственной инициативе.
   – Где ты его раскопал?
   Залаченко взглянул на дочь с каким-то странным выражением. Он уже открыл было рот, словно собирался что-то сказать, но передумал и промолчал. Покосившись на входную дверь, он с усмешкой посмотрел на Лисбет.
   – Так значит, ты этого не вычислила, – сказал он. – А ведь Бьюрман говорил, что у тебя редкостное умение отыскивать сведения.
   Затем Залаченко громко захохотал.
   – Мы встретились с ним в Испании в начале девяностых, когда я еще не успел оправиться после твоей зажигательной бомбочки. Ему было двадцать два года, и он стал моими руками и ногами. Он не наемный работник, он мой партнер. Наше общее предприятие процветает.
   – Торговля людьми?
   Он пожал плечами:
   – Скорее можно сказать, что мы занимаемся разносторонней деятельностью и поставляем различные товары и услуги. Главная идея предприятия всегда должна скрываться на глубине и не маячить на поверхности. Но неужели ты действительно не поняла, кто такой Рональд Нидерман?
   Лисбет молчала. Она не сразу поняла, на что он намекает.
   – Он – твой брат, – сказал Залаченко.
   – Нет! – выдохнула Лисбет.
   Залаченко снова захохотал. Но ствол пистолета был по-прежнему угрожающе направлен на нее.
   – По крайней мере, сводный брат, – уточнил Залаченко. – Появился на свет в результате того, что, выполняя задание в Германии, я однажды позволил себе развлечься. И когда меня не станет, он продолжит наше семейное предприятие.
   – А он знает, что я его сводная сестра?
   – Разумеется, знает. Но если ты думаешь, что можешь сыграть на его родственных чувствах, я советую тебе лучше об этом забыть. Его семья – это я. Ты для него только далекий отзвук. Кстати, могу тебе сообщить, что он не единственный твой родственник. У тебя помимо него есть еще по меньшей мере четверо братьев и три сестры в разных странах. Один из этих братьев – полный идиот, зато другой неплохо удался. Он управляет таллиннским отделением нашего предприятия. Но Рональд – единственный, кто по-настоящему унаследовал мои способности.
   – Как я понимаю, мои сестры не участвуют в семейном предприятии.
   Залаченко посмотрел на нее с недоумением.
   – Залаченко! Ты просто обыкновенная сволочь, ненавидящая женщин. Почему вы убили Бьюрмана?
   – Бьюрман был дурак. Он не поверил своим глазам, обнаружив, что ты моя дочь. Он ведь был одним из немногих в этой стране, кто знал о моем прошлом. Признаться, я немного поволновался, когда он вдруг связался со мной, но потом все разрешилось наилучшим образом. Он помер, и вина легла на тебя.
   – Но почему вы его застрелили? – повторила Лисбет.
   – Вообще-то это не было запланировано. Я думал, что наше сотрудничество благополучно продлится еще много лет. Иметь знакомство в Службе безопасности – это всегда неплохо, хотя бы даже и с дурачком. Но тот журналист из Энскеде каким-то образом узнал про его связи со мной и позвонил как раз в тот момент, когда Рональд был у него в квартире. Бьюрман запаниковал и вышел из-под контроля. Рональду пришлось экспромтом принимать решение. И он поступил очень правильно.

   У Лисбет упало сердце, когда отец подтвердил то, о чем она уже и сама догадалась. Даг Свенссон нащупал какую-то связь. Она проговорила тогда с Дагом и Миа больше часа. Миа ей сразу понравилась, к Дагу она отнеслась более прохладно. К несчастью, он слишком сильно напоминал ей Микаэля Блумквиста – неисправимый идеалист, думающий, будто он может переделать мир своими книгами! Но она поверила в искренность его намерений.
   В общем и целом поход к Дагу и Миа оказался напрасной тратой времени. Они не могли подсказать ей, где нужно искать Залаченко. Дагу Свенссону попадалось его имя, и он начал копать в этом направлении, но не знал, что это за личность.
   Зато она сама допустила во время своего посещения роковую ошибку.
   Она знала, что между Бьюрманом и Залаченко должна существовать какая-то связь, поэтому стала задавать вопросы о Бьюрмане, пытаясь выяснить, не попадалось ли случайно Дагу Свенссону где-нибудь это имя. Даг с ним не сталкивался, но у него было отличное чутье. Он немедленно обратил внимание на это имя и стал осаждать ее расспросами.
   Хотя Лисбет мало что сообщила Дагу Свенссону о Бьюрмане, тот мгновенно понял, что Бьюрман является одним из действующих лиц этой драмы. Он также сообразил, что обладает нужной ей информацией. Они договорились встретиться еще раз после праздников и обсудить все накопившиеся вопросы. Затем Лисбет Саландер уехала домой и легла спать. Проснувшись утром, она узнала из новостей, что в одной квартире в районе Энскеде ночью были убиты два человека.
   Дагу Свенссону она открыла только одну полезную вещь – сообщила ему имя Нильса Бьюрмана. А Даг, вероятно, снял трубку и позвонил Бьюрману, как только она вышла из квартиры.
   Связующим звеном послужила она сама. Если бы она не пришла к Дагу Свенссону, они с Миа остались бы живы.
   Залаченко захохотал:
   – Ты не представляешь себе, как мы удивились, когда полиция начала искать тебя в связи с убийством.
   Лисбет закусила губу. Залаченко посмотрел на нее пристально.
   – Как ты меня отыскала? – спросил он.
   Она пожала плечами.
   – Лисбет! Рональд вернется очень скоро. Я могу сказать ему, чтобы он переломал тебе все кости и добился ответа. Давай-ка избавь нас от этого труда!
   – Почтовый ящик. Я нашла автомобиль Нидермана, взятый из салона, и дождалась, когда тот человек явился вынимать почту.
   – Ага! Вот как просто, оказывается! Спасибо. Я это возьму на заметку.
   Лисбет немного подумала. Дуло пистолета по-прежнему было направлено ей в грудь.
   – Скажи, ты действительно надеешься, что и на этот раз как-нибудь пронесет? – спросила Лисбет. – Ты наделал слишком много ошибок, полиция тебя вычислит.
   – Я знаю, – ответил ее папенька. – Вчера позвонил Бьёрк и сказал, что один журналист из «Миллениума» разнюхал всю историю, и теперь это уже только вопрос времени. Возможно, нам придется что-то предпринять в отношении журналиста.
   – Наберется длинный список, – сказала Лисбет. – Микаэль Блумквист, и главный редактор Эрика Бергер, и секретарь редакции, и несколько служащих, и это еще только «Миллениум». Кроме них у тебя будет еще Драган Арманский и несколько служащих «Милтон секьюрити». Потом еще Бублански и другие полицейские из следственной группы. Сколько же человек тебе надо будет убить, чтобы замести следы? Тебя вычислят.
   Залаченко снова захохотал:
   – Ну и что! Я ни в кого не стрелял, и против меня нет никаких технических улик. Пускай вычисляют на здоровье, кого хотят. Уж поверь мне: в этом доме они могут проводить сколько угодно обысков, но не найдут ровным счетом ничего такого, что могло бы связать меня с какой бы то ни было преступной деятельностью. В дурдом тебя засадил не я, а Служба безопасности, и вряд ли они добьются того, чтобы им там выложили все документы до единого.
   – Нидерман! – напомнила Лисбет.
   – Уже завтра на рассвете Рональд уедет в отпуск за границу и побудет там, пока все не утихнет.
   Залаченко торжествующе посмотрел на Лисбет:
   – Ты все равно останешься главной подозреваемой в убийстве. Так что если ты исчезнешь, это для всех будет удобнее всего.

   Прошло уже минут пятьдесят, когда наконец вернулся Нидерман. На этот раз он был в сапогах.
   Лисбет Саландер украдкой присмотрелась к человеку, который, по словам ее отца, приходился ей сводным братом, но не заметила в нем ни малейшего сходства с собой. Напротив, он был ее полной противоположностью. Вдобавок у нее появилось четкое ощущение, что с Рональдом Нидерманом что-то не в порядке. Его сложение, неопределенные черты лица и голос, словно у мальчика, явно указывали на какой-то генетический сбой. Он не почувствовал удара током, и кисти рук у него были слишком большие. Все в Рональде Нидермане казалось не совсем нормальным.
   «Похоже, что в генах Залаченко имеется целый букет различных отклонений», – подумала она с горечью.
   – Готово? – спросил Залаченко.
   Нидерман кивнул и протянул руку за своим «ЗИГ-Зауэром».
   – Я с тобой, – сказал Залаченко.
   – Туда придется порядком пройти пешком.
   – Я пойду. Принеси мне куртку.
   Нидерман пожал плечами и сделал, как было сказано. Затем он занялся своим пистолетом, между тем как Залаченко переоделся и ненадолго скрылся в соседней комнате. Лисбет следила за тем, как Нидерман навинчивал адаптер с кустарным глушителем.
   – Ну, пошли! – сказал Залаченко с порога.
   Нидерман наклонился и поднял ее на ноги. Лисбет встретилась с ним глазами.
   – Я и тебя убью, – сказала она.
   – Самоуверенности у тебя не отнимешь, – прокомментировал ее отец.
   Нидерман снисходительно улыбнулся ей и, подтолкнув к двери, вывел за порог. Он шел сзади, крепко придерживая ее за шею. Его пальцы охватывали ее шею кольцом. Путь лежал в лесок к северу от скотного двора.
   Они двигались медленно, и Нидерман то и дело останавливался, поджидая Залаченко. У них были с собой мощные фонарики. Когда они очутились в лесу, Нидерман отпустил ее шею и пропустил вперед, следуя за ней на расстоянии нескольких метров и держа нацеленный ей в спину пистолет.
   По заросшей тропинке они прошли метров четыреста. Два раза Лисбет споткнулась, но оба раза ее ставили на ноги.
   – Теперь сверни направо, – приказал Нидерман.
   Еще через десять метров они вышли на полянку. Лисбет увидела выкопанную в земле яму. Луч фонарика, который держал Нидерман, выхватил из темноты воткнутую в кучу земли лопату. Наконец она поняла, в чем заключалось поручение, которое выполнял Нидерман. Он подтолкнул ее к яме, она пошатнулась и упала на четвереньки, глубоко зарывшись пальцами в рыхлую землю. Она встала и без всякого выражения посмотрела на него. Залаченко никуда не спешил, а Нидерман спокойно дожидался его, не отводя дуло пистолета от Лисбет.

   Залаченко запыхался. Прошла минута, прежде чем он произнес:
   – Следовало бы что-то сказать, но мне не о чем с тобой говорить.
   – О'кей, – согласилась Лисбет. – Мне тоже, в общем-то, не о чем с тобой говорить.
   Она криво усмехнулась, глядя ему в лицо.
   – Ну так давайте покончим с этим делом! – сказал Залаченко.
   – Я очень рада, что могу напоследок сообщить тебе новость, – сказала Лисбет. – Полиция постучит в твою дверь уже этой ночью.
   – Ерунда! Я так и знал, что ты начнешь блефовать. Ты пришла сюда только для того, чтобы меня убить. Ты ни с кем об этом не говорила.
   Улыбка Лисбет сделалась еще шире. На ее лице внезапно появилось злорадное выражение:
   – Позволь показать тебе кое-что, папочка!
   Она медленно опустила руку в левый карман брюк и достала какой-то четырехугольный предмет. Рональд Нидерман внимательно следил за каждым ее движением.
   – Каждое сказанное тобой за последний час слово было передано на интернет-радио.
   Она показала «Палм Тангстен».
   На лбу Залаченко, на месте отсутствующих бровей, собрались морщины.
   – Покажи, – протянул он здоровую руку.
   Лисбет кинула ему компьютер. Он поймал его на лету.
   – Ерунда, – сказал Залаченко. – Это обыкновенный палмтоп.
   Когда Рональд Нидерман потянулся, чтобы взглянуть на компьютер, Лисбет Саландер швырнула ему прямо в глаза горсть песка. Песок ослепил его, но он автоматически нажал на курок. Раздался приглушенный выстрел, но Лисбет уже отскочила на два шага в сторону и пуля просвистела там, где она только что стояла.
   Она схватила лопату и с размаху опустила ее острым краем на руку, в которой он держал пистолет. Лопата изо всей силы ударила ему по костяшкам, и Лисбет увидела, как «ЗИГ-Зауэр» отлетел далеко в сторону и упал где-то в кустах. Из глубокого пореза над мизинцем струей хлынула кровь.
   Он же должен орать от боли!
   Шаря перед собой в воздухе окровавленной рукой, Нидерман двинулся вперед, одновременно отчаянно протирая другой рукой глаза. У Лисбет оставалась единственная возможность выиграть этот бой: нужно было немедленно нанести такой удар, который превратил бы его в беспомощного калеку. Но в физической силе она безнадежно ему уступала. Чтобы убежать в лес, ей нужно было пять секунд. Высоко взмахнув лопатой, она постаралась повернуть рукоять так, чтобы попасть в него лезвием, но заняла неправильную позицию, и лопата плашмя ударила его по лицу.
   Его переносица хрустнула во второй раз за эти несколько дней, и Нидерман замычал. Все еще ослепленный, он все же, размахнувшись, правой рукой сумел отпихнуть от себя Лисбет Саландер. Она отлетела назад, споткнулась о древесный корень и упала, но через секунду вскочила на ноги. Нидерман был на какое-то время обезврежен.
   «У меня получится!» – мелькнуло в мыслях.
   Она уже сделала два шага к зарослям, как вдруг краем глаза увидела, что Александр Залаченко поднимает руку.
   «Черт! Старик тоже с пистолетом!» – молнией сверкнуло в мозгу.
   Она шарахнулась в сторону, и в тот же миг прозвучал выстрел. Пуля попала ей во внешнюю сторону бедра, и сила удара развернула ее на месте.
   Боли она не почувствовала.
   Вторая пуля попала ей в спину и засела под левой лопаткой, и теперь все тело пронзила резкая, парализующая боль.
   Она упала на колени и несколько секунд не могла шевельнуться. Она сознавала, что сзади остался Залаченко, он был метрах в шести. Последним усилием она упрямо встала с земли и, шатаясь, сделала шаг в направлении кустов.
   У Залаченко было достаточно времени, чтобы прицелиться.
   Третья пуля попала ей в голову примерно на два сантиметра выше левого уха. Пробив череп, пуля вызвала целую сеть радиальных трещин в черепной кости и остановилась в массе серого вещества примерно в четырех сантиметрах от коры больших полушарий.
   Для Лисбет Саландер медицинское описание местоположения пули было чистой теорией. Практически же пуля оказала непосредственное тяжелое травматическое воздействие. Последним ощущением Лисбет был удар огненно-красной боли, который сменился белым светом.
   Затем – мрак.
   Щелк.
   Залаченко попытался выстрелить еще раз, но руки у него тряслись так сильно, что он уже не мог целиться. Она чуть было не ушла. Наконец он понял, что она уже мертва, и опустил пистолет, но его продолжало трясти от прилива адреналина. Он посмотрел на свое оружие. Он хотел оставить пистолет дома, но потом все же сходил за ним и положил в карман куртки, как будто это был оберег. Монстр, а не человек! Их было двое взрослых мужчин, причем один из них не кто-нибудь, а Рональд Нидерман, да еще вооруженный «ЗИГ-Зауэром»! А эта чертова шлюха все равно чуть было не убежала!
   Он бросил взгляд на тело дочери. В свете карманного фонаря она была похожа на окровавленную тряпичную куклу. Он поставил пистолет на предохранитель, засунул его в карман куртки и направился к Рональду Нидерману, который беспомощно стоял, ничего не видя от слез, с окровавленной рукой и разбитым в кровь носом. В последний раз у него текла кровь из носа после чемпионского матча с Паоло Роберто, а теперь его изувечил удар лопатой.
   – По-моему, у меня опять сломана переносица, – сказал он.
   – Дурак, – буркнул Залаченко. – Она же чуть не ушла.
   Нидерман все еще протирал глаза. Он не чувствовал боли, но глаза слезились, и он почти ничего не видел.
   – Да выпрямись ты наконец, черт тебя побери, – презрительно покачал головой Залаченко. – И что бы ты без меня делал!
   Нидерман отчаянно моргал. Залаченко поковылял к лежавшему на земле телу дочери и потащил, ухватив за шиворот. Приподняв тело, он поволок его к выкопанной в земле яме, которая должна была стать ее могилой. Яма была слишком мала, чтобы она поместилась там в полный рост. Он подтащил тело так, что ноги высунулись за край ямы, и отпустил. Она свалилась вниз, как мешок картошки, и осталась лежать в скорченной позе зародыша.
   – Закапывай, – приказал Залаченко. – Чтобы уж нам поскорее вернуться домой.
   У полуослепшего Нидермана работа заняла довольно много времени. Лишнюю землю, не поместившуюся в яме, он, энергично махая лопатой, раскидал вокруг.
   Залаченко закурил сигарету, разглядывая результаты работы Нидермана. Его все еще продолжало трясти, но адреналин уже начал приходить в норму. При мысли, что ее больше нет, он вдруг почувствовал облегчение. Он все еще помнил тот взгляд, которым она много лет назад посмотрела на него, перед тем как бросить пакет с бензином.
   Было уже девять часов вечера. Оглядевшись, Залаченко кивнул. Довольно скоро им удалось отыскать в кустах «ЗИГ-Зауэр» Нидермана, а затем они повернули к дому. Залаченко чувствовал необыкновенное удовлетворение. Сначала он занялся рукой Нидермана. Рана от удара лопатой оказалась очень глубокой, и Залаченко пришлось вооружиться иглой и ниткой, чтобы ее зашить; этому искусству он еще пятнадцатилетним мальчишкой научился в военном училище в Новосибирске. По крайней мере, обезболивания тут не требовалось, но рана могла оказаться настолько серьезной, что Нидерману пришлось бы обращаться с ней в больницу. Он наложил на палец лубок и забинтовал руку.
   Закончив с этим делом, он открыл бутылку пива, а Нидерман отправился в ванную промывать глаза.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 [60] 61 62 63

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация