А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Девушка, которая играла с огнем" (страница 50)

   Она захватила с собой ключи от его жилища и без труда открыла дверь. Первым долгом она растворила окно с другой стороны дома, чтобы обеспечить себе путь отступления на случай, если вдруг со стороны крыльца возникнут какие-то непредвиденные препятствия. Под непредвиденными препятствиями она в основном подразумевала неожиданное появление вблизи дома какого-нибудь полицейского.
   Летний домик Бьюрмана, старенький и небольшой, состоял из комнаты, спальной каморки и крошечной кухоньки без водопровода. Вместо уборной на участке имелся только деревенский нужник с отхожей ямой. За двадцать минут она проверила чулан, шкафы и комод, но не обнаружила ни одного клочка бумаги, имеющего отношение к Лисбет Саландер или Зале.
   Обыскав дом, она осмотрела также уборную и сарай. Никаких документов нигде не нашлось, таким образом, поездка оказалась напрасной.
   Она села на крыльце и позавтракала яблоком, запивая его водой.
   Собираясь закрыть оконные ставни в задней части дома, она остановилась в прихожей. Взгляд ее упал на алюминиевую стремянку метровой высоты. Она вернулась в большую комнату и внимательно оглядела обшитый досками потолок. Люк, ведущий на чердак, был почти незаметен между двумя балками. Она принесла стремянку, открыла люк и тотчас же нашла пять папок формата А4.
   Белокурый гигант был встревожен. Все пошло не так, как было задумано, и катастрофы посыпались одна за другой.

   Сначала братьям Ранта позвонил Сандстрём, напуганный до потери сознания, и сообщил, что Даг Свенссон собирается напечатать разоблачительный репортаж о его похождениях с проститутками и о самих братьях Ранта. В этом еще не было ничего ужасного: разоблачительная статья о Сандстрёме в средствах массовой информации никак не коснулась бы белокурого гиганта, а братья Ранта просто могли залечь на время на дно. Эти двое так и сделали, отправившись на «Балтик стар» по Балтийскому морю, чтобы отдохнуть за границей. Угроза судебного преследования выглядела маловероятной, и даже если бы случилось самое худшее, братья не были бы застигнуты врасплох. С ними не раз уже происходили подобные неприятности. Это было неотъемлемой частью их профессиональной деятельности.
   Но вот то, что Лисбет Саландер сумела ускользнуть от Магге Лундина, было странно. Тем более что Саландер такая пигалица по сравнению с Лундином, и требовалось всего-то-навсего запихать ее в машину и доставить на склад к югу от Нюкварна.
   А тут еще Даг Свенссон нанес новый визит к Сандстрёму и на этот раз уже интересовался Залой. Это резко поменяло ситуацию. Бьюрман запаниковал, а Свенссон продолжал копать – и все это привело к опасному обострению ситуации.
   Дилетант – это гангстер, не готовый отвечать за последствия. Бьюрман оказался полным дилетантом. Белокурый гигант с самого начала не советовал Зале связываться с Бьюрманом, но Зала не смог удержаться, когда услышал имя Лисбет Саландер. Он ненавидел Саландер и повел себя неразумно, словно в нем нажали какую-то кнопку.
   Белокурый гигант по чистой случайности оказался у Бьюрмана в тот вечер, когда позвонил Даг Свенссон – тот самый подлый писака, из-за которого уже возникали проблемы с Сандстрёмом и братьями Ранта. Гигант приехал к Бьюрману, чтобы успокоить или запугать его после неудавшегося похищения Лисбет Саландер, и разговор со Свенссоном вызвал у Бьюрмана страшную панику. Он глупо заупрямился. Вдруг ни с того ни с сего захотел выйти из игры.
   В довершение всего Бьюрман достал свою ковбойскую пушку и начал ему угрожать. Белокурый гигант воззрился на Бьюрмана в изумлении и отнял ствол. Он пришел в перчатках, так что никаких проблем с отпечатками не могло возникнуть. У него вообще не оставалось другого выхода, раз уж Бьюрман вдруг взъерепенился.
   Бьюрман, конечно, знал Залу и потому представлял собой угрозу. Гигант и сам не знал, зачем заставил адвоката раздеться – единственным объяснением было то, что он сильно злился на Бьюрмана и хотел эту злость как-то выразить. И прямо остолбенел, увидев слова, вытатуированные у того на животе: Я – САДИСТСКАЯ СВИНЬЯ, ПОДОНОК И НАСИЛЬНИК.
   В первый миг он чуть было не пожалел Бьюрмана. Такая вот глупость! Однако он трудился в такой отрасли, где подобные непрошеные чувства были непозволительны, так как могли помешать работе. Поэтому он вывел Бьюрмана в спальню, поставил на колени перед кроватью и вместо глушителя воспользовался подушкой.
   За пять минут он проверил квартиру, чтобы не осталось ни намека на связь с Залой. Единственное, что он нашел, был номер его собственного мобильника, и на всякий случай он забрал с собой мобильник Бьюрмана.
   Следующей проблемой был Даг Свенссон. Когда Бьюрмана обнаружат убитым, Даг Свенссон, конечно же, позвонит в полицию и сообщит, что за несколько минут до смерти Бьюрман говорил с ним по телефону, в частности, о человеке по имени Зала. И тут уж не требовалось большого ума, чтобы сообразить, что вокруг Залы начнут строить всяческие гипотезы.
   Белокурый великан считал себя очень умным, но поразительный стратегический талант Залы вызывал у него трепетное восхищение.
   Они работали вместе уже около двенадцати лет. Прошедшее десятилетие ознаменовалось такими успехами, что белокурый гигант стал смотреть на Залу почти как на учителя. Он готов был часами слушать рассуждения Залы о человеческой природе и ее слабостях и о том, какими способами из них можно извлечь выгоду.
   И вдруг слаженная работа их предприятия стала давать сбой. Дела перестали удаваться, и провалы следовали один за другим.
   Прямо от Бьюрмана он сразу поехал в Энскеде и оставил белый «вольво» в двух кварталах от нужного дома. Ему повезло, так как дверь в подъезде до конца не закрылась. Он поднялся наверх и позвонил в квартиру с табличкой «Свенссон – Бергман».
   У него не было времени хорошенько обыскать помещение или забрать с собой бумаги. Он сделал два выстрела: в квартире кроме Дага Свенссона оказалась еще женщина. Затем он забрал стоявший на столе в гостиной ноутбук Дага Свенссона, вышел за дверь, спустился по лестнице, сел в машину и уехал из Энскеде. Единственным упущением было то, что он выронил револьвер, когда, спускаясь по лестнице с ноутбуком под мышкой, стал ради экономии времени заранее доставать ключи от автомобиля. Он приостановился на десятую долю секунды, но револьвер упал в пролет, ведущий к подвалу, и он решил, что возвращаться за ним слишком рискованно. Он знал, что у него слишком запоминающаяся внешность, поэтому для него важно было скрыться с места происшествия, пока его никто не видел.
   За выроненный револьвер он получил замечание от Залы. Оба были страшно удивлены, когда узнали, что полиция начала охоту за Лисбет Саландер, но таким образом промашка с револьвером неожиданно обернулась для них удачей.
   С другой стороны, это происшествие создало еще одну проблему. Саландер оставалась единственным слабым звеном. Она знала Бьюрмана и знала Залу, причем была в состоянии сложить два и два. Посовещавшись, оба пришли к единому мнению: Саландер нужно найти и где-нибудь закопать. Лучше всего, чтобы она так и не нашлась. Тогда расследование убийства со временем ляжет в архив и будет там спокойно пылиться.
   Они с Залой надеялись, что к Саландер их приведет Мириам Ву. И тут опять не заладилось – в деле вдруг появился Паоло Роберто. Вот уж чего никто не ожидал! Свалился как снег на голову! Оказывается, как пишут газеты, он был другом Лисбет Саландер.
   Белокурый гигант находился в полной растерянности.
   После Нюкварна он отправился в дом Магге Лундина в Свавельшё, расположенный всего в каких-нибудь нескольких сотнях метров от штаб-квартиры «Свавельшё МК». Не самое идеальное место, чтобы спрятаться, но выбор у него был невелик, а ему требовалось успеть залечь на дно, пока не рассосутся синяки на физиономии. А уж потом можно будет незаметно убраться подальше от Стокгольма. Он потрогал сломанную переносицу и пощупал шишку на затылке. Шишка уже начала уменьшаться.
   Он правильно поступил, что вернулся и спалил все, что там было. По крайней мере, прибрал за собой.
   И тут ему пришла в голову мысль, от которой он похолодел.
   Бьюрман! Всего один раз, в феврале, когда Зала взялся убрать Саландер, ему пришлось спешно встретиться с Бьюрманом в его летнем домике близ Сталлархольма. У Бьюрмана была папка с документами, касающимися Саландер, он тогда еще ее листал. Как же он мог забыть о ней! По этой папке можно выйти на след Залы!
   Он спустился в кухню и объяснил Магге Лундину, почему тот должен немедленно выехать в Сталлархольм и устроить там еще один пожар.

   Во время ланча инспектор криминальной полиции Бублански попытался навести порядок в следствии, которое, как он чувствовал, окончательно забуксовало. Он долго обсуждал с Куртом Свенссоном и Сонни Боманом дальнейшие шаги по розыску Саландер. Поступили новые сигналы, некоторые даже из Гётеборга и Норрчёпинга; сигнал из Гётеборга был сразу же отметен, между тем как Норрчёпинг давал слабую надежду на возможный успех. Они проинформировали своих тамошних коллег и установили осторожное наблюдение за адресом, по которому была замечена девушка, по описанию похожая на Лисбет Саландер.
   Он попытался также провести дипломатическую беседу с Хансом Фасте, но того не оказалось дома, а его мобильник не отвечал. После бурного утреннего совещания Фасте удалился мрачный, как грозовая туча.
   Затем Бублански связался с начальником следственного отдела Рихардом Экстрёмом, чтобы разрешить проблемы, связанные с Соней Мудиг. Он подробно изложил объективные причины, по которым, как он считал, было нерационально отстранять Соню Мудиг от следствия. Экстрём не пожелал прислушаться, и Бублански решил переждать выходные и только потом всерьез заняться этой дурацкой ситуацией. Отношения между руководителем следственной группы и начальником следственного отдела складывались хуже некуда.
   В начале четвертого он вышел в коридор и увидел выходящего из кабинета Сони Мудиг Никласа Эрикссона, который все еще изучал там содержимое жесткого диска Дага Свенссона, что, на взгляд инспектора Бублански, без присмотра настоящего полицейского, который следил бы за тем, чтобы Никлас не упустил чего-нибудь важного, было совершенно бесполезным занятием. Он решил на оставшиеся несколько дней перевести Никласа Эрикссона под начало к Курту Свенссону.
   Однако прежде чем Бублански успел его окликнуть, Никлас Эрикссон скрылся за дверью туалета в самом дальнем конце коридора. Бублански поковырял в ухе и отправился в кабинет Сони Мудиг, чтобы там дождаться возвращения молодого сотрудника. Остановившись на пороге, он посмотрел на опустевший стул Сони Мудиг.
   Потом его взгляд упал на мобильник Эрикссона, оставленный на полке позади его рабочего места.
   После секундного колебания Бублански посмотрел в конец коридора – дверь туалета по-прежнему была заперта. Тогда он, повинуясь внезапному порыву, вошел в кабинет, сунул мобильник Эрикссона в карман, быстрым шагом вернулся в свой кабинет и запер за собой дверь. Там он нажал кнопку и вывел на экран список разговоров.
   В 9.57, через пять минут после бурного утреннего совещания, Никлас Эрикссон набрал номер, начинавшийся на 070. Бублански снял трубку настольного телефона и набрал этот номер. Ответил журналист Тони Скала.
   Бублански положил трубку и с интересом посмотрел на мобильник Эрикссона. Когда он встал, лицо у него было мрачнее тучи. Едва он шагнул к двери, как на столе у него зазвонил телефон. Он вернулся и рявкнул:
   – Бублански слушает!
   – Это Йеркер. Я остался возле склада под Нюкварном.
   – Да?
   – Пожар потушен. Вот уже два часа, как мы занимаемся осмотром места преступления. Полиция Сёдертелье вызвала собаку, натасканную на поиск трупов, чтобы проверить, нет ли под руинами мертвых тел.
   – И что?
   – Ничего нет. Но мы сделали перерыв, чтобы дать отдых собачьему носу. Вожатый собаки говорит, что это необходимо сделать, так как на пожарище слишком много сильных запахов.
   – Давай ближе к делу!
   – Он отошел от склада и отпустил собаку побегать. Собака сигнализировала о наличии трупа в лесочке за складом. Мы начали копать на этом месте. Десять минут назад показалась человеческая нога, обутая в мужской башмак. Останки лежат неглубоко под землей.
   – Вот черт! Йеркер, тебе надо…
   – Я уже взял на себя командование и приостановил раскопки, чтобы дождаться представителей судебной медицины и техников.
   – Отличная работа, Йеркер!
   – Это еще не все. Пять минут назад собака снова сделала стойку приблизительно в восьмидесяти метрах от первой находки.

   Лисбет Саландер сварила кофе на плите Бьюрмана, съела еще одно яблоко и провела два часа за внимательным чтением бумаг покойного опекуна, в которых была собрана вся информация о ней. Результаты его работы впечатляли. Он вложил немало труда и систематизировал данные с увлеченностью человека, влюбленного в свое дело. Он разыскал такой материал, о существовании которого она даже не подозревала.
   Дневник Хольгера Пальмгрена – две записные книжки в черных переплетах – она читала со смешанными чувствами. Он начал писать их, когда ей было пятнадцать лет и она только что сбежала из своей второй приемной семьи, пожилой пары, проживавшей в Сигтуне: муж был социолог, а жена – детская писательница. Лисбет пробыла у них двенадцать дней и поняла, что они ужасно горды тем вкладом на благо общества, который внесли, проявив к ней милосердие, и что от нее ожидается глубокая благодарность. Лисбет терпела, пока ее случайная приемная мамаша не стала громко похваляться перед соседкой своим подвигом и высказалась в том смысле, что это, мол, очень важно, чтобы кто-то взял на себя заботу о трудной молодежи. «Я, черт возьми, не какой-то там социальный проект», – так и подмывало ее крикнуть всякий раз, как ее приемная мать демонстрировала ее своим знакомым. На двенадцатый день она стащила сто крон из хозяйственных денег и уехала на автобусе в Уппландс-Весбю, а оттуда на пригородном поезде в Стокгольм. Полиция обнаружила ее шесть недель спустя в Ханинге, где она нашла приют у шестидесятисемилетнего дяденьки.
   Дяденька оказался что надо. Он дал ей кров и пищу и ничего особенного за это не требовал. Ему достаточно было подглядывать за ней, когда она раздевалась, и он ни разу ее не тронул. Она понимала, что по определению он должен считаться педофилом, но ничего плохого он ей не делал. Она относилась к нему как к странному и нелюдимому человеку. Впоследствии она вспоминала о нем с каким-то родственным чувством: оба они знали, что значит быть отверженными.
   В конце концов на них обратила внимание соседка и сообщила в полицию. Одна социальная работница потратила много труда на то, чтобы уговорить ее подать на него заявление, обвиняя в недозволенных сексуальных действиях. Она упорно отказывалась признать, что между ними происходило что-то подобное, а кроме того, ей, дескать, пятнадцать лет и, значит, уже можно. Идите все к черту! Затем в дело вмешался Хольгер Пальмгрен и забрал ее под расписку. Очевидно, Пальмгрен начал писать о ней в дневнике в отчаянной попытке избавиться от собственных сомнений. Первые умозаключения были сформулированы в декабре 1993 года.
   «Я все больше убеждаюсь в том, что Л. – это самый непокладистый подросток из всех, с какими мне доводилось иметь дело. Вопрос в том, правильно ли я поступаю, противясь ее помещению в больницу Святого Стефана. За три месяца она уже успела разделаться с двумя приемными семьями, а во время своих побегов рискует попасть в большие неприятности. Скоро мне надо будет решить, отказаться ли мне от этого поручения, передав ее на попечение настоящих специалистов. Не могу разобраться, где тут правильное, а где неправильное решение. Сегодня у меня был с ней серьезный разговор».
   Лисбет помнила каждое его слово, сказанное во время этого серьезного разговора. Это было накануне сочельника. Хольгер Пальмгрен взял ее к себе домой и поселил в своей гостевой комнате. На обед он приготовил спагетти с мясным фаршем, а затем усадил ее на диване в гостиной, а сам сел в кресло напротив. Она подумала, не хочет ли Пальмгрен тоже посмотреть на нее голую. Он же стал говорить с ней как со взрослой.
   Этот разговор – вернее, монолог, она почти ничего не отвечала ему – продлился два часа. Он объяснил ей положение дел: ей придется сделать выбор между возвращением в больницу Святого Стефана и приемной семьей. Он пообещал, что постарается подыскать ей более или менее подходящую семью, и потребовал, чтобы она больше не капризничала. На рождественские праздники он оставил ее у себя, чтобы у нее было время подумать над своим будущим. Выбор целиком и полностью остается за ней, но не позднее чем послезавтра он хочет получить от нее четкий ответ. К тому же она должна будет обещать ему, что, в случае если у нее возникнут проблемы, она не убежит, а обратится к нему. Затем он отправил ее спать, а сам, по-видимому, сел за письменный стол и вписал в свой личный дневник первые строки о Лисбет Саландер.
   Хольгер Пальмгрен даже не подозревал, как сильно ее испугала угроза отправить ее снова в больницу Святого Стефана. Она провела ужасное Рождество, с подозрением следя за всеми действиями Пальмгрена. Он не пробовал прикоснуться к ней и не выказывал желания подсматривать. Напротив, он страшно рассердился, когда она попыталась его спровоцировать, на второй день Рождества пройдясь перед ним голой из спальни в ванную, и с грохотом захлопнул за ней дверь ванной. Поздно вечером она дала ему требуемое обещание и сдержала данное слово. Ну, по крайней мере, более или менее сдержала.
   В своем дневнике Пальмгрен методически комментировал каждую встречу с ней. Иногда это были три строчки, иногда – несколько страниц размышлений. Порой она удивлялась. Она и не подозревала раньше, как много замечал Пальмгрен. Иногда он комментировал мелкие подробности того, как она пыталась его обмануть, а он, оказывается, видел это насквозь.
   Затем она открыла полицейский отчет 1991 года.
   Все части головоломки неожиданно встали на свои места. Ей показалось, что земля уходит у нее из-под ног.
   Она прочитала судебно-медицинское заключение, составленное неким доктором Йеспером Х. Лёдерманом, который основывался главным образом на данных Петера Телеборьяна. Заключение Лёдермана было козырной картой прокурора, когда он пытался поместить ее в закрытое лечебное заведение, после того как ей исполнилось восемнадцать лет.
   Потом она обнаружила конверт с перепиской Петера Телеборьяна и Гуннара Бьёрка. Письма были датированы 1991 годом и написаны вскоре после того, как приключился «Весь Этот Кошмар».
   В письмах ничего не говорилось прямо, но Лисбет Саландер вдруг почувствовала, как под ногами у нее открылась пропасть. Ей потребовалось несколько минут, чтобы осознать весь смысл прочитанного. Гуннар Бьёрк ссылался на что-то, высказанное, вероятно, в устной беседе. К его формулировкам невозможно было придраться, но между строк Бьёрк сумел сообщить, что было бы очень удачно, если бы Лисбет Саландер до конца своих дней осталась в сумасшедшем доме.
   «Важно, чтобы девочка получила возможность дистанцировать себя от существующих условий. Я не могу судить о состоянии ее психики и о том, насколько ей требуется надзор, но чем дольше она будет находиться в закрытом лечебном заведении, тем меньше риск того, что она станет невольной причиной проблем в связи с обсуждаемым вопросом».
   В связи с обсуждаемым вопросом!
   Лисбет остановилась, чтобы хорошенько вникнуть в смысл этого выражения.
   Ее лечащим врачом в больнице Святого Стефана был Петер Телеборьян. И это не случайность. Из неофициального тона переписки было понятно, что эти письма не предназначались для сведения широкой публики.
   Петер Телеборьян был знаком с Гуннаром Бьёрком!
   Лисбет напряженно думала, кусая губы. Она не собирала данных о Петере Телеборьяне, но он начинал свою деятельность в области судебной медицины, и даже Службе безопасности иногда приходилось в ходе расследований прибегать к консультациям судебно-медицинских экспертов или психиатров. И вот однажды пути Телеборьяна и Бьёрка пересеклись. Когда Бьёрку понадобился человек, способный помочь похоронить Лисбет Саландер, он обратился к Телеборьяну.
   Да, так все и было. То, что раньше казалось нечаянным совпадением, внезапно стало выглядеть совсем по-другому.

   Долгое время она сидела, глядя невидящим взором в пустоту. Невиновных не бывает. Есть только разные степени ответственности. И кто-то был виновен в том, что произошло с Лисбет Саландер. Ей определенно придется побывать в Смодаларё. По всей видимости, никто из представителей государственных правоохранительных органов не горит желанием обсуждать с ней эту тему, и за неимением лучшего ей сгодится в собеседники Гуннар Бьёрк.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 [50] 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация